Фалкрам

Фалкрам - это я! Дарт Сидиус торжествовал. Он был уверен, что младший Скайвокер не выдержит напора Форс-шторма, попросит пощады, и тогда он, Сидиус, получит нового молодого и, главное, здорового ученика. Он видел, что этот мальчишка если чему-то и научился, то применить не мог, и что там поле непаханое для обучения. И уж точно он не мог противостоять Темному Лорду. А Вейдер… ну что же, если проявит благоразумие, то в Империи найдется место и для него. Или не найдется. Отработанный материал, чего о нем жалеть… Да и слаб стал, сынка-самоучку одолеть не смог. Или пожалел? Сит? Тем более на свалку! Да, с Энакином он промахнулся. Ему даже в голову не могло прийти, что этот жалкий Кеноби мало того что сумеет быстро добраться до Мустафара, но еще и выйдет победителем в поединке против новоиспеченного сит-лорда, причем не просто победит, но еще сожжет и искалечит! Недооценил он, Сидиус, упертость джедаев и их преданность Кодексу. С другой стороны, искалеченного Энакина было куда легче контролировать и держать в узде. Ослабленный, полностью зависящий от костюма и частично утративший способности использовать Форс, он даже не помышлял об убийстве своего мастера. Или продолжал до последнего верить в его теплые чувства к ученику. Да, скорее всего, так и было, Энакин всегда отличался наивностью и доверчивостью. Ну что же, спасибо джедаям за это. Создали хорошую почву, чтобы он, Сидиус, мог посеять в нее свои семена и в положенный срок получить роскошные всходы. А Люк… Люк корчился на полу. По нему плясали голубые молнии, жгли, частично парализовали… он пытался отползти, укрыться, но молнии находили его и вновь обвивали тело жгучими щупальцами, проникая под кожу, в мышцы и даже кости, продвигая их и почти расплавляя. А отец, лишенный им же, Люком, руки, и основательно побитый, смотрел из угла на мучения недавно приобретенного сына и молчал. Сидиус призывал Люку убить его, ослабевшего, изуродованного, занять его место. Но Люк не мог. Дядя Оуэн, тетя Беру… они бы не то, что не одобрили, они были бы очень расстроены. Он не мог их так подвести. Вейдер понимал, что рано или поздно это произойдет: Сидиус найдет ему замену. Двадцать три года назад молодой Скайвокер верил, что канцлер Палпатин искренне любит его и заботится о его будущем. Поэтому Энакин доверял ему самые секретные секреты, ему и в голову бы не пришло что-то от него скрывать. Да, что и говорить, он относился к нему как к отцу, заменив им безвременно покинувшего его мастера Квай-Гона. Поэтому, когда снявший маску Палпатин послал его убить всех джедаев - во имя Падме! - он даже не усомнился в необходимости такого истребления и не задумался о последствиях. Ему часто снились юнлинги, которые смотрели на него с надеждой и ждали приказа. Они были готовы защищать храм. От него… Да, Палпатин скрепил договор кровью убитых детей. Чтобы у него не было пути назад. Чтобы остался только один путь: на эшафот. Либо на вечное служение к Сидиусу. Пожизненное рабство без права обретения свободы. И это был единственный вариант, остальные пути давно отрезаны. А теперь его мастер, его господин, его владелец готов заменить его на молодого парня. Его сына. Этого нельзя допустить! Достаточно его загубленной души… Но вдруг… ах, всегда ведь, что-то происходит “вдруг”. Вдруг на сцене появился еще один участник. Вернее, участница. Высокая стройная фигура, закованная в блестящую мандалорскую броню, с лицом, закрытым высоким шлемом. И женский голос, до неузнаваемости искаженный вокодером: — Подними меч и дерись как мужчина! Люк вздрогнул, нашел взглядом брошенный меч и потянулся за ним, потому что не подчиниться этому требовательному голосу не мог. А Вейдер… нет, голос был ему незнаком, но тон, которым это было произнесено, что-то напоминал. Что-то далекое, почти полностью забытое, но родное… А женщина, выхватив два ослепительно белых световых меча, ловко отбила пучки молний, направленных на Люка, обратно в Императора. И снова Вейдера накрыло дежа-вю. Темный храм, молнии на заднем фоне, и стройная фигурка в сером платье с такими же ослепительно белыми мечами в руках. Асока? Не может быть, этого не может быть никогда. Она не могла выжить. Он был уверен, что она погибла. А он вовсе не планировал ее убивать! Он всего лишь хотел, чтобы она снова была рядом. Погоди-ка, она ведь так и сказала! Сказала, что не бросит в этот раз. Точно, а он? Почему он захрипел в ответ, обещая ей смерть? Он был настолько во власти Тьмы? Крифф! Как она их нашла? Как сумела сюда пробраться? И с какой целью? Вейдер потянулся за мечом. Стоп. А если это не Асока? Если кто-то еще пользуется парными белыми мечами? Это редкая особенность, верно, однако, не уникальная. В конце концов, всех джедаев не истребить, они вполне могли скрываться на Внешнем Кольце, в Неизведанных Регионах… Люк воспользовался неожиданной помощью, взял меч и встал рядом с женщиной, плечом к плечу. Она была настолько высокой, что он едва доставал до ее плеча. Попытавшись отражать молнии, как делала она, он обнаружил, что это не так просто, как кажется на первый взгляд. Женщина бросила на него быстрый взгляд сквозь визор шлема и спросила: — Парень, тебя не учили отбивать заряды? Всей длиной лезвия надо работать, смотри как я делаю, и учись. Люк внимательнее присмотрелся к ее движениям и понял принцип, так же вспоминая то немногое, чему успел научить его Кеноби по дороге на Альдераан. Следующая отраженная им молния полетела в Сидиуса. Женщина кивнула: — Молодец! — похвалила она Люка и добавила: — А теперь нам надо его прикончить. Сидиус заскрипел зубами от злости и боли. — Кто ты такая? Опять этот ваш Фалкрам подослал очередную убийцу? Снова ваши жалкие повстанцы пытаются убить Дарта Вейдера или меня? Мало им моей ловушки? — кивнул он в окно. — Господин Палпатин…., — в голосе женщины прозвучала насмешка, и очередная отраженная молния ударила в Императора. — Вы совсем запамятовали прошлое. Это ведь Энакин Скайвокер придумал позывной для предводителя сопротивления Ондерона, а повстанцы им потом воспользовались. Этот таинственный Фалкрам - я! Все-таки Асока? Вейдер вспомнил вызов с Мандалора, и призрачную фигурку, медленно повернувшуюся к нему, когда он вошел. — Асока! — уверенно воскликнул он, решительно двинувшись к участникам конфликта. — Ты меня узнал, наконец, — хмыкнула она. — Я рада. А теперь давай, поступи так, как предписывает ваше Правило Двух. Убей своего Мастера! — Асока? — переспросил Сидиус, слегка опуская руки. — Асока Тано? Ты жива? Так ты солгал мне! — молнии ударили было в Вейдера, но были перехвачены и отражены Асокой настолько эффективно, что Сидиус почувствовал, как его старое тело тлеет. — Не смей делать ему больно! — с гневом воскликнула она. Белые мечи крутанулись, и обе кисти Сидиуса с хрустом упали на пол. Так она пришла, чтобы его спасти? А не покончить с Империей? Сидиус взвыл, причем больше от досады, чем от боли, а Вейдера снова накрыло дежа-вю. Рубка Незримой Длани, старый Дуку на коленях, бросающий растерянный взгляд то на него, рыцаря Скайвокера, то на сидящего в кресле Палпатина и не верящий своим ушам. — Убей его, — последовал холодный приказ. И вот теперь он снова получил тот же самый приказ. Но на этот раз от Асоки. И он намерен его выполнить. Безо всякого сомнения, потому, что второго шанса у него не будет. О Форс, как же давно он хотел это сделать! Красный меч сверкнул, голова Императора покатилась по полу. Асока хмыкнула: — Брось его в шахту реактора, парень. И надо убираться отсюда, скоро тут все разлетится в пыль. Она подобрала с пола две отрубленные руки - Сидиуса и Вейдера, протянула их Люку. Затем обратилась к Вейдеру: — Отдай ему свой меч. Повстанцы должны поверить в твою гибель. Ты же не собираешься занять его место, а? — кивнула Асока на труп Сидиуса. — А ты, парень, — продолжила было она, снова обращаясь к Люку, но Вейдер ее перебил: — Его зовут Люк Скайвокер. Мой сын. Асока замерла. Сняв шлем, внимательно посмотрела на парня. — Хм. Да, похож, — протянула она. — А Лея и не знала, что у нее есть брат. — Ты с ней знакома? — спросил Вейдер. — Да, с малолетства, — кивнула тогрута в ответ. — Лицом она очень похожа на Падме, но характер твой. Так! — оборвала она себя. — Люк, садись в шаттл отца, лети к повстанцам и сообщи, что Вейдер убил Сидиуса. Он пожертвовал собой ради твоего спасения, упав вместе с ним в реактор станции. Предъяви им меч и отрубленные тобой руки. — Но ведь…, — начал он, но Асока перебила: — У меня задача спрятать твоего отца от республиканского правосудия, — последнее она произнесла таким ядовитым тоном, что Люк вздрогнул, а Вейдер хмыкнул, поняв, что Асока не простила ни Орден, ни Республику. Ну, что же… — Сын. Асока была моим падаваном, ее несправедливо обвинили в преступлении, которого она не могла совершить. Но Орден не стал разбираться и ее изгнал. А республиканский суд приговорил к смертной казни, — начал рассказывать Вейдер хриплым голосом, мысленно без труда воскресив в мыслях те далекие и страшные дни, — Твой отец успел меня спасти, приведя настоящую преступницу в зал суда, — добавила Асока. — Но в Орден я не захотела вернуться. Не смогла простить недоверия и столь откровенного предательства. У меня сомнений не осталось, что это именно оно. Ведь все адепты Ордена знали меня с малолетства, многие из них близко общались, прошли со мной бок о бок не одну миссию, обучали меня, тренировали. И после этого всего взять и поверить какому-то подозрению, которое, к тому же, толком и не доказано. Даже сомнения не допустив, что преступления могла совершить не я. Вдруг это ошибка? Вдруг меня подставили? Нет. Поверили безоговорочно! И как я могла после этого вернуться и снова общаться с ними со всеми, будто ничего и не было? Нет, я поняла, что это выше моих сил и сделала то, что на данный момент было разумнее всего - ушла. Пускай в неизвестность, одна, без вещей и поддержки. Все равно. Главное, рядом не будет тех, кто не оправдал доверия. Эмоции ненадолго взяли верх и в больших лазурных глазах Асоки блеснули слезы, но сжав ладони в кулаки, она усилием воли загнала их обратно, не время сейчас для слабости. — А твой любимый Кеноби даже не почесался защитить ее перед Советом! — с гневом добавил Вейдер. — Хотя прекрасно знал, что она невиновна. И твой отец тоже не сумел ее защитить, и она ушла, растворилась, исчезла…, — последнее он произнес совсем тихо. — Хотя мне следовало уйти вместе с ней, может, и твоя мама была бы жива, и всего этого…, — он обвел рукой вокруг себя. — Не произошло… Люк нервно сглотнул, выслушав этот короткий экскурс в историю. Вот, значит, как… джедаи вовсе не были образцом доброты и справедливости, так выходит. Они приняли неверное решение и не пожелали признать собственной ошибки. А в результате уступили Тьме. — А… леди Асока, я бы хотел пообщаться с…, — он запнулся. — Отцом. Познакомиться, поговорить… — Я найду тебя, когда обеспечу Энакину безопасность и невозможность быть узнанным. Поговорите еще. А теперь валим отсюда! Люк послушно кивнул - тогрута была права, быстро вскочил в шаттл и взлетел. А Асока, потянув Вейдера за руку, единственную уцелевшую, подвела его к своему кораблю, помогла забраться и пристегнуться и тоже покинула обреченную станцию. Задав курс и прыгнув в гиперпространство, встала с кресла пилота и подошла к Вейдеру: — Энакин? Расскажи мне, в чем ты нуждаешься. Я вижу, что твой костюм требует ремонта, а протезы - замены. Они очень низкого качества. Жмот твой бывший мастер, вот что. — Это для того, чтобы причинять мне боль и питать Темную сторону, — пояснил он. — Я… Асока, я не могу дышать без костюма, у меня нет легких. Совсем. — Ох! — она присела рядом. — Мои дроиды разберутся, как все сделать удобно для тебя. Тебе понадобится барокамера, верно, чтобы сменить костюм? В барокамере ты можешь дышать? — Да, смогу, у меня такие были в замке и на корабле, — кивнул он. — Ты решила меня выкрасть? — он усмехнулся. — А ты хочешь стать Императором? — в тон ему ответила она. — Не надоело? — Надоело. Все, что я хочу - познакомиться со своими детьми ближе, — сказал Вейдер то, что было его настоящим желанием. — Да? — протянула Асока. — У тебя проснулись отцовские чувства? Он промолчал, думая и пытаясь понять. — Я… я не знаю, но Люк… он заставил меня задуматься, он напомнил мне, кто я есть. И ты, Асока. Ты меня спасла, и моего сына тоже. Не знаю, чем бы это все закончилось. Может, я бы вмешался, и Сидиус начал жечь бы и меня, как и Люка, но молнии… Они бы закоротили мой костюм, я не смог бы больше дышать, задохнулся бы. Люк ведь не знал, как мне помочь, — продолжил тот изливать чувства. — А это было возможно? — спросила Асока мертвым голосом. — Маска с кислородом бы помогла, — отозвался Вейдер, вроде бы не обратив внимание на тон бывшего падавана. — Хм. Так, значит, я должна постоянно держать под рукой маску и баллон, — сделала вывод Асока, взяв себя в руки. — Куда мы летим? — догадался он спросить. — В систему Мандалора, на Конкордию. — охотно ответила Тано — Там у меня база в заброшенных шахтах по добыче бескара. — У тебя есть бескар? — оживился Вейдер. — По-прежнему дружишь с мандалорцами? — Дружу, — кивнула она. — А еще у меня есть дроиды самого разного назначения - и сварщики, и кузнецы, и инженеры-конструкторы, и медики. Они смогут тебе помочь. — Асока… я… я не только руки и ноги потерял, я…, — он запнулся. — Я сильно обгорел, Асока. Кеноби бросил меня там, около лавы, одежда загорелась, и… — Это Кеноби!? — Асока буквально задохнулась от гнева. — Он тебя искалечил и бросил гореть заживо? И не помог? Да я бы его… — Я его убил, в конце концов, — ответил Вейдер безо всяких эмоций в голосе. — Никакого облегчения не испытал, знаешь… — Тихо-тихо, не надо вспоминать, — прошептала Асока. — Это уже все не имеет значения. — Да, ты права, — так же тихо ответил он. — Ты сказала Люку, что сделаешь меня неузнаваемым. Как? — Твоя маска делает тебя узнаваемым, Энакин. Ее надо изменить, заменить на мандалорскую, — она постучала ногтем по своей. — Сделать тебе броню в мандалорском стиле. Никто не просит мандалорцев снимать маску, все знают про их кредо. Выкуем тебе костюм из бескара, он легкий и надежный, и протезы тоже сделаем легкими и удобными. Мои дроиды справятся. — А потом? Что мне делать потом? Я же буду абсолютно нелегален. — протянул Вейдер с сомнением. — Многие знали, что Вейдер - это Энакин Скайвокер? — спросила Асока главное. — Достаточно, — хмыкнул он. — К сожалению. Хотя многих их них уже нет в живых, но… А ты ведь должна вернуться к повстанцам? — Я никому ничего не должна! — резко ответила Асока. — Не маленькие, сами справятся. Организуют новую республику… — Такую же продажную.., — в тон ей ответил Вейдер. — Не без этого! — хмыкнула Асока. — Всегда можно улететь куда-то, в Неизведанные Регионы, например… — Или на Шили, например, — в тон ей ответил Вейдер. — Никогда там не была, — пожала плечами Асока. — Можно посмотреть на Шили, климат там хороший. Но ведь тебе постоянно нужно будет техническое обслуживание, подзарядка. Нам надо найти корабль побольше и оборудовать его. — И на нем жить? — пожал плечами Вейдер. — Ну… не обязательно. Но зато в любой момент можно будет сбежать! — нашла плюсы Асока. — Ты… ты намерена остаться со мной, Асока? — не поверил ее словам мужчина. — Помнишь, что я сказала тебе на Малакоре? Я больше тебя не брошу! — напомнила ему тогрута. — Я помню…, — прошептал он. — Я… я был идиот, Асока. Прости меня. — Я тоже не проявила мудрости и преданности, — грустно ответила она. — И на Мандалоре… я могла не быть такой ледышкой. Я надеялась, что мы поговорим без свидетелей, но… — Я очень не хотел тебя там оставлять, но… — пробовал оправдаться Вейдер. — Конечно, канцлер был важнее, я понимаю, — с горечью ответила Асока. — Да что теперь говорить! Когда Мол сказал мне, что ты - ключ к разрушению, я не поверила. Дура была! — Не только ты, — хмыкнул Вейдер. — Я тоже, как ты говоришь, не проявил мудрости, а поверил лжи Палпатина. Он обещал спасти Падме, используя силу Тьмы, а я поверил. Он сказал, что надо всех перебить, и я поверил. — Энакин! — укоризненно произнесла Асока. — Энакин был наивный идиот! Энакин, Избранный, убил детей, чтобы спасти свою беременную жену! — выкрикнул он. — Потому что каждую ночь видел, как она умирает во время родов, понимаешь? — он уронил голову в шлеме на обрубок руки, а потом, не поднимая головы, продолжил: — А она заявила мне, что я это не я, что такого меня она не знает и знать не желает… И тогда, Асока, я просто… я душил ее, душил любовь всей своей жизни, — он горько рассмеялся. — Хотя буквально перед этим умолял Палпатина ее спасти, говоря, что мне без нее не жить. — он снова с горечью хмыкнул. — Но вполне прожил больше двадцати лет, как видишь… жизнь - странная штука, правда, Шпилька? Она молча слушала эту исповедь, холодея внутри. Падме была когда-то ее близкой подругой, и Асока давно догадывалась о чувствах своего учителя. А потом, незадолго до ухода, узнала, что они были женаты. Собственно, это и было одной из причин… Асока давно любила Энакина, а тогда поняла, что ее надеждам никогда не сбыться. — Тогда, на Мандалоре… она ведь была беременна, да? — спросила она безэмоционально. — Тогда я этого не знал, — покачал головой Вейдер. — Мы больше полугода торчали на Внешнем Кольце. И неизвестно, сколько времени проторчали бы там еще, если бы не твой вызов. — А… мои мечи? — спросила Асока, заметив несоответствие. — Ну, я возил их с собой. О, напомнила, — он залез целой рукой куда-то под плащ и вытащил рукоятку светового меча, при виде которой сердце Асоки стремительно застучало. А он нажал кнопку, выпуская голубое пламя. — Ты сохранил его? — спросила она со счастливой улыбкой. — Не только его…, — он снова полез куда-то под плащ и вытащил цепочку. Ее падаванскую цепочку. Асока замерла, забыв дышать. — Ты и ее сохранил? — выдохнула она. — Тебя удивляет? — он вздохнул. — Мне очень не хватало тебя, Асока. Очень… — Прости…— только и смогла она сказать. — Да ладно, что теперь говорить… Может, это и к лучшему, что ты ушла и не попала под зачистку храма. Но я не ожидал, что ты выживешь… когда увидел твой меч, у меня… оборвалось все, знаешь, — произнес он с горечью. — А на Малакоре, что с тобой случилось? — спросила Асока, вспоминая ту встречу. — Не знаю…, — он потряс головой. — Там Тьма была настолько сильна, наверняка полностью меня поглотила. Я же совершенно не собирался тебя убивать, веришь? Асока! — Верю, — грустно кивнула она. — Я же первая обнажила мечи… тоже не знаю, почему. — Тьма… — нашел он единственное объяснение. — Видимо… — согласилась с ним Асока. — Но, Асока. Скажи мне, почему ты решила вмешаться? Как ты оказалась на Звезде Смерти? — не мог не спросить Энакин. Она долго смотрела на него, но сколько не вглядывалась а красноватые линзы, глаз увидеть так и не смогла. Вздохнула: — У меня было видение. Когда Люк совсем потерял силы, а Сидиус все продолжал жечь его молниями, ты вмешался. Ты схватил Сидиуса и швырнул в шахту. Но молнии… они сломали твой костюм, ты… ты умер, Энакин. Я не могла этого допустить… понимаешь? Не могла! — выкрикнула она с такой болью, что Вейдер вздрогнул. — Я… да, я работала на повстанцев, но никогда - слышишь меня? - никогда не планировала покушений на тебя. А когда это начинали делать другие, я… я ломала им планы. — Подожди. Я несколько раз получал анонимные предупреждения вроде совета сменить маршрут, изменить время прибытия, а то и настоятельное пожелание не посещать какое-то мероприятие. Это была ты, Асока? — с опозданием понял он. Она молча кивнула: — Рада, что верил. — Я медитировал и получал подтверждения, что стоит прислушаться к этим анонимным предупреждениям, — тихо ответил он. — Я ломал себе голову, кто же этот неизвестный друг, кто же он, мой хранитель. А это ты, Асока. Ты хранила меня все эти годы. И примчалась спасти. Почему? — Я… я…, — она запнулась. — Нет, неважно. Я не хотела, чтобы ты умер, я… я дура! Я надеялась, что мы еще встретимся, я думала, что Лея тебя вернет, но… но потом узнала, что Восстание намерено тебя казнить. Я хотела тебя выкрасть и спрятать. Но Форс показал мне твою смерть… — Асока, я понял. Но ты не ответила: почему? Зачем я тебе живой? — продолжал не понимать Вейдер. — Зачем я тебе сейчас, более двадцати лет спустя? — Ты никогда не видел и не понимал? — усмехнулась женщина. — Ну что же… можно я задам очень личный вопрос? Вейдер молча кивнул. Он силился понять мотивы бывшей ученицы, но не мог. Столько лет прошло! — Почему ты мне не сказал, что женат на Падме? — спросила она. — Ты мне совсем не доверял? — Я… я никому не доверял, Асока, — хрипло ответил он. — Кроме Палпатина. — добавила она с иронией. Он бросил на нее быстрый взгляд, потом кивнул: — Да. И видишь, к чему это привело… — До сих пор мне не доверяешь? — спросила Асока с подозрением. — Я… Асока, мне нужно время, пойми. Я… я не мог никому доверять, потому что вокруг были только враги, — честно ответил Энакин. — Так как же я могла остаться…, — прошептала она. — Ты бы меня убил, как и остальных. — Нет! — выкрикнул он. — Никогда…, — он покачал головой. — Хотя клоны могли, — добавил мужчина. — Они ничего не соображали. — Я знаю, — тихо ответила Асока. – Насмотрелась на них на “Трибунале”. — Как ты выжила? — спросил Энакин с тревогой. — Твои тренировки. Рекс с удаленным чипом. Дроиды…, — она отвернулась. — Рекс жив? — удивленно спросил он. — Да, — кивнула она. — Он сильно постарел, но жив. — Ты не ответила, Асока, — напомнил он. — Почему ты решила меня спасти? — Ты мне нужен, — пожала она плечами. — Зачем? Ты прожила без меня больше двадцати лет! Зачем я тебе, изуродованный, сломленный, разбитый? Все утративший? — продолжал недоумевать Энакин, до сих пор не веря, что остался кто-то во всей галактике, кому он мог быть нужен. Даже в таком ужасном виде и состоянии. Даже после того, что он натворил. Даже с учетом того, что с него уже ничего не взять. — Ну, у тебя есть дети… — решила привести аргумент Асока. — Которые меня не знают, — хмыкнул он. — И вряд ли я им нужен. Сама же сыронизировала насчет отцовских чувств. Ты права, конечно, права. Откуда им взяться? Так, просто воспоминание о несбывшихся мечтах. — А может, у меня тоже воспоминание о несбывшихся мечтах? — зацепилась она за его слова. — Это о каких? — поймал он ее на слове. — Ты, значит, не знал…, — она вздохнула и посмотрела прямо в красноватые линзы. — Я любила тебя! — выдохнула Асока с болью. — Любила всю свою жизнь, тебя одного, и… и решила хотя бы на старости лет побыть с тобой рядом, безо всяких намерений, безо всякой надежды. Просто обеспечить тебе более-менее нормальную жизнь. Попытаться регенерировать твои легкие, вдвоем мы можем справиться, — она продолжала смотреть на него, замершего и хрипло дышащего, в упор. — Эй, дышать не забывай, мастер… На корабле баллона с кислородом нет, хотя… дыхательные маски тут точно есть. Дать? Он молчал. Он не знал, что сказать, как отреагировать. Она только что призналась ему в любви… Ему! Разбитому жизнью военному преступнику, которого решила спасти от правосудия. Ей наплевать на все. Ей важен он, и ничего больше не имеет значения… Крифф! Хаттова мать, за что… почему… зачем, Асока? Зачем я тебе? Зачем тебе эти мучения? Как же так, Шпилька… — Были бы слезы - заплакал, — прошептал Энакин. — Я не знал, не видел, ты права… я видел только… предательницу-жену! — он скрипнул зубами. — Прости меня, Шпилька… я недостоин тебя, — его голос постоянно прерывался от сухих рыданий. — За что простить? — удивилась Асока. — За то, что не воспринимал меня как девушку? За то, что любил нежную красавицу жену? Ее было за что любить, куда уж мне с ней тягаться, угловатой тощей девчонке… Поэтому я и ушла, не было больше сил. Вейдер поднял голову, рассматривая ее. — Ты выросла, Шпилька, я еще на Мандалоре обратил внимание. И ты стала очень красивая, Асока. А я…, — он махнул рукой. — Страшный лысый обожженный сит. Полный инвалид, ни на что не способный. Смерть для меня стала бы избавлением, — он грустно усмехнулся. — Не согласна, — покачала головой Асока. — Ты вполне еще можешь пожить для себя. И для детей. Вон, Люк хочет с тобой пообщаться, про маму расспросить. — Э, нет, Асока, про маму ты ему куда лучше расскажешь, — усмехнулся он. — Ты-то ее не ненавидишь. Асока открыла рот и забыла закрыть, глядя на него круглыми глазами. — Шпилька, — он вздохнул. — У меня очень долго стояла перед глазами картина: она пятится от меня, смотрит как на чужого и повторяет, что такого меня не знает и знать не хочет! И это после того, как я ради нее…, — Энакин осекся, но продолжил. — Я ради нее всех предал. Всех. И тебя в том числе… А ты утверждаешь, что не можешь допустить моей смерти? — Да, утверждаю, — спокойно ответила Асока. — Я знаю, что ты меня не любишь и никогда не полюбишь, — начала она, но Вейдер перебил: — Никогда не говори “никогда”, Шпилька. Почему ты так уверена, что я тебя не полюблю? Да как я могу не полюбить тебя после всего, что ты для меня сделала? Но Асока грустно покачала головой: — Это не любовь, а благодарность. И я помню, как ты любил Падме… — Любил? — он глухо рассмеялся. — Да, я так считал когда-то, и прибил бы каждого, кто осмелился бы утверждать обратное. Но у меня было много времени на раздумья, воспоминания, попытки увидеть логику…, — он хмыкнул. — Так вот, Шпилька. Не было никакой любви. Было желание обладать таким, хм, ангелом. Я же был раб, а тут такое богатство… — Я помню, — тихо ответила Асока. — А она была королевой. Но… ты думаешь, что она тебя не любила? Как же… зачем же тогда? — она развела руками. Вейдер молча смотрел на нее. Пытался вспомнить, какая у нее кожа на ощупь, сохранили ли монтралы ту же мягкость - у него не было опыта общения со взрослыми тогрутами. — Хочу снять маску и посмотреть на тебя без вот этого всего. Мы скоро долетим? — пробормотал он. Асока подошла к пульту, посмотрела и кивнула: — Да, через пять минут выйдем из гиперпространства, — и с этими словами села в кресло пилота. Она повторяла про себя его слова и никак не могла уяснить себе. Он ее не любил? Перерезал весь храм только ради того, чтобы не лишиться своей… собственности? А он встал со своего места и сел рядом с ней в кресло второго пилота. — Асока, ты спросила, а я не ответил. Нет, она меня не любила. Может, жалела, не знаю… Никогда не понимал, что ее заставило сделать признание на Джеонозисе. Наверное, страх смерти - нас везли на арену. Там же я потерял руку в дуэли с Дуку… а, мрачные воспоминания, — он помолчал, наблюдая, как Асока ведет корабль на посадку. — Я понимаю, что тебя мои слова… как бы сказать… ты не ожидала такого услышать и сидишь перевариваешь, — он усмехнулся. — Знаешь, у меня было много времени переосмыслить. Так что я абсолютно уверен в том, что сказал. Уже после твоего ухода у нас дошло до того, что мы жили раздельно. Да, мы пытались, особенно после того как она сказала, что беременна. Но… чему быть, того не миновать. Асока продолжала молчать. Означало ли все услышанное надежду для нее? Или ему просто некому было излить душу? Она завела корабль в ангар, взяла Вейдера за руку и повела за собой, чтобы он не споткнулся. Включила не слишком яркий свет. Вейдер прислушался к Форсу: живых тут не было. Она повела его дальше, толкнула двери, заводя в просторное помещение. — Вон там я живу, — указала она на одну из дверей. — Пойдем, выберешь себе место, где сделать барокамеру. Дроиды быстро управятся. —Э, Асока… я бы хотел, чтобы для тебя там тоже было место, и еще мне, к сожалению, нужна бактокамера. — сказал Энакин ей. — Тут есть бактокамера, даже запас бакты есть, не слишком большой, но пополним, это не проблема. Если хочешь, можно изолировать комнату, загерметизировать, сделать шлюз для входа, а дроиды подведут насосы. — предложила выход тогрута. — Да, комната - это хорошая идея, мне нравится, — он улыбнулся под маской. — Можно не чувствовать себя придатком к машине. — Я постараюсь вспомнить все, что получила от Дочери, — тихо сказала Асока. — Попробуем восстановить тебе легкие. Это шипение вентиляторов - оно же тебе мешает! — Да, мешает спать, — кивнул он. — Давай, пошли к дроидам, нечего терять время, надо заняться твоим костюмом и протезами, — решительно произнесла Асока, потерев руки друг о друга. Он лежал на роботизированном столе, несколько похожим на тот, на котором его “собирали” первый раз. На него нахлынули воспоминания, а вместе с ними вернулась боль. Ведь Сидиус тогда пожалел ему даже обезболивающее. — Асока…, — хрипло позвал он. — Ты могла бы… посидеть около меня? — Конечно. Давай сниму шлем и надену маску, у нас достаточно кислорода. — поспешила она заверить его. — Только не пугайся… — честно предупредил Энакин. — Да ладно тебе! — она отстегнула застежку и сняла шлем и маску, заменив ее на дыхательную. Ее пальцы скользили по его лицу, по лысому, покрытому шрамами от ожогов черепу… она просто смотрела. — Твои глаза… они навсегда останутся желтыми? — Нет, почему? Если я не буду никого убивать специально, желтизна исчезнет, — пояснил он. — Ну как, очень противно? — Противно? — удивилась она, подсовывая руку ему под голову. — Почему мне должно быть противно? Ты же сказал, что обгорел, хотя Сидиус мог бы принять меры. Если бы нормально обработали ожоги сразу, таких жутких шрамов бы не было, - ее теплые пальцы поглаживали голову, ему нравилось, потому, что голова, лишенная волос, постоянно мерзла. — А можно, я положу голову тебе на плечо? А то холодно, — попросил Вейдер. — Конечно, — Асока придвинулась вплотную и устроила его голову на своем плече. Оно было теплое и мягкое, а ее дыхание согревало лысый череп. Он прикрыл глаза и улыбнулся под маской. Потому, что почувствовал себя окруженным заботой и теплом. После стольких лет скитаний и страданий Энакин Скайвокер наконец-то вернулся домой.