Маленькая роскошь

Физз тянул его за руку без стеснения. Не спрашивал — просто шёл, сцепив пальцы, и не оглядывался. Оззи позволял. Шагал рядом, чуть сбоку, подстраиваясь под темп, ловя это новое состояние: нетерпеливое, живое, дерганое — будто внутри Физза завели пружину. Асфальт под ногами был тёплый. Улица — шумная, липкая, пахнущая сладким дымом и чужими телами. Лампы били сверху, делая тени резче, чем днём. Оззи шёл и отмечал расстояния: полшага между ними, сцепленные руки, хвост Физза, который то и дело хлестал по бедру — от предвкушения, не от тревоги. — Быстрее, — потребовал бес, оглянувшись через плечо. — Давай, а то скоро закрытие, и мы не успеем за кофе. Он не остановился, просто дёрнул сильнее. Оззи усмехнулся, не ускоряясь сразу — дал себе лишнюю секунду, прежде чем подстроиться. — Ещё 15 минут. Ты просто маленький и нетерпеливый. — Я целеустремлённый, — фыркнул тот и дёрнул сильнее. Любовь накатывала странно. Не волной, не жаром — мягким давлением под рёбрами, от которого хотелось выдохнуть и никуда больше не спешить. Оззи смотрел, как Физз идёт впереди, как подпрыгивает на месте, как хвост дёргается от предвкушения, — и вредность, резкость, эта его требовательная манера вдруг казались не проблемой, а доказательством: он вернулся. Физзаролли резко остановился у самого тротуара. — Стой! Оззи послушно замер. Физз присел, почти на корточки, и уставился на клочок земли между плитами. Несколько секунд молчал, потом медленно выпрямился и повернулся — красные глаза сияли. — Это ромашка! — сообщил он торжественно. — Они ведь не растут в Похоти. Вау! Настоящая ромашка! Он улыбался так, будто нашёл сокровище. Внутри что-то болезненно сжалось — от нежности, от этой хрупкой радости, которая держится на честном слове. Оззи уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь — неважно что, лишь бы закрепить этот момент, — когда рядом прошёл другой альфа. Взгляд — быстрый, оценивающий. Вдох — чуть глубже, чем нужно. И пренебрежительное фырканье, брошенное как мусор под ноги. Физз среагировал мгновенно. Улыбка исчезла, будто её стерли. Плечи сжались. Он выпрямился слишком резко, отряхнул штаны — жест пустой, привычный, отработанный до автоматизма. — Извини, — сказал он уже другим голосом. — Пойдём за кофе. Или сразу на завод. Это всё глупости. Он сделал шаг от цветка. Оззи не пошёл. Перехватил его руку — крепче, чем раньше, и потянул обратно, не давая уйти. Не резко. Уверенно. — Физз. Тот замер, не оборачиваясь. Оззи сделал шаг ближе. Не прижимаясь — сокращая расстояние до контролируемого минимума. Наклонился. — Ты ничего не сделал, — слова звучали тихо. — И тебе не за что извиняться. Бес сглотнул. Это было видно по горлу, по резкому движению кадыка. Он повернулся медленно, как будто проверяя. — Я просто… — омега запнулся, отвёл взгляд. — Не хочу выглядеть глупо. Оззи не стал убеждать. Не стал спорить. — Тогда смотри, — сказал он спокойно. Он повернул голову — ровно настолько, чтобы уходящий альфа почувствовал внимание. Не угрозу. Не вызов. Просто факт присутствия. Тот ускорил шаг. Оззи снова посмотрел на Физза. — Хочешь сорвать ромашку? Омега колебался секунду. Рука дёрнулась — и остановилась. Он замотал головой. — Нет. Пусть растёт. Она красивая. Оззи остался рядом. Встал так, чтобы его плечо перекрывало улицу, чтобы между Физзом и шумом было тело. Не демонстративно. Просто — как будто так удобнее стоять. Физзаролли снова улыбнулся. Тише. Осторожнее. Но не исчезая. Когда они пошли дальше, рука беса всё ещё была в его ладони. Чуть крепче, чем раньше. ❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥ Оззи вернулся глубокой ночью. Дом уже дышал иначе — тише, мягче. Свет в коридоре был приглушён, шаги тонули в коврах. Он шёл осторожно, почти по привычке, стараясь не шуметь, хотя понимал: если Физз спит, то его уже ничто не разбудит. Комната встретила полумраком и ровным, слишком осознанным дыханием. Оззи замер на пороге на долю секунды, прислушался. Нет. Не сон. Ожидание. Или бессонница — разницы почти не было. Он молча разделся, аккуратно, без резких движений, и лёг на свою сторону кровати, оставляя между ними привычное, выученное расстояние. И тут же почувствовал — тепло придвинулось. Физз не бросился к нему резко. Просто повернулся, будто это было самым естественным в мире, и обнял — рукой поперёк груди, прижимаясь всей линией тела. Не неловко. Не робко. Уверенно. Слишком близко. Дыхание Оззи сбилось прежде, чем он успел это осознать. Тело среагировало раньше головы: напряжение в плечах, короткий вдох, который пришлось тут же выровнять. — Ты поздно, — тихо сказал Физз, не открывая глаз. Голос был сонный, но не спящий. — Я думал, ты вообще не придёшь. — Прости, — так же тихо ответил Оззи. — Задержался. Омега чуть сильнее прижался, словно проверяя, здесь ли он на самом деле. Его пижама была тонкой, мягкой, и это ничего не меняло — Оззи всё равно чувствовал каждое движение, каждый выдох, мягкое тепло спины под ладонью. Рука Физза скользнула ниже, лениво, почти невзначай, пальцы слегка сжались на его боку. Флирт. Лёгкий. Почти шутливый. Оззи поймал эту руку прежде, чем она успела уйти дальше. Не резко — просто остановил, переплетя пальцы. — Спать, — тихо сказал он. Не строго. Скорее… сдержанно. Физзаролли фыркнул носом ему в грудь. — Я и так сплю, — пробормотал он. — Почти. Оззи не ответил. Он просто уложил их руки удобнее, ближе к груди, и позволил себе выдохнуть. Днём он держался. Осознанно. Осторожно. Не касался лишний раз, не задерживал взгляд, не позволял зверю даже поднять голову. Он боялся — не Физза, а себя. Того, как легко похоть внутри него отзывалась на каждый жест, на каждый вдох омеги. Физзаролли пошевелился, устраиваясь удобнее, и вдруг защептал — совсем тихо, почти между вдохами: — Если тебе станет невыносимо терпеть… ты можешь повторить то, что было тем утром. Я не испугаюсь. Слова были простыми. Без нажима. Без ожидания ответа. Но они легли точно в цель. Внутри Оззи что-то щёлкнуло — не вспышкой, а, наоборот, затухающим теплом. Монстр, привыкший рваться и требовать, услышал разрешение. Услышал — и успокоился. Потому что знал: голод не опасен, если его не отрицают. Потому что Физз не боялся. Потому что его запах был мягким, тёплым, обволакивающим — не как вызов, а как дом. Оззи медленно наклонился и коснулся губами виска Физза. Не поцелуй даже — прикосновение. — Спи, — сказал он низко, почти шёпотом. Физз кивнул, хотя Оззи этого не видел. Его дыхание постепенно выровнялось, тело расслабилось, тяжесть стала честной, сонной. Асмодей ещё долго лежал, не закрывая глаз. Слушал дыхание, чувствовал тепло, позволял себе быть рядом — не брать, не удерживать, просто быть. Ночь медленно собиралась вокруг них, как плотное тёплое одеяло. Дом затих. Где-то далеко за окнами гудела Похоть, но здесь — только дыхание, ткань простыней и чужое присутствие так близко, что от него невозможно отмахнуться. Физз заворочался и опять перевернулся. Долгожданный сон никак не шёл. Он лежал на боку, спиной к Асмодею, и слушал. Не сердце — дыхание. Оно было глубже, тяжелее, чем у него самого. Сначала неровное, потом — всё более размеренное. Как будто Оззи тоже не спал, просто… позволял себе быть здесь. Физз осторожно сдвинулся. Совсем чуть-чуть. Проверяя. Ничего не произошло. Тогда он подтянул колени, уменьшился, как всегда делал, когда хотел спрятаться — и в этот момент его поясница коснулась груди Асмодея. Оззи резко вдохнул. Это было не движение — реакция. Тело выдало его раньше, чем разум успел что-то решить. — Прости, — шёпотом сказал Физз, почти сразу. Не испуганно. Скорее автоматически. — Не надо, — так же тихо ответил Оззи. — Я… просто не ожидал. Он не отстранился. Наоборот — спустя несколько секунд его грудь снова коснулась спины Физза. Тепло было плотным, почти тяжёлым. Не давящим. Просто очень реальным. Физз сглотнул. Запах Асмодея был повсюду. Не резкий — уверенный. Тот самый, от которого днём на него смотрели иначе. От которого сейчас внутри становилось… странно. Теплее. Спокойнее. И где-то глубже — щекотно. — Ты дышишь слишком часто, — тихо заметил Оззи. Физз усмехнулся одними губами. — А ты слишком близко. — Хочешь, отодвинусь? Мысли шли комками, и распутывать их не было никаких сил. Бес помолчал. Потом покачал головой, почти не двигаясь. — Нет. Просто… дай мне секунду. Эта секунда растянулась. Оззи лежал неподвижно, с усилием удерживая себя. Его рука была согнута у груди, пальцы сжимали край простыни так, что ткань тихо трещала. Он чувствовал каждый вдох Физза. Каждый крошечный сдвиг его тела. И зверь внутри — не рычал. Он смотрел. Настороженно. Прислушиваясь. Физз первым нарушил тишину. — Теперь... Всё в порядке? — почти шёпотом. — Да, — ответил Оззи слишком быстро, потому продолжил фразу. — Всё в порядке. Физз медленно повернул голову, так что его щёка почти коснулась груди Асмодея. Это был совершенно невинный жест, но он почему-то отозвался на коже ожогом. — Ты днём всегда… очень далёкий. — Я боюсь, — честно сказал Оззи. Физз моргнул. — Ты? — Да. Потому что ты рядом. Потому что ты разрешаешь больше, чем понимаешь. И потому что я не хочу однажды проснуться и увидеть, что ты снова боишься меня. Физз долго молчал. Потом осторожно, почти неловко, положил ладонь себе за спину — туда, где она нащупала запястье Оззи. Он не сжал. Просто коснулся. — Я не боюсь, — сказал он тихо. — Я… путаюсь. Это другое. Запястье под его пальцами было тёплым. И Асмодей позволил себе медленно, очень медленно разжать руку — так, чтобы его ладонь легла поверх запястья Физза. Не обхватывая. Не удерживая. Омега вздрогнул. Но не отстранился. — Вот так… нормально, — сказал он после паузы. — Просто так. — Просто так, — повторил Оззи. Он склонился чуть ближе, не касаясь губами, но так, что дыхание дотронулось до затылка Физза. Тот тихо выдохнул — звук получился почти несдержанным, и он сам это понял, потому что сразу смущённо пробормотал: — Я не специально. — Я знаю, — ответил Оззи хрипло. И это была правда. Они лежали так долго. Иногда Физз шевелился — подтягивал ноги, утыкался лбом в подушку, чуть сильнее прижимался спиной. Иногда Оззи едва заметно менял положение, чтобы не давить, не накрывать, не забирать слишком много пространства. Зверь внутри него свернулся окончательно. Не уснул — но перестал скалиться. Физз первым начал клевать носом. Его дыхание сбилось, стало глубже. В какой-то момент он совсем расслабился и чуть-чуть навалился на Асмодея. Оззи осторожно, почти благоговейно, подтянул его ближе — уже не думая, а действуя так, как подсказывало тело. Рука легла ему на талию поверх ткани. Туда, где тепло. Где безопасно. И только когда Физз окончательно уснул, Асмодей позволил себе закрыть глаза. Эта ночь не была про похоть. Она была про удержаться — и понять, что иногда именно это и есть самая трудная форма близости. Оззи проснулся не сразу. Сначала — от ощущения. Лёгкого, почти невесомого. Как будто кто-то проверял, здесь ли он, не словами, а прикосновением. Потом — от тепла. Чужого, но уже привычного, вписавшегося в тело так, что мысль «это лишнее» даже не возникла. Он открыл глаза. Физз лежал рядом, приподнявшись на локте, и смотрел на него — задумчиво, без суеты. Не изучающе. Скорее… прислушиваясь. Его палец медленно, машинально рисовал круги на груди Асмодея, сбиваясь, возвращаясь, будто рука жила своей собственной тихой жизнью. Пижамная рубашка сползла с плеча. Метки были видны — но уже не такие яркие. Побледневшие, тусклые, словно утро само приглушило их, оставив только намёк. Это радовало. — Привет, — сказал Оззи, чуть хрипло. Сон ещё держал его за горло. Физз моргнул, будто только сейчас понял, что его поймали на этом жесте. — Привет, — ответил он и улыбнулся. Мягко. Без защиты. И внутри Асмодея что-то… засветилось. Не вспыхнуло — именно засветилось. Тихо, устойчиво. Это утро было другим. В нём его ждали. В нём ему были рады. Оззи медленно перехватил кисть Физза, прежде чем тот успел её убрать. Поднёс к губам. Холодный металл протезов коснулся его рта. Он поцеловал ладонь — не спеша, затем провёл губами по пальцам, задержался, чуть дразня сенсоры. Физз тихо хихикнул — коротко, почти удивлённо, — но руку не отдёрнул. Наоборот, позволил. — Нам сегодня нужна утренняя ванна? — спросил он, глядя внимательно. Не на губы — в глаза. — Или ты в порядке? Оззи понял сразу, о чём речь. Прислушался к себе. К телу. К тому, как зверь внутри лениво переворачивается, но не поднимает головы. — Нет, — ответил он после паузы. — Сегодня — нет. Но скоро понадобится. Физз кивнул спокойно. Не напрягся. Принял — как факт, а не как угрозу. И от этого принятия внутри стало ещё теплее. — Какие планы? Клуб? — спросил он. — Да. Клуб. Физз не расстроился. Только чуть сдвинул брови. — А я? — А ты… — Оззи наклонился ближе, и его поцелуи соскользнули с пальцев к запястью, выше, к локтю, к плечу. — Чем займёшься ты? — Не знаю, — Физз пожал плечами. — Буду умирать со скуки. Я не привык к отпускам. — Тогда помоги мне, — неожиданно предложил Оззи. — Немного приберись. Выкинь всё, на что у меня рука не поднимается. Он на секунду замолчал, а потом добавил тише: — Раньше это было просто жильё. Сейчас… хочется, чтобы стало домом. Физз кивнул. Не из восторга — из согласия. — И можешь посмотреть, что тебе нравится по дизайну. Вечером обсудим. Я постараюсь вернуться пораньше. И список продуктов отнеси девочке на ресепшн — она всё закажет. Такие простые слова. Такие простые планы. Мой омега. Мой супруг. Эти мысли отозвались внутри мягким покалыванием — не жадным, не требовательным. Домашним. И вдруг, почти не подумав, Оззи обнял Физза и перекатился с ним так, что тот оказался под ним. Осторожно. Без давления. Поднял край пижамной рубашки, обнажая живот, и поцеловал его ровно в центр. Бес вздрогнул. Сам не понял — от паники или от того, как тепло вдруг собралось ниже. — Оззи… — Всё хорошо, — тихо ответил тот. Палец Асмодея медленно скользнул вверх, вдоль рёбер, остановился у солнечного сплетения. Рубашка задралась слишком высоко. — Сними, пожалуйста. Физз кивнул. Немного заторможенно. Осторожно стянул ткань через голову и замер, позволяя себя рассматривать. Оззи не торопился. Его взгляд был внимательным, почти бережным. Тело заживало. Возвращалось. Он наклонился и коснулся губами каждой ранки — нежно, коротко, одну за другой, обходя метку стороной. К ней он всё ещё не решался прикасаться. Физз улыбался. Иногда вздрагивал — там, где ещё было чувствительно. Но не закрывался. Не уходил в себя. Когда Оззи наконец отстранился, дыхание его было неровным. — Спасибо, — сказал он глухо. Не за тело. За доверие. Физз протянул руку и коснулся его щеки. — За что? Оззи не ответил сразу. Только накрыл его ладонь своей и прикрыл глаза. Это утро было не про страх. Оно было про близость, которая больше не требовала доказательств.В комнате было спокойно. ❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥ Асмодей всё же попросил разобрать старый хлам — «не тронь магию, а остальное можешь деть, куда хочешь». Он сказал это на ходу, кивая в сторону кладовой, полной сундуков. И ушёл в соседнюю комнату для пары рабочих звонков. Когда закончил, пришло время собираться в клуб. Он то и дело ходил по коридору туда-обратно, ища ключи, серьги, шляпу, которая помятая и грустная валялась в прихожей. В один из таких маршрутов взгляд греха зацепился за зеркало. Асмодей привычным жестом поправил пиджак на плечах… и вдруг заметил движение в отражении за спиной. Физз сидел на полу посреди комнаты, прямо между раскрытыми сундуками, и с явным интересом перебирал украшения. Он устроился неловко — на пятках, чуть склонившись вперёд. Мягкий домашний колпак сполз набок, и его кончик подрагивал каждый раз, когда омега наклонял голову. То ли от любопытства, то ли от сосредоточенности. Украшения Асмодея выглядели рядом с ним почти нелепо. Камни — слишком крупные, цепочки — слишком массивные, больше похожие на оковы, чем на украшения. Физз примерял кольцо, и оно свободно скользнуло до локтя. Он хмыкнул, покрутил руку, словно проверяя, не шутка ли. Запястье у него было тонкое — почти как палец Оззи. Потом бес поднял колье — почти с него ростом. Камни тянули вниз, заставляя держать украшение обеими руками. Физз чуть наклонился, подстраиваясь под вес, и свет лампы рассыпался по граням, отражаясь в его глазах. Он смотрел не на стоимость. Не на статус. На свет. Глаза блестели. Увлечённо. По-настоящему. Он забылся — и вместе с этим забыл, что за ним могут наблюдать. Оззи остался стоять. Не двигаясь. Наблюдал — через отражение в зеркале, не вмешиваясь, не нарушая момент. Омега что-то бормотал себе под нос. Слова тонули, не цеплялись за слух — важен был тон. Лёгкий. Живой. Впервые за долгое время — совсем без напряжения. Просто восторг. Детский, честный. Как тогда с ромашкой. Оззи не вмешивался. Он смотрел через зеркало — как через границу. Не хотел входить внутрь этого состояния, не хотел ломать его своим присутствием. Слишком хрупко. Слишком честно. Грех поймал себя на мысли, что давно не видел Физза таким. Без напряжения. Без готовности к отступлению. Без заранее сложенных крыльев. И всё же тянуть дальше было нельзя. Молчание начинало быть обманом. — Физз. Имя прозвучало негромко. Почти осторожно. Бес вздрогнул всем телом, будто его выдернули из тёплой воды. Колье с глухим звоном полетело обратно в сундук — неаккуратно, поспешно. Хвост прижался. Руки задвигались слишком быстро, пытаясь восстановить порядок, которого здесь никогда не было. Он вскочил, сделал шаг — второй — и остановился в метре. Взгляд сразу ушёл в пол. — Я только смотрел. Я не трогал… ну, трогал, но аккуратно. Если надо, я всё обратно… Голос стал меньше. Сжался. Словно заранее извинялся за сам факт своего интереса. Это было странно, учитывая, как свободно он болтал совсем недавно. Должно быть, всё усугубил эффект неожиданности. Оззи поднял руку — не касаясь. Просто остановил поток. — Всё в порядке. Физзаролли замер. Как будто ждал продолжения, приговора или замечания. Ничего не последовало. Оззи скользнул взглядом по нему: простой домашний колпак, обычная тёмная рубашка, рукава натянуты до самых пальцев. Метка на шее — ещё с коркой, кожа натягивалась, когда Физз опускал голову. Он машинально коснулся её плечом, будто проверяя, не видно ли. Пауза была не тяжёлой — мягкой. Как плед, который накидывают, не спрашивая. — Хочешь, покажу другие? Физз застыл буквально целиком. Выдал его только хвост — короткое, нервное подёргивание. Потом — осторожный кивок. Оззи улыбнулся и мысленно отложил клуб ещё на полчаса. В конце концов, никто не умрёт и не потеряется, если он немного задержится. Увлечение Физза украшениями было абсолютно естественно. Омеги часто были падки на всякие блестяшки. Тем более, когда тебе были показателем статуса их альфы, жестом внимания или символом значимости. Хотя для Физза ничего из этого не имело значения. Несмотря на все попытки угодить и "купить" внимание беса, Асмодей ни разу не шёл настолько в лоб, но сейчас его предложение показалось совершенно естсественным. Почему нет — если Физазаролли сам интересуется. В конце концов, неплохо было хотя бы ради этикета надеть на него что-нибудь драгоценное. Всё-таки, за омегой самого лорда Похоти наблюдали тысячи глаз, а лишний повод для сплетен среди аристократии им незачем. Он усадил Физза на табурет перед зеркалом. Руки Асмодея работали уверенно — вытаскивали украшения поменьше из другой шкатулки. Их грех надевал, когда изредка уменьшался для каких-то мероприятий или встреч. Цепи, тонкие, как дыхание. Серьги с мягким колыханием стекла, в которых свет играл как живой. Кольца всё равно были большеваты, но уже не настолько гротескно. Физз в зеркале получался как-то… больше. Не ростом — присутствием. Как будто украшения не делали его наряднее, а подсвечивали что-то внутри. В коллекции Асмодея в основном были тёмные камни, и по всем правилам эстетики они должны были красиво контрастировать с белой кожей, но... — Ты почти не носишь светлое. Но тебе бы очень пошло. У Физза дрогнули ресницы. Он не умел принимать такие комплименты. Но тянулся. — Ты правда так думаешь?.. Асмодей уловил движение глаз: Физз проверял, безопасна ли близость. Корка метки натянулась, когда он обернулся — и тут же спрятал шею в плечи. В груди что-то мягко качнулось. Оззи склонил голову, рассматривая его, как что-то ценное, найденное случайно. — Да. Тёмное тоже тебе к лицу, но оно как будто перекрывает тебя... — он чуть коснулся мочки уха, — Получается какая-то холодная красота. Глянцевая. Физз сглотнул. Зеркало выдавало правду: ему хочется. И страшно. И хочется сильнее. Это было значительно лучше молчаливого согласия. Тут омега скорее боролся между двух эмоций. — Если тебе неудобно, скажи. Я не держу. Омега покачал головой. Руки на коленях сжались. Потом разжались. Он остался сидеть. Асмодей понял. И вот тогда — позволил себе тепло в качестве лёгкого поощрения. А ещё хотелось проверить реакцию, нащупать грань того, насколько близко Физз готов полпустить альфу к себе. — Знаешь… — прошептал он, чуть улыбнувшись отражению. — Ты столько смотришь на меня снизу вверх… что я всё забываю, какой ты красивый, когда смотришь на себя. Физзаролли резко покраснел. Сутулился. Но не убежал. Оззи отступил только затем, чтобы встать позади полностью, положить ладони на плечи. Легко, почти невесомо. Пальцы не давили, скорее мягко гладили. Комплимент, совмещённый с жестом, явно ударил куда-то очень глубоко и осел там. Физз не отпрянул. Только тихо вдохнул — и выдохнул на секунду раньше, чем должен был, будто хотел сказать что-то, но не решился. — Я могу подарить тебе серьги, — мягко предложил Асмодей. — Под заказ. Маленькие. Как огонёк. Как ты. Пауза. — Не чтобы обозначить тебя. Чтобы украсить. Потому что тянет украшать. Физз медленно поднял на него взгляд в зеркале. В глазах отражались путающиеся чувства. Испуг, восторг, растерянность, благодарность. Но главное — он остался. И не удерживал себя. — Можно… попробовать? — он неловко улыбнулся. Голос дрогнул. — Когда-нибудь. Оззи кивнул. — Когда скажешь. Не раньше. Он медленно поднял руку, кончиками пальцев коснулся уголка колпака, поправил. — Вот так лучше, — почти шёпотом. Физз опустил глаза, но не отстранился. И именно это стало для Оззи разрешением — не действием, а возможностью. Он уловил не согласие, а отсутствие бегства. Тонкую разницу, на которой держалось всё. Тогда он позволил себе больше. Ладонь скользнула к затылку — не хватая, не фиксируя. Просто обозначая присутствие. Большой палец прошёлся по линии шеи, осторожно, как по границе, где легко ошибиться. Кожа там была тёплая, живая. Оззи наклонился ближе — не резко, а постепенно, давая Физзу время почувствовать каждое сокращение дистанции. Его дыхание коснулось ключиц — мимолётно, почти случайно. — Ты прекрасен, — сказал он размеренно, как факт. Не горячо. Не обжигающе. Уверенно. И при этом наблюдал за реакцией внимательнее, чем за собственными словами. — В этих камнях… у меня чувство, будто они дожидались именно тебя. Поцелуй под ухом был мягким, пробным. Не как обещание — как вопрос. Физз вздрогнул, но не отпрянул. — Голубой делает тебя светлее, — продолжил Оззи, уже тише. — Как будто ты светишься. Он приложил второе колье — не надевая, не фиксируя — почти к груди, к центру, туда, где спирало дыхание. — И вот это… — голос стал ниже. — Я бы носил на тебе. Каждый день. Чтобы все завидовали. Физз сглотнул. Его трясло — не от страха. От перегруза. От слишком большого количества внимания, тепла, непривычной роскоши быть увиденным не как объект, а как смысл. Он будто не знал, куда девать это ощущение. Оззи улыбнулся краем губ, не убирая колье, но и не прижимая сильнее. — Хочется украшать тебя. Не потому что ты трофей. Он сделал паузу, давая словам лечь. — Потому что ты произведение искусства. И грех не подчеркнуть. Физз покраснел так сильно, что даже уши вспыхнули цветом. Он чуть подался назад — не в попытке уйти, а наоборот, будто искал опору. Оззи уловил это. Повторил поцелуй — медленный, почти ленивый — на шею. Потом ниже. Ещё один, изучающий. Рука скользнула под ткань футболки, легла на рёбра. Большой палец описал круг — неторопливо, проверяя, не ломается ли дыхание. И в этот момент Физз остановился. Как будто кто-то резко выключил звук мира. Тело напряглось. Плечи поднялись. Дыхание сбилось. В глазах пропал блеск, их накрыла глухая, тусклая тень, словно его выдернули из настоящего и оставили где-то далеко. Оззи замер мгновенно. Рука застыла. Поцелуи прекратились. Он отступил ровно на тот минимум, который позволял не исчезнуть, но и не давить. — Что-то не так? Физз выдохнул через нос, долго, неровно. Пальцы сцепились на коленях так крепко, что металл жалобно скрипнул. — Знаешь… — начал он тихо. — Тебе не обязательно пытаться меня соблазнять. Он не смотрел в зеркало. Только в пол. — Если тебе нужно… подкормиться похотью… — слово далось с усилием, словно резало язык. — Просто скажи. Я… я пойму. Плечи дёрнулись. — Не обязательно лгать, что я тебе нравлюсь. Оззи нахмурился — не сердито, а искренне растерянно. Лгать? — Я не пытаюсь тебя соблазнить. Физз качнул головой. Уголки губ дёрнулись в слабой, горькой попытке усмешки. — Разве? Очень похоже. Пауза вытянулась: вязкая, натянутая. Оззи медленно обошёл табурет и встал перед ним — не нависая, не перекрывая выход. Просто на уровне взгляда. Он не поднял подбородок Физза, не коснулся — дал возможность самому решить, смотреть или нет. — Я бы не стал тратить столько слов, — отчеканил он наконец, мягко, но уверенно, — если бы считал тебя просто питанием. Оззи держал взгляд всех трёх лиц открытым. Не давил. Не прятался. — Да, ты прекрасный. Это правда. Да, я хочу быть ближе. Но не для того, чтобы выжать тебя, как лимон. Физз дрогнул. На долю секунды взгляд метнулся вверх — к Оззи — и тут же снова вниз. — Тогда… зачем? — почти неслышно. Асмодей поднял руку — и остановил её в воздухе. Не касаясь. Чёткая граница. — Потому что мне нравится, как ты смотришь на вещи. Пауза. — Потому что, когда ты надеваешь кольцо, — его голос стал чуть теплее, — оно оживает. Ещё одна пауза. — Потому что мне нравится, как ты краснеешь. И как пытаешься спрятать улыбку. Он наклонился ближе, едва заметно. — Но у тебя не получается. Физз вдохнул — впервые за несколько минут по-настоящему. Неуверенно. Но глубоко. Пальцы медленно разомкнулись. Он поднял взгляд. И на этот раз не отвёл его сразу. На лице Оззи промелькнула тень облегчения. Он опустился чуть ниже, до уровня коленей Физза, и мягко коснулся края табурета, будто обозначил границу. — Если я делаю что-то, что тебе не нравится, — скажи. Я остановлюсь. Омега сглотнул. В такой атмосфере искренности сложно было отгородиться привычным "всё в порядке", поэтому Физзаролли осторожно качнул головой: — Я… не знаю, что мне нравится. — Тогда, скажи мне сначала одно. Тебе приятно, когда я называю тебя красивым? Оззи позволил себе слабую улыбку. Пауза. Вдох. Выдох. — Да, — почти неслышно. Физз тут же втянул голову в плечи, будто отдал что-то слишком ценное. Оззи увидел, как эта честность легла на него тяжестью. Выпрямившись, грех отошёл на шаг, желая дать пространство. Голос стал тише, аккуратнее, как если бы каждое слово приходилось обдумывать прежде, чем выпустить. Немного тишины. Она не давила — просто была. Оззи скользнул взглядом по отметке на ключице — там, где корка чуть натягивалась при каждом вдохе. Раз уж омега ответил искренностью, следовало отплатить ему тем же. — Честно признаться… — он не сразу решился. — Я не думал, что у нас всё сложится так хорошо. Физз поднял взгляд. Нечётко, держа дистанцию, но прямо. — А как ты думал будет? — вопрос упал тяжёлым грузом. Без упрёка. Но тяжёлым. Оззи вскинул брови едва заметно — будто не ожидал прямоты. Он сел на край стола, чтобы не возвышаться. Пальцы сцепились в замок. — Я думал, ты будешь бояться дольше. — Он смотрел в точку где-то рядом с Физзом, чтобы не давить взглядом. — Или ненавидеть. Он втянул воздух через нос. — Думал, что ты оттолкнёшь. Или… придётся держать дистанцию, чтобы не сломать ещё сильнее. Физз слушал. Очень внимательно. Как будто собирал каждое слово в коробочку, чтобы потом разбирать. — Обычно это я тот, кого отталкивают… — он улыбнулся как-то криво, почти виновато, — у меня плохо получается быть в другой роли. Бес пожал плечами. Кажется, именно такой диалог им и был нужен: об ожиданиях и реальности. Потому как, хоть недавний конфликт вроде и был исчерпан, но никто так и не объяснился, как дела обстоят теперь. А тут признание Оззи о том, что всё значительно лучше, чем он рассчитывал. Это слегка погасило ещё одну маленькую тревогу внутри Физза. — Ты говоришь… и мне хочется верить. Но… Он не договорил. Асмодей кивнул — будто понял недосказанное. — Это нормально. Не верить сразу. Новый вдох, и в этот раз Оззи повернулся к нему прямо, позволив себе большую честность, чем готов был. — Ты не игрушка, Физз. Фраза прозвучала как утверждение, но Оззи повторил, будто закрепляя: — Ты не игрушка. Он наклонил голову, выбирая слова, чтобы не спугнуть. Голос стал ниже, почти глухим. — Прости, я не обещаю сделать тебя счастливым. — Он выдохнул. — И, вполне возможно, мы никогда не полюбим друг друга. Секунда. Две. — Но больно не будет. Я не хочу этого. Не для тебя. Омега сидел тихо — не как статуя, а как существо, которое слишком привыкло терпеть боль и не ожидало услышать, что её может не быть. Он сглотнул, опустил взгляд на свои колени, на тонкие пальцы, цепляющие ткань. — Я понимаю, — выдохнул он наконец. — Правда. Он поднял голову, и в улыбке была и робость, и благодарность, и недоверие, слоёным пирогом. — Просто… я не хочу, чтобы ты играл в любовь. Сердце будто шагнуло назад, прежде чем сделать шаг вперёд: — Когда ты говорил, что я красивый… я почти поверил. Его голос дрогнул. — И… лучше не верить. Чтобы потом не разочаровываться. Эта фраза ударила не громко, но точно. Оззи моргнул — не от обиды, а от удивления. — Ты не считаешь себя красивым? — он спросил так, будто серьёзно не мог представить отрицательного ответа. Физз пожал плечами. Неловко. — Я… не знаю. Пальцы машинально коснулись края колпака. — Большинство моих украшений — это шрамы. — Он усмехнулся тихо, коротко. — Просто никто не любуется такими. Асмодей не сдержал удивлённого вдоха. Неуверенности Физза не было предела, раз он сомневался в собственной внешности. Сомневался в том, что в аду уже успели канонизировать. Грех медленно наклонился вперёд, снова останавливаясь в шаге от прикосновения, но взгляд оставляя раскрытым — без улыбки, без игры. — Тогда начнём с этого, — сказал он. — Позволишь мне любоваться тем, что есть? Он кивнул на серьги, в коробочке. — И если когда-нибудь ты решишь, что хочешь блеска — я сделаю их под заказ. Физз выдохнул — и впервые за всё время его плечи слегка опустились, как у демона, который позволил себе расслабить хоть один узел внутри. — Ладно. Посмотрим. Он поднял голову и — почти невидимо — улыбнулся уголком губ. — Я не обещаю верить. Но попробую. Оззи кивнул. — Этого достаточно.