крысиный чат

— Не хочу. Ничего. Обсуждать. Умэ отрывается от экрана, лениво накручивая короткую прядь на палец. На выгнутом мониторе мелькают строки кодов, кто-то из ее стажеров тактично свалил в закат только увидев Сукуну на горизонте. Понятливые птенчики, может кого толкового и получится присмотреть. — И твое «не хочу», как-то связано с тем, что Тоджи Фушигуро трахнул босса в столовой? Вообще-то, он пришел высказать все на тему того, что один пиздабол и разгильдяй утопит компанию раньше, чем Сукуна успеет поссать после утреннего кофе, но черт возьми, что? Если слухи о подобном докатились до подземелья IT, значит реально происходит что-то… — Не делай такое лицо, — ледяное спокойствие и мерцающие в комфортном полумраке клавиши. Радуга танцует на бледности длинных пальцев. — Просто судя по всем историям, которые ты обычно вываливаешь, такой слушок не за горами. Я просто предположила. Его инсульт и гроб из орехового дерева, она тоже может предположить настолько же спокойным тоном. Рёмен откидывается на спинке кресла, ощущая лишь глухое, сосущее под ложечкой, раздражение, которое сопряжено с ароматом гари. Гари контрактов, проектов, продаж, отчетов и встреч. Надо подловить мальчика секретаря, от него сейчас немного больше толку, чем от спермотоксикозника в кресле генерального директора. — Ты задумался о том, чтобы не есть за обеденным столом? — Если честно… — он не помнит, когда ел на работе хоть что-нибудь, помимо кофе и протеинового дерьмища из автомата на первом этаже. Мышечная масса приветливо помашет его ладонью с месяца на месяц, Рёмен такое научился чувствовать еще со времен колледжа. А лучше бы почувствовал что-то неладное, когда подумал, что становиться заместителем Годжо Сатору не самая дерьмовая идея из всех существующих. Но нет же, он повелся на деньги, радостно выпрыгивая из трусов заскочил в поезд, что сжигал его нервные клетки каждый день. С другой стороны… Все лучше, чем батрачить на фирме у отца. // — Мегуру… — Мегуми, — мальчишка прижимает рабочий телефон к уху и смотрит на него с отчаянием человека, который не спал месяц и не поспит нормально столько же. Ого, а у кого-то на этой фирме сгорает побольше, чем у Сукуны. — Чем могу помочь, Рёмен-сан? Телефон отправляется экраном вниз в один из ящиков стола. — Что знаешь про бизнес-завтрак в пятницу? — тупой вопрос, вероятнее всего он и пара статистов его и организовывают, сейчас в срочном порядке списываясь со всеми участниками и уточняя возможные и невозможные детали. — Все, — пацан щелкает парой кнопок мыши и разворачивает к нему экран. — Расположения, участники, расписание презентаций в конференц-зале… За прозрачной стеной куба кабинета биг босса, происходит попытка сожрать друг дружку прямо на столе. И ладно, это у гориллы мозгов нет, но как человек построивший многомиллионную компанию умудряется быть подростком в фазе пубертата с вечным ветром в штанах, вот блять в чем вопрос. — Может обсудим… -… в курилке? — секретарь потирает переносицу и грустно отводит глаза. — Да, давайте. У меня вся информация дублирована на планшет, могу подробнее рас… Степлер падает со стола за стеклом. Хищник ест Чужого в поцелуе. Рано или поздно кто-то заснимет эту парочку для порн-хаба. Бога, ради почему Сукуна это вообще видит?! У мальчика, кажется, дергается глаз. — Начнем в курилке, продолжим в моем кабинете, — какого хуя, вообще?! Кулак дважды, почти деликатно, стучит в прозрачность директорского «куба». — Фушигуро! Тебе платят не за то, чтобы нализывал начальству! — Да нет, — тихо роняет пацан свои пять золотых в общую копилку беспросветного пиздеца. — Именно за это ему и платят. // Из-под капюшона с мехом торчит только сигаретная палочка, малец перебивается со слов на затяжку, приправляя комментарии по рассадке на бизнес-завтраке с мешаниной яда по горе-папашке. Сукуна ловит себя разве что на отдаленной мысли: а ведь похожи. Сатору, когда парня только притащил, тот затерялся среди всех, хамелеон как он есть, подай, принеси, пиздуй вон. Что-то было связанное с практикой, когда длинные ноги мельтешили по всем этажам с горсткой несусветных заданий. И выполнял же. Все причем, начиная от купленного кофе, заканчивая экселевской таблицей за пять лет продаж за ночь. — Да там не сложно, пара формул, плюс чат gpt помог с оптимизацией, — а у самого мешки под глазами такие, что хоть в них картошку складируй. — Будут еще какие-то поручения? Рёмен тогда еще поймал за хвост эту неопределенность мысли в духе: вот на Фушигуро похож, если б тот не был долбоящером. Ладно. Тоджи так-то не просто хуила с классным членом, по хорошему. Сукуна знает эту часть истории про то, что он Годжо из такой задницы в свое время вытащил, что тот ему по гроб жизнью обязан. Но это… но это не блядская причина устраивать ритуальный секс в кабинете, окей, блять?! — Думаете, Годжо-сан опоздает на завтрак? — мальчишка шмыгает носом и тушит окурок о край темной урны. Ветер ныряет под распахнутую парку. — Я не думаю. Я знаю, — если честно, он может по пальцем одной руки пересчитать сколько раз Шестиглазый гандон явился на встречи вовремя, а потом зубоскаля и издеваясь в прямом эфире над всеми кому посчастливилось столкнуться с ним на пути, вывозил компанию в соло. — Плюс минус час, дверь откроется и будет огромной удачей, если засос на его шее не будет слишком заметным. Слишком. Это как в прошлом месяце, когда он даже галстук не удосужился нормально завязать, а потом выскочил на трибуну и зачаровал всех своим пиздежом. Нет, Сукуна не завидует. Просто иногда, это безумно раздражает. — У них годовщина в конце недели, — Мегуми прячет озябшие руки в карманы, планшет скрывается за слоями ткани. — Закладывайте сразу полтора или два часа. Годовщина. Сука… Ветер уносит облачко пара вместе с первыми крупными снежинками. // Время растягивается резиной, а костыль ввиде секретаря-умницы не дает плавно съехать кукушкой по фазе. Пацан донельзя умело вскидывает на плечи часть работы и грамотно пропадает из виду, давая контакт личного чата, мол, пишите если возникнут еще задачи, увижу сообщение быстрее, чем в корпоративной почте. Так и случается. Только мелкая крошка от печенья ввиде смайлов с закатанными глазами и стикеров с двумя голубками становятся сопроводительной базой диалога. — Они опять? Мегуми смотрит заебанными щенячьими глазами на фикус в углу и вздыхает так, что можно услышать мешанину мата и желание дать подзатыльник Тоджи. Сукуна разделяет это желание. На столе у Шестиглазки красуется букет синих роз. Лучше сделать ставку на опоздание в три часа. — Слушай, — пачка сигарет оттягивает карман. — А кем твой папаша по документам у нас работает? Пацан извлекает из воздуха цветастую дудку и прячет в рукав, пока ни одна обеспокоенная курица наседка этого не заметила. // — Закончила смеяться? Снег каре по плечам и очередной приступ хохота задыхающейся чайки в припадке эпилепсии. Как смешно, ага. — Не понимаю, ты хочешь чтобы я слушала про скучный бизнес-завтрак с компанией Кендзяку или продолжала перемывать кости боссу и… кто еще раз по должности Фушигуро? Сукуна считает, что хуесос. Но это субъективное мнение его и мелкого. Мелкий, к слову, находится в лоре этой ролевой немного глубже в связи с неожиданно выявленным родством. Сатору сюда весь семейный подряд Фушигуро решил устроить или что? Глухой вопрос в серость бетонной коробки отдела по информационной безопасности. Ураумэ выглядывает из-за компьютера, вылавливая цепким взглядом бездельников стажеров. В понедельник выпнула троих, двое самых стойки остались. У Сукуны ставки на тараканьи бега пузатой мелочи. — Глава отдела по обработке персонализированных данных и… блять, подожди, — у него даже записано это было. — И охране физических лиц. Новый взрыв смеха глушится в ладонях, а Сукуна ощущает себя идиотом. Мало того, что если кто-то по серьёзному начнёт выяснять что за биллиберда творится у них в документах, охренеет, так еще и вот это. Их разделают под чистую, а органы подадут в разных инстанция под медовым соусом и уж тогда, о, тогда Годжо Сатору может преспокойно поторговать своей милой задницей перед кем-то другим, чтобы их многомиллионный бизнес не пошёл коту под хвост из-за человека, который непонятно за что получает в их организации деньги. По мнению Мегуми… его папаша просто пафосно гребет много, за работу телохранителем. Ну или уж тело трахателем. Тут как посмотреть. Что же до бизнес-завтрака? Все прошло отлично. Потому что кое-кто все-таки соизволил явится туда, даже не опоздав и раскрыв рот так, что в восторг пришли все инвесторы, спонсоры и потенциальные покупатели. // Едва уловимая река разговоров, фоновый шум с ютуба. Сукуна сначала вслушивается в тишину пустующих коридоров, а потом догадывается — звук ему не чудится. У кого-то на этаже на неплохую громкость работает фоновое видео. Потушенный свет над большей частью столов, уборщик возится в мужском туалете, звук ютуба, правда, не от него и его наушников. Дубль два, в поисках… это Нил Деграсс Тайсон? Кажется, что-то про квазары, но разобрать трудновато. Лекция увеличивает громкость по мере приближения к кабинету Сатору. А если быть точнее, к столу маленького секретаря. В острове теплого света, пацан неловко зажимает папку с документами под мышкой, при этом какого-то хрена обсуждая что-то связанное с поставками по телефону. — Нет, на этой неделе Вас не смогут принять, прошу связаться с… я знаю, но Вы не могли бы… в Ваших же интересах дать мне договорить! Спасибо! — на нем очки. Такие… неприметные. Тонкие, лишь поблескивающие стекла. Не сразу можно заметить, крохотная деталь в образе уставшего офисного планктона. Мальчик зажимает телефон плечом и скучающе водит взглядом от фокуса до панорамного окна, с видом на ночной Токио. — Да! Именно это я и пытаюсь до Вас донести. Благодарю. Папки отправляют на стол, а мальчишка зачесывает волосы назад с грустью смотря на объем работы. — Ты же вкурсе, что данная отчётность не горит? — Сейчас, да, но в декабре месяце ни Вы, ни Сатору-сан такого не скажете, — молодая трава, шум лесных массивов. Мегуми проводит пальцем по экрану, отключая лекцию. — Могу быть чем-то полезен? У Сукуны уходит меньше минуты, чтобы сообразить чего именно он хочет. — Составишь компанию до кофейного автомата, — и чуть подумав. — Хочу обсудить мысли по поводу фирмы КСМ и… твой отец не носит случайно Лабутены? На лице пацана сменяется слишком много эмоций одновременно. // В декабре ад на земле ввиде бесконечных проверок с нагибаторством от государства. Потолок молчит на немой крик отчаяния о помоще и пощаде, зато не молчит общий чат, с легкой руки пацана названный «крысиным». Умэ когда отсеялась, сказала, что название соотвествует действительности. Важные бумажки сканируются в процессе хода проверки, часть данных архивируется не на нужные сервера и о, храни Господь Сатору Годжо, который забалтывает дам в узких пуританских юбках до дрожащих коленок и мягкой улыбки, пока они с Мегуми проворачивают махинации почище сюжета в голливудских блокбастерах.       — Барби просил передать, что у вас еще час, — тяжелая ладонь шлепает по столу. — Если есть чем помочь, то…              Мальчишка пихает в руки отца две коробки несуществующих документов.              — Спрячь так чтоб никто до конца комиссии не нашел.              Огрызки слов долетают до Сукуны разбитыми моментами ссор, пока он сам плавно и некрасиво сходит с ума.              Начало декабря ему просто надо пережить. // — Подвезти? А сегодня он в линзах. Пацан плотнее кутается в шарф. Одни глаза торчат и кончик носа. Задержался до глубокой ночи, сводные циферки в многоликих столицах, очередное планирование встреч. Шестиглазый уехал не так давно. Сукуна услышал клочки диалога с Мегуми. И кажется впервые за долгое время, по настоящему понял, что Блонди действительно гиперопекающая курица наседка. Высокое шипение кошки, мальчишеские нотки и неуемное: я сам, — в адрес опекуна. С Тоджи мелочь просто вступает в словесные баталии, проигрывает, но отбивается увереннее. Сатору душит заботой, а у мальчика нет оружия против простой человеческой нежности в собственный адрес. Есть в этом что-то ироничное. — Да автобус скоро придёт, — уклончивые интонации и снег на алой вязке шарфа. — Не утру… И спотыкается о взгляд Сукуны. Ураумэ говорит, что хуже дула пистолета под нос, но у Рёмена откровенно нет опыта в подобных делах, чтобы проверить. — Вас Годжо-сан попросил, да? — Нет, но слышал, как ты его облаял на тему финансов, — честность обезоруживает, а секретарь тушуется. — Скажешь, что тебе больше нравилось сплетничать про кухню и лабутены торчащие из-под стола во время созвона? Спрятанные в карманы руки. — Да, — и кажется ломается окончательно, как тонкикая корка льда в начале зимы под ногами. — Что еще услышали? — Разрешишь довезти тебя дома, в тачке все расскажу. // Крошево интонаций, Мегуми вне работы себя будто спрятать пытается. Будучи секретарем — тоже не шибко примерный, но всегда на подхвате, а сейчас… на переднем сидении со своим ростом пытается ужаться до крошки от печенья. Выходит не очень, по правде сказать. — И тебя это гнетет? — Мои друзья снимают квартиры, платят ипотеку, у них нет подушки безопасности, и все справляются сами, пока я… — крылья рук по приборной панели. — Паразитирую на месте секретаря за огромные деньги, которые не получает никто из моих бывших одногруппников, и это все, просто потому что Тоджи хорош в языках. — Паразитируешь? — Я могу справляться лучше… — И получить инсульт в двадцать от переработок на каком-нибудь заводе в попытке собрать все деньги мира, — машина сворачивает на парковку жилого комплекса. — Скромность не украшает. У тебя базовый стартовый минимум для жизни и это больше повод расправить плечи, чем повод сожрать себя за лучшие условия жизни, которые родители и опекуны твоих друзей не смогли обеспечить своим детям. Пацан ломает пальцы в замке и смотрит пустым взглядом на серый бетон колонны напротив. — И ты делаешь гораздо больше, чем кто-либо на твоей должности, — и в твоём возрасте, Сукуна проглатывает эти слова вместе со слюной. — По крайней мере, уж точно реально работаешь, а не сосешь под столом, как некоторые. Слабая тень улыбки наконец мерцает осколками луны на тонких губах. — С годовыми итогами разберусь в течении недели и… Неловкая попытка соскочить с темы и сиденья машины, заодно. — Ты не поверишь, но свет наш зеркальце, сам этим занимается, — Сукуна почувствовал, что в глаза долбится, когда наконец увидел Сатору за работой. Он появлялся на встречах, заключал контракты, кошмарил спонсоров белозубой улыбкой. Но отчёты, сводки, просмотр информации обо всем в фирме было делом Рёмена вот уже года два как. А тут будто кто-то белобрысого в жопу ужалил. — Если он сделает все сам и без лишней помощи, я приду на корпорат в юбке, — сухо хмыкает пацан. — Лучше в понедельник просмотрю все сам и отправлю Вам на согласование. И чуть подумав. — Спасибо, что подвезли. Юбка. Сукуна проводит рукой по лицу и жмет на разблокировку дверей. — Не за что, пацан. До понедельника, — до того, как дверь тачки успевает захлопнуться. — И прекращай «вы-кать», с меня еще не сыпется песок. Ямочки на щеках и блеск яблока глаз, служит ему ответом. // Часть его хочет поднять Шестиглазого насмех и больно ткнуть носом в очевидное, мол, неа, вообще нет. Это не ты! Не ты склепал отчет за три дня и уж явно не ты соотнес настолько огромное количество информации. Доставай из-под стола заебанного секретаря и выпиши мальчику премию за рабство. Но нет. Это Годжо. Его дурацкая стилистика. Его идиотская подача, его комментарии в таблице, которые можно стереть легким движением руки и такое не подделать. Раз в миллион лет стреляет палка и он создает что-то сам. То есть, он дохрена чего делает сам, но по факту обычно валяет дурака, тискает за шею Тоджи, пропадает хрен знает где, опаздывает на переговоры и мир все равно целует его в зад. Все до неприличия просто, а тут… — Говорил же, что успею, — он лениво вытягивает ноги под столом и прикрывает глаза. Пара ночей и все готовенько, никто не подкопается, все просто идеально. Да. Да… Это… Пацан знатно охуеет. — Внесешь свою часть? А я пойду… — Сатору неопределенно вертит запястьем куда-то в сторону. Гориллы не видно, но и черт бы с ним. Блять. В лесу точно кто-то помер. // — Угадай что? — Мегуми вынимает наушник и чуть поправляет очки костяшками пальцев. — Пацан, не учебная тревога… — Тоджиго что-то учудили в переговорной? — спасибо, малыш, это было пару месяцев назад, но нет, ты не угадал. Тоджи… что? — Как ты их назвал? — слабый аромат кофе, плотная крышка на биоразлагаемом стаканчике из той кофейни, где в последний раз Мегуми закупился там веганскими маффинами. Скука смертная и никакой сладости. Но о вкусах не спорят. — Это как в пейрингах. Типа Спирк — это Спок и капитан Кирк, — пацан описывает в воздухе ручкой невидимый узор возвращается к чему-то на компьютере. — Спаффи, Баффи и Спайк… что вообще люди вашего… твоего возраста любят смотреть? В фанфиках или в артах используется такая терминология. Ладно, аналогию он понял. — Как Кэйлюки? — длинные пальцы замирают над клавишами. Мальчишка недоуменно моргает и запоздало кивает. — Не смотри на меня так! Сопляк играет во все на свете, я интегрирован, отчасти. — Скорее просто смешно слышать от в… тебя про Кэйлюков, но да. Тоджиго я их зову по тому же принципу, — расслабленное пожатие плеч и пальцы домиком. — Так что за новость? Напротив, в соседнем здании видно, как уборщики моют панорамные окна. // — Кого из практикантов хочешь оставить? — рабочий вопрос ребром немного помогает прочистить мысли от общего чата и осознания того, что пацана он так-то возит на тачке, почти что через день. Необходимости в этом кот наплакал, но он неизменно спрашивает, перехватывает пацанскую парку и делится сигаретами, пока они идут до парковки. Мегуми нравится сладкая фруктовая дрянь. Отсюда неимоверное количество дудок. Сукуна предпочитает ментоловые с кнопкой, сошлись на бабл-гаме с холодком. Как родилась пачка на двоих — почему-то нелогичная загадка. — Тодороки или Хаякаву. По возможности двоих, — Хаякава… бля, кто-то знакомый. Сукуна с третьей попытки понимает, мальчик Химено. Но так-то и не мальчик, просто, взгляд этот вечный вникуда и арктические льды скрывающие массу эмоций, видал он такого. Сидит рядом с кабинетом Сатору и тоже ебет себе мозг про местечко по блату. Тодороки… тот со сплитом, они с Умэ из-за прически выглядят как родственники. — Мне нужно чтобы пацаны с защитой информационной базы поработали. Я одна не вывезу. Ладно. Не то чтобы сильная проблема. Можно и двоих, договориться с отделом кадров не сложнее, чем развернуть конфетку. — Двоих так двоих, — справедливости ради он не то чтобы думает, просто бездумно соглашается. Телефон вибрирует входящим сообщением из крысиного чата. // — Извини, ты… вы… — Сукуна готов поймать эту нервную бабочку смешка меж пальцев, в трубке телефона слышен тихий выдох. — Я у тебя в кабинете, можешь, зайти помочь кое с чем? Мегуми приходится повторить дважды, рядом кто-то переругивается, Сатору спорит касательно оформления с бывшей докторшей, желание повеситься на ближайшей гирлянде до выезда на официальную часть корпоратива растет в геометрической прогрессии. Так что первой его мыслью становится: лажа с документами. Конечно, блять. Очень вовремя. Сукуна закрывает глаза и ныряет в лифт, с одним единственным желанием пережить этот вечер (по возможности). А еще выпить то сакэ и может немного поболтать с секретарем на тему горнолыжного отдыха или, ну, похода на каток? Фушигуро обронил что в восторге от зимних видов спорта, почему бы и нет. Это не свидание и не переход границ. Банальная вежливость и… Какие еще отмазки используют в таком случае? Коридор пуст, лишь мерцают не выключенные гирлянды на батарейках на чьих-то рабочих местах, собственный кабинет в конце — едва приоткрытая дверь с островом теплого света. Лишь бы не косяк во всей проделанной работе, лишь бы… — Скажи, что там все не так критично иначе я… — слова застревают в горле рыбным ножом, а взгляд не знает за что зацепиться, потому что зацепиться хочется за все, везде и сразу и желательно потрогать на сдачу. Дверь Сукуна захлопывает, на собственный вкус, даже слишком резко. — Так и… с чем нужна помощь, молодой человек? — это чулки? И… каблук не такой большой, туфли не брендовые, в таких особо не походишь, стопы разболятся через полчаса носки. Мегуми одергивает край юбки, вскидывая проницательный взгляд куда-то в душу, даже не представляя какой эффект произведет одним простым действием. — Никак не могу разобраться с молнией сзади, — наигранная наивность, но чудится до острого искренней. — Поможешь? Пальцы слепо нащупывают замок. — Конечно, Мегуми Фушигуро, — горнолыжка или каток? Пока он строил невинные предлоги пацан обскакал его, как минимум на пять шагов вперед. Браво, малыш. — Разворачивайся спиной. // Чуть ниже колен, все в облипку, можно увидеть очертания пояса чулок и выступ узора кружева. Юбка не скрывает ничего, особенно этот чертов разрез сзади, под который тянет запустить ладонь и облапать горячую кожу, убедиться, что это не сон, не больная фантазия. — Спасибо, — решил вести игру до конца, парень? Откуда только столько смелости в том, кто переживает о мелочах и вечно тревожится не о том, что надо? — Так мы ед… — Нет, парень, — сердце бьется где-то на уровне горла, оглушительно громко. — Я не все рассмотрел. Да и, каблук немного слишком для выезда. — Могу переодеть? — он оставляет очки на столе и наклоняет голову на бок, вжимаясь задницей в край. — Ботфорты? Там каблук немного меньше. Да и колени прикроют больше. Вопрос про вторую пару обуви виснет над головой наковальней, ладонь обнимает чужое бедро. Ботфорты. Высокие. Наверняка в облипку. Будет выглядеть… как выстрел в голову. Рёмен не переживет. Где этот зажатый мальчик рассказывающий о том, что ему неловко жить в квартире, что подарил опекун? Где? Крошки неуверенности и отведенный от мира хмурый взгляд? Кто ты и куда дел смешного щенка, что кусался словами, но не делом… — Я бы скорее хотел увидеть вариант юбки покороче. — Мне поднять? Да, иначе Сукуна сделает это самостоятельно и отнюдь не медленно и неспешно. — Вот так? — Мегуми тянет ткань вверх, обнажая коленные чашечки. Он внимателен, следит за реакцией, будто кот за птицей в окне. — Выше? — Пока я не скажу стоп, — складки юбки, выступ мышц, Мегуми послушно поднимает края до начала кружева чулок и только в этом районе начинает ощутимо медлить. Костяшки пальцев белеют, а еще отчетливо видно… бельем там и не пахнет. Пояс, чулки, юбка и нет намека на трусы. Как же так? — Достаточно. Алый пятнами расползается по щекам, во влаге радужки плещется немая благодарность. Сам затеял игру, сам и ищи выходы из ситуации, юноша. Пальцы обводят узор чулок, темный капрон, выпуклость кружева, на пробу можно взять и едва оттянуть, до мягкого шлепка резинки о горячую кожу, но… Сукуна только изучает. Рассматривает реакцию под микроскопом, выжидает, меняя их с Мегуми ролями. Мальчишка не из тех, кто попросит. Скорее из тех кто протяжно заскулит, спрятав лицо в ладонях и взмолит о пощаде если надавить слишком сильно. Может, будет смешно мяукать, а может плюнет в лицо, результат стабильно непредсказуем, как наблюдать за бомбой замедленного действия. — Рё… Сукуна? — осторожная поступь интонации, чуть надави и мальчик сломается. — Можно тебя поцеловать? Довольно уместный вопрос учитывая, что его рука, можно сказать, что под юбкой, а на пацане нет трусов. Просто класс, Мегуми Фушигуро. Чем еще удивишь? — Я почти держу тебя за член, — в рамках логического абсурда они где-то близко к точке максимум. — Действительно спрашиваешь меня про поцелуй, парень? Туман задумчивости на болотах желания. — Почти не считается, — и чуть поддается вперед, скрадывая остатки приличия и обнуляя их одним лишь действием. Губ касается теплый выдох. — Так, можно? // — Можно? — показушная невинность, Сукуна прижимается щекою к чужому бедру, осторожно обводя круги неизвестности внизу плоского живота. Треугольник мышц, дорожки голубых вен. — Можно, Мегуми? Он прячет смех, пока чужая дрожь прокатывается волной по обманчивой хрупкости. — Я не слышу ответа, — Сукуна намеренно тянет гласные нараспев, наслаждаясь потерей контроля, подпрыгивающими коленями и возведенными к потолку глазами. Фушигуро цепляется пальцами за край стола и принципы. Хотя, последние канули в Лету, стоило ему вырядиться в этот блядский прикид. Подушечки пальцев очерчивают основание члена по дуге, пацан-то с сюрпризом и такое прятал в узких штанах? Преступление. В обхвате, наверняка сантиметров десять? Может пятнадцать. Навскидку ничего не скажешь, остается только дразнить мокрую от предсемени головку. Сукуна не касается ртом, лишь останавливается близко-близко, выдыхая порнушную чушь. Хорошим мальчикам, хорошая награда. А особенно таким исполнительным. — Мегуми. Я не слышу… — Можно, — это больше похоже на птичье чириканье, чем на полноценное слово, но Сукуна принимает и это. Тут много и долго не надо. Обнять губами головку, втягивая щеки и дойти даст бог до середины. Мегуми настолько на взводе, что кажется, хватит и этого. Язык ведет мокрую дорожку от основания до уздечки. Рёмен вылизывает венку на боку и показушно скользит губами вдоль ствола, пока ноги пацана опасно грозят разъехаться на проклятых каблуках. Он всхлипывает, неловко приподнимая руку, но волос так и не касается, будто это что-то запретное. Дают — бери, малыш. И научись, наконец слушать взрослых. Сукуна сам устраивает раскрытую пятерню пацана на собственном затылке, пока неспешно насаживается ртом на длину. Не то чтобы он давно этого не делал, просто… брюки неприятно натягиваются в районе паха… хочется чуть ослабить давление. Он утыкается носом в гладко выбритый лобок, а Мегуми судя по реакции окончательно теряет связь с реальностью. Он сыпется мелкой бетонной крошкой, сладко бормоча что-то одобрительное и глухо стонет, зажимая свободной рукой себе рот. Стол едва-заметно дрожит, а лампа чуть покачивается на краю, намекая что еще одно неосторожное движение и на пол она полетит только в путь. Вакуум рта, втянутые щеки, немного отстраниться, для того, чтобы сплюнуть вязкость слюны. Сукуна размашистым движением распределяет ее вдоль всего члена. — Без разрешения не кончишь? — подначка, острая игла насмешки под кожу. — И даже не порадушь стоном? — Не хочу чтобы уборщик был в курсе и твоей сексуальной жизни, — осколки слов. — Да и… продержаться я могу гораздо доль… Он ломается, сгибаясь напополам, стоит опустить голову ниже и вобрать в рот потяжелевшие яички, сначала одно, потом другое. Ладонь играется с напряженной головкой, дразня щелочку уретры и выбивая остатки самообладания из-под ног у парня. Вязкость спермы орошает щеку и едва ли пачкает растрепавшиеся волосы, в полумраке отлично видно, как сокращается низ плоского живота, а очередная струйка семени оставляет белесые разводы на пиджаке. Ехать в таком виде на корпорат? Ну уж нет. Среди громкого отчаянного дыхания загнанного в угол щенка отчетливо слышно: — Это было нечестно. Как и приходить в юбке, но об этом лучше умолчать, горло приятно саднит, а возбуждение внизу все еще ублюдски давит на ширинку. Пальцы дергают собачку молнии, облегчая положение на сотые единицы. — Поплачь об этом позже, пац… Стопа в чулке упирается в выпуклость влаги под бельем. — Только после тебя, — крохотные клычки, что впиваются в кожу дразня, лишь интонацией.