Без названия

Глава 1. Искра Поезд «Сапсан» вырывался из объятий Москвы, набирая скорость. За окном поплыли, сливаясь в серую полосу, задние дворы, гаражи, затем замелькали редкие леса и дачные участки. Анна смотрела в окно, не видя пейзажа. В ушах стоял ровный, убаюкивающий гул стали по стыкам рельсов. Она ехала в Петербург на конференцию по цифровой лингвистике, и в голове вертелись тезисы доклада, но какая-то глупая, неподвластная логике тревога грызла ее с самого утра. Она попыталась отвлечься, разглядывая пассажиров. Семья с ребенком, деловая женщина с ноутбуком, студент в наушниках... И он. Мужчина у окна напротив, через проход. Лет тридцати, в простой темной футболке, сосредоточенно смотрел в планшет. Ничего примечательного. Но Анна не могла отвести взгляд. В висках застучало. Это было не любопытство. Это было похоже на узнавание. Странное, иррациональное, как будто она смотрела на старую, почти стертую фотографию, пытаясь разглядеть знакомые черты. Он, словно почувствовав ее взгляд, поднял голову. Их глаза встретились на секунду. Обычно в такой момент люди либо отводят взгляд, либо кивают вежливо. Но он не сделал ни того, ни другого. Он просто смотрел. Широко распахнутые, серо-зеленые глаза, в которых Анна прочла не вопрос, а такую же немую растерянность, какая клубилась в ней самой. У нее перехватило дыхание. В ушах вместо гула поезда на секунду пронесся другой звук — треск, шипение, гул, похожий на рев толпы или... рев пламени. В ноздрях запахло гарью, настоящей, едкой. Она резко откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Что со мной? Невыспалась. Переутомление. Когда она снова открыла их, он все еще смотрел на нее. Теперь уже с легким беспокойством. — С вами все в порядке? — спросил он. Голос был низкий, немного хрипловатый, и от него по спине у Анны пробежали мурашки. Этот голос звучал. Звучал в глубинах памяти, которой не было. — Да, — выдавила она. — Да, спасибо. Просто... немного душно. Он кивнул, но его взгляд не отпускал. Он изучал ее лицо так, как изучают древнюю надпись на незнакомом языке. — Я... кажется, мы... — начал он и замолчал, смущенно потянув за мочку уха. Жест был таким неожиданно знакомым, таким его, что Анна чуть не вскрикнула. — Извините. Глупость. Мы не знакомы. — Нет, — тихо сказала Анна. — Не знакомы. Но это была ложь. В этом «нет» прозвучала такая неуверенность, что он нахмурился. — Меня зовут Марк, — сказал он вдруг, словно это могло что-то прояснить. — Анна. Они помолчали. Гул поезда снова заполнил пространство, но теперь он казался не убаюкивающим, а зловещим, как отсчет времени. — Вы тоже в Питер? — спросил Марк, пытаясь вернуться к нормальности, которой больше не существовало. — Да. На конференцию. — Я... к родственникам. Немного. Больше по работе. Разговор не клеился. Каждое слово давалось с трудом, потому что за ним стоял целый шквал немых вопросов. Почему я не могу отвести от тебя взгляд? Почому твое присутствие здесь, в этом вагоне, кажется ошибкой мироздания? Анна посмотрела в его окно. За стеклом, в отражении тусклого салонного света, она увидела не промелькнувшую ель, а огонь. Яркую, живую вспышку костра, которая на долю секунды наложилась на его профиль. Она ахнула и резко отвернулась к своему окну. Сердце колотилось, как птица в клетке. — Анна? — его голос прозвучал прямо рядом. Он пересел на свободное место напротив нее, через столик. — Вы точно в порядке? Вы побледнели. Она посмотрела на его руки. Крупные, с длинными пальцами, на правой — старая, почти невидная бледная полоса поперек запястья, как от ожога. Ее собственные пальцы непроизвольно потянулись к основанию шеи, где под свитером лежала тонкая цепочка с маленьким, обгоревшим с одного края серебряным крестиком — единственной семейной реликвией от матери, которая говорила: «Это от твоих пра-пра, с юга... странная вещь, не отдавай никому». — У вас... — начала она, глядя на его руку. — Шрам. Он посмотрел на свое запястье, потом на нее. В его глазах что-то дрогнуло, потемнело. — Да. С детства. Не помню, от чего. — Он помолчал. — А у вас... на шее. Медальон? Она кивнула, не в силах говорить. Пауза повисла между ними, густая, звонкая. — Странно, — прошептал Марк, глядя куда-то мимо нее, в прошлое, которого они оба не знали. — Мне кажется... мне кажется, я должен тебя помнить. Но это невозможно. Он сказал «тебя», а не «вас». И в этом «тебя» была такая тысячелетняя усталость и такая щемящая надежда, что у Анны сжалось горло. «Сапсан» летел вперед, приближая их к будущему, которое было неразрывно сплетено с костром, оставшимся далеко позади, в другом веке. Они сидели друг напротив друга, два абсолютных незнакомца, связанные невидимой нитью, которая только что натянулась до предела и издала первый, едва слышный, но уже неумолкающий звон.