Не ревнуй

После всего, что они пережили, гибели, битвы с чудовищами, бесконечные кошмары, тишина казалась чем-то сюрреалистичным. Именно поэтому вечер на радиостанции, которая быстро превратилась в импровизированный штаб их команды, чувствовался как глоток свежего воздуха. Внутри царила расслабленная атмосфера. Воздух был плотным от запаха старой электроники, пыли с виниловых пластинок и всепроникающего аромата недавно привезённой пепперони. Свет гирлянд, запутанных между карт и схем на стенах, отбрасывал яркие, пляшущие тени, превращая обычное рабочее помещение в странное, уютное логово. Здесь Джонатан и Стив горячо спорили о новых кассетах, жестикулируя у стойки с аппаратурой. Нэнси, как всегда, была в своём мире, разбирая старые пластинки у дальней стены. А Джойс всё также сидела над рацией, ожидая хоть какую-нибудь весточку от потерявшегося в Изнанке Хоппера, пока Дастин разбирался с разными электронными схемами своей установки в машине Харрингтона, чтоб позже снова отправиться на бесконечные поиски мужчины. На потёртом старом диване у окна сидели Уилл и Робин. Уилл, весь в золотистом свете заката за окном, что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, а Робин заливалась звонким, беззаботным смехом, откинув голову назад. Она что-то ответила, и Уилл рассмеялся в ответ искренне, громко, тем смехом, который, казалось, шёл из самых глубин его обычно такой сдержанной души. Его глаза горели огнём. Тем самым, что уже так давно не было видно. Майк наблюдал за этой сценой с противоположного дивана, куда он завалился рядом с Лукасом. Он делал вид, что слушает рассказ Синклера о его последней баскетбольной игре, кивал в нужных местах, но его внимание целиком принадлежало той паре у окна. Смех Байерса ударял по ушам. Тот смех, который когда-то принадлежал только Майку. Но, видимо, уже больше не ему. Бакли отвечала Уильяму той же радостью и оживлённостью, полностью поддерживая разговор. Её слова были быстрыми и острыми, как всегда. Она что-то сказала, и Уилл снова рассмеялся, легонько толкнув её плечом, а она потом сделала то же самое. Рука девушки легла ему на предплечье, задержалась там на секунду дольше, чем нужно было для обычного жеста. Майк почувствовал, как по груди ударила холодная стрела ревности, ядовитая и беспощадная. «о чём они могут так смеяться?» — пронеслось в голове Уилера. Он видел, как глаза Уильяма, обычно такие меланхоличные, теперь сияли живым, почти незнакомым ему блеском. Как он жестикулировал, раскинувшись на диване, как морщинки у глаз Байерса собирались в лучики от смеха, как его пальцы вырисовывали что-то в воздухе, как он, казалось, полностью растворялся в этом моменте. Майк уже давно ловил себя на том, что ревниво отмечал, как легко и непринуждённо Уилл общается с Робин. С ним, с Майком, в последнее время всё было так сложно, натянуто, полно невысказанных слов и коротких брошенных взглядов. Брюнет очень правдоподобно делал вид, что внимательно слушает Лукаса, кивал, даже вставлял свои пять копеек в рассказ. Но его сердце колотилось где-то в горле, а глаза всё наровились поймать взглядом две фигуры у окна.       — …и потом кто-то сказал, что я нарушаю! Это же сюр! — доносился голос Синклера где-то сбоку, но Уилер лишь механически улыбнулся. Он видел, как Робин положила руку на плечо Уилла, потряхивая его в такт своему смеху. Майкл тогда почувствовал, как в его груди что-то болезненно сжалось. Он отвернулся, пытаясь сосредоточиться на Лукасе, но взгляд снова и снова упрямо возвращался к той самой паре. Внезапно Робин поднялась с дивана. Она что-то крикнула через комнату Стиву про какую-то забытую кассету и, легко перепрыгнув через разбросанные провода, направилась к стойке с аппаратурой, вдруг оставляя Уилла одного. Улыбка парня превратилась в задумчивую гримасу, пока он смотрел на светлое поле за окном и ожидал возвращения подруги. Он выглядел беззащинным и таким красивым в этом остатке света заката, окрашивавшем его кожу в персиковые тона. Сердце Майка учащённо забилось. Момент настал. — извини, Лукас, но мне нужно… воздухом подышать, — пробормотал он, даже не взглянув на друга и на дожидаясь ответа, а потом поднялся с места. Уилер не пошёл, а почти побежал через комнату, ощущая на себе удивленный взгляд Лукаса и, возможно, чей-то ещё. Он подошёл к соседнему дивану и, не давая Уиллу опомниться, схватил его за запястье. Кожа под его пальцами была прохладной и невероятно живой. — пойдём вместе подышим воздухом, — сказал Майк, не оставляя выбора. Его голос прозвучал резче, чем он планировал. Уильям вздрогнул, удивлённо поднял на него глаза, большие, зелёные, всё ещё хранящие отблеск недавней радости. Он не сопротивлялся. Он позволил Майку вытянуть себя с дивана и повести к чёрному выходу. Задний двор радиостанции тонул в розовом закате. Воздух, ещё дневной и тёплый, уже начал отдавать ночной прохладой и влагой. Высокая трава стояла неподвижно, а цикады хаотично трещали в ней. Майк резко остановился, отпустив руку друга так, будто она его обожгла. Он повернулся, и закат окрасил его напряжённый профиль в багровые тона. В ушах звонко стучала кровь, заглушая все остальные звуки.       — о чём вы с Робин так весело болтали? — спросил брюнет, пытаясь звучать нормально, но голос вышел сдавленным и неестественным. Уилл пожал плечами, улыбаясь.       — да так. Она рассказывала про какую-то дурацкую группу, которую любит Стив, — он усмехнулся, — а я вспомнил, как мы с тобой в пятом классе пытались слушать её кассеты и делали вид, что нам нравится, — в его голосе послышался счастливый смешок. Уилер не ответил на улыбку. Вместо этого он засунул руки в карманы штанов и сжал там их до побеления. Его взгляд, тёмный и пристальный, не отпускал Уилла.       — вы много времени вместе проводите в последнее время. Кажется, почти каждый день.       — ну, Робин классная, — очень просто говорил Уилл с улыбкой и мечтательно отводя взгляд в сторону, — с ней легко. Она не… не ждёт чего-то особенного от меня. На слове «особенного» Майкл напрягся, будто получил лёгкий удар. А он? Он разве ждёт? Он требовал? Он всегда так боялся ошибиться в отношении с ним, сказать что-то не то, что в итоге говорил ещё больше не того.       — она тебе нравится? — выпалил Майк наконец, не в силах больше сдерживать слова, которые горели у него на языке весь этот вечер. Да и не только этот вечер. Уилл медленно перевёл на него взгляд. Лёгкое недоумение скользнуло по его лицу. Он молчал, и эта пауза растягивалась, становясь невыносимой.       — вы… встречаетесь? — ещё больше загоняя самого себя в тупик, продолжал говорить Майк. Тишина повисла между ними, нарушаемая только стрекотом насекомых. Байерс смотрел на него, и его улыбка медленно увеличивалась. В его глазах что-то мелькнуло: искорка, которую Уилер не мог расшифровать, но из-за неё сердце ёкнуло.       — Майк, — медленно произнёс Уильям, и в его голосе зазвучал смех, — ты что, ревнуешь? Брюнет почувствовал, как жар разливается по его щекам. Он отвёл взгляд, уставившись на свои кроссовки, втоптанные в высокую траву.       — нет. Просто… просто интересно. Просто кажется, что вы очень сблизились.       — кажется, — усмехнувшись, повторил Уилл, и теперь он улыбался открыто, мягкой, знающей улыбкой, которая заставляла Майка чувствовать себя слишком раздетым. Уилл сделал шаг вперёд. Трава мягко шуршала под его ногами.       — мне просто кажется, или ты последние полчаса смотрел на нас, а не слушал Лукаса? — он поднял глаза на Уилера, и в его взгляде была такая откровенная, вызывающая нежность, что у Майка перехватило дыхание. Это был флирт. Чистой воды флирт.       — тебе показалось, — пробормотал Майк, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Его тщательно выстроенная защита рушилась под спокойным, проницательным взглядом Уильяма.       — мне много чего кажется, — тихо сказал Байерс, сокращая дистанцию до минимума. Его лицо было теперь так близко, что он мог разглядеть веснушки на носу Майкла и золотистые искорки в карих глазах. Тишина между ними стала густой, наполненной биением двух сердец. Закат догорал, окрашивая облака в сиреневые и золотые тона. Майк видел это отражение в зрачках шатена, в этих глубоких, зелёных глазах, которые сейчас смотрели на него без былой неуверенности, а с какой-то новой силой. Майк чувствовал, как голова идёт кругом. Весь его мир, который после всех битв и потерь едва держался на хрупком равновесии, вдруг накренился, сместив ось. И центром этого смещения был Уилл. Всегда Уилл.       — и что… что тебе кажется? — выдохнул он, и собственный голос показался ему чужим и хриплым от напряжения. Уильям не ответил. Он лишь медленно, будто давая Майку время отпрянуть, поднял руку. Его пальцы художника, тонкие, коснулись виска Майка и мягко отодвинули непослушную прядь волос. Прикосновение было таким лёгким, но оно обожгло кожу, будто раскалённым металлом. Уилер замер, не в силах пошевелиться, захваченный этим взглядом.       — мне кажется, что ты всё время смотришь на меня, но не видишь, — тихо сказал Байерс. Его пальцы спустились ниже, едва касаясь щеки брюнета, — мне кажется, ты что-то хочешь сказать, но боишься. И мне кажется… — он сделал последний, решающий микрошаг, затоптывая последние сантиметры между ними, — …что я устал ждать. И прежде чем Майк успел что-то промямлить, нащупать в голове хоть какое-то оправдание, Уилл закрыл это расстояние. Губы Уильяма мягко, но настойчиво прижались к его губам, запечатывая любое возможное слово, любой протест. В ушах зазвенело. Время остановилось, замерло в этом розовом закате. Майк не ответил, ведь был шокирован так, что даже не смел пошевелиться. Байерс оторвался первым, всего на дюйм. Его губы были слегка приоткрыты, глаза блестели решимостью, смешанной с уязвимостью.       — Майк… — голос был тихим, но твёрдым. Он всё ещё держал ладонь на щеке парня и большой палец проводил по скуле.        — не ревнуй к Робин. Это бессмысленно. Майк пытался заставить свой мозг работать, выловить хоть одну связную мысль.       — почему? — единственное, что он смог выдавить из себя. Уилл улыбнулся. Это была понимающая улыбка, от которой в груди Уилера все сжалось ещё болезненнее.       — да не люблю я её, Майк. Она хорошая, но только как подруга, — сказал шатен, и слова прозвучали так просто, так очевидно, будто он просто констатировал факт. Логика подсказывала следующий шаг. Сердце Майка бешено колотилось, вырываясь из груди, требуя, наконец, быть услышанным. Он видел перед собой Уилла. Своего лучшего друга. Самого храброго человека, которого он знал. Человека, который прошёл буквально сквозь ад и не сломался. Который смотрел на него сейчас, давая выбор, рискуя всем, и при этом выглядел таким удивительно спокойным в своей откровенности. И Майкл перестал думать. Он наклонился вперёд и сам поймал губы Байерса в поцелуе. На этот раз не в шоке, а в осознанном порыве. Это было небрежно и неумело, их носы столкнулись, но в этом была вся страсть и все невысказанные слова за последние мучительные годы. Брюнет вцепился руками в рубашку Уильяма, притягивая его ближе, как будто боялся, что тот исчезнет (что было вполне возможно). Уилл облегчённо вздохнул в его губы и ответил. Его руки обвили шею Майка, пальцы вплелись в его чёрные волосы. Этот поцелуй был уже другим. Медленнее, глубже… с изучением. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, глаза Уилера были широко раскрыты, в них отражалось небо, окрашенное в последние отблески заката, и лицо парня напротив, единственное, что имело значение в этой вселенной сейчас.       — я… — начал Майк, но слова снова застряли.       — знаю, — прошептал Уилл, понимая его с полуслова, как и всю жизнь. Его улыбка теперь была самой красивой вещью, которую брюнет когда-либо видел. Лучезарной, беззащитной и настоящей, — я тоже. И они снова поцеловались, уже не спеша, растворяясь в этом моменте, в этой тишине, которая наконец-то перестала быть пугающей и стала их собственной. И Робин, как оказалось, здесь была совсем не причём. Но Уилл поговорит с ней об этом всём позже. Она явно будет рада.