Сказ о другом мире 2

И написано с учетом его небольшого замещения некоторых букв на финские из-за привычки говорить больше на нем это. «Пишу тебе, Осака. Я не умею выдавливать из себя лишних слов, кроме колкой и необработанной истины. Я в один из твоих разов, когда ты была в душевой, услышал, как ты проклинала свою жизнь и себя, не зная, что тебя ждёт. Да и ты обычно скрываешь свои эмоции и вообще не похожа по описанию своей клички на домашнюю кошку. Ты как тот самый снежный барс, что обитает в наших лесах, избегая людей и охотников, объедаясь мясом до упада. Только вместо мяса ты, к сожалению, используешь алкоголь, который хоть и не приносит вред твоему здоровью, но не состоянию. И я понимаю, что не могу сказать и слова лишнего перед кем-либо, а мысли ты читать не умеешь, к сожалению... Надеюсь, ты всё-таки поймёшь, что тоже имею к тебе чувства, но не имею смелости и возможности это сказать. Сама знаешь причину, но ты мне больше чем товарищ». Но не успел Акутагава сделать что-то для того, чтобы откинуть подозрения, что тут кто-то был, почувствовал, что на него смотрят. — Нехорошо, конечно, читать чужие личные записи, которые, может, несут сакральный смысл для этого или другого человека... Но в случае Симо я могу понять твой интерес, так как он пишет всё на финском, что я не очень хорошо понимаю. И только Осака да Федор понимают его и могут на нем писать, имея огромное уважение к Симо, не читая его дневник. Хотя могут понять его записи, хоть он и пишет с диалектом, присущим более старым финнам и частым у стариков. Но это неэтично, сделаю вид, что не видела этого ради всех нас, он не любит, когда к нему заходят без спроса. *Сказала Агата, уйдя в сторону лестницы, напевая про себя песню.* — Хорошо, забудем, да, забудем не всё, и я теперь понимаю, что мой брат не просто какой-то Молчун с картой в голове... Хотя я сам был таким и часто общался с людьми через записки или же через жесты, переходя на немецкий как основной язык. *Произнёс Рюноске, покинув комнату, что была овеяна слухами.* Но и уйдя в свою комнату, он продолжил подготовку оружия к холодным условиям, учитывая его природу, но это так-то оружие. Так как, видя перемотанную тканью и плотными бинтами винтовку у брата, решил повторить это, делая удобные зоны хвата для холода. И вообще, используя окно для настройки оптики, периодически выходил на улицу, проверяя настройку на разборчивость. Пока где-то за километры от него те, кто уже успел слегка уснуть, просыпался от шума столицы с его транспортом и людьми. Чья обувь ходит по теплым поребрикам без снега, а по дороге скользят сани для перевозки людей с колоколом как обозначение остановки. Разбавляя это множеством небольших лавочек, которые работают на аудиторию тех, кто сегодня с ночной или для женщин. Включая пошив вещей, которые были сделаны из шкур оленей и вообще из того, что им продают жители деревень на рынке. А всё-таки целью наших героев было здание комендатуры, которое похоже не на то место, где человек может войти и не выйти живым. Но больше на какое-то историческое здание с резьбой и узорами на фасаде, говоря о внешней изящности под жестокостью. — Так мы прибыли, и теперь надо будет разбираться, понимая, что нам надо и про документы спросить... И про этого Хирота, так как мне интересны его мотивы с точки зрения того, кто нарушил свою же клятву себе самому. Кто куда хочет именно пойти? *Спросил Достоевский, смотря на сидящих в санях.* — Давай ты и Акико пойдете за делами, а я и брат сходим узнать насчёт этого Хирота. Она пусть тоже понимает, что происходит в нашей обстановке, вкратце от того, кто знает больше нас о враге. А я и брат эмоционально выдержаны и сможем принять всё как есть, без лишних эмоций и слов, передав вам. *Произнесла Осака, поправив челку от небольшого сна.* Выйдя из саней, все дружно решили оставить Симо сторожить их транспорт, учитывая, что он очень важен для них сейчас. Но тот и не был против из-за того, что не любил ходить по подобным местам, чувствуя, что его сканирует каждый второй человек в коридоре. А пройдя в само здание, их встретило двое людей с оружием по обе стороны холла с пропускным пунктом в виде КПП и консьержа. — Добрый день, по какому поводу зашли? С какой целью? Если вы к кому-то, то скажите, кто это, и я уточню. *Спрашивал невысокий мужчина с лысиной и подозрительным взглядом.* — Мы пришли по поводу получения копии дел по Григорию Распутину. Ваш начальник мне сообщил совсем недавно о том, что выполнил мою просьбу, и сказал, что мы можем их забрать. Если не верите, то скажите ему, что пришли люди, и сам Достоевский, он поймёт. *Произнёс Достоевский, смотря на консьержа, что уже начал набирать номер начальника.* И спустя недолгое время, получив одобрение на проход, те прошли через пропускной пункт, направившись по разные стороны. Пока Фёдор и Акико пошли к заведующему архивом, кем была не особо молодая женщина с финаминальной памятью. И работает там с своей молодости, помня все возможные дела, что или уже уничтожили из-за срока хранения, или заброшены, как история под слоем пыли. А Осака и Дазай направились через коридор с различными кабинетами, где идут свои разговоры и шумы, к отдельной допросной для особых случаев. Которым поимка того человека была вполне подходящим под это значение, и, на зло, допросная была вдалеке здания на случай побега. Где уже к тому времени начался допрос Хирота с учетом того, что он был агентом, присланным в качестве диктофона и блокнота происходящего. — Как вы выполняли приказы своего руководителя по роли посыльного агента, что так не раскрыли? В каких «операциях» из перечисленных в документах вы участвовали, говорите честно, так как это уже и так опасно для вас. Если выйдете живыми, убьют там, но если сядете, то, может, подумают, что можно вытащить, и ты ничего не сказал. *Разложил папки дел по уничтоженным деревням.* И говорят среди героев: «У вас есть дочь, и как же вы будете решать этот вопрос? Она ясно не будет довольна, кем стал её отец». *Сказал спокойным, но уверенным голосом жандарм, положив руки на стол.* — Я... *Пауза.* Я выполнял то, что мне говорил Распутин, без попыток как-то этого избежать или изменить. Так как этот жестокий человек меня уничтожил на месте, одним словом, как он делает с обычными солдатами. *Посмотрел на папки.* Не знаю, насколько это закопает меня как человека, но... Моё участие было в большей части этих операций, и в свою защиту я скажу только одно. И это то, что я не убил, не тронул ни одного человека, не получая удовольствия от того, что делаю. Только в последние дни и разы Григорий отправлял своего помощника по имени Николай Гоголь, а я только готовил людей. А про дочь... *Понимание положения* Я не знаю, что делать, если честно... Если она захочет простить меня, то пусть будет так, если не захочет, то пусть это будет моим наказанием. А про тюрьму я не думаю, что всё настолько плохо и меня будут вытаскивать ради того, кого уже заменили... *Произнёс Хироот, понимая то, что каждое его слово закапывает всё глубже и глубже.* А тем временем за дверью переглядывались от услышанного без особой капли стыда или от проф. полезни, или от того, что сам влился в это. И когда допрос был фактически окончен, в допросную зашли Осака и Дазай, попросив лично поговорить с преступником малое время. Так как оформление документов займёт время, которое может быть потрачено с пользой, узнав то, что им не сказали под разговор о личном. И им дали разрешение разрешения на то, что они имеют немного времени на то, чтобы поговорить лично с обвиняемым до решения его судьбы. — Мужик, не знаю, сколько тебе лет, но предполагаю, что под девятьсот есть уже, и как бы твой поступок не влияет на репутацию дочери. Она герой, хоть и владеет той силой, с которой уже не берут в орден, и спасибо, что её взяли туда... *Достал из кармана фотку Хигучи с парахода.* Вот так выглядит та, для которой известие о том, что её папа, который покинул её в детстве, и спасибо матери. Что как бы сама несчастная женщина, которая теперь может спать спокойно после нашего визита на другом острове. Только если там мама её приняла нормально и даже не скажешь, что они не виделись столетия, то в твоём случае Хирот. Мог бы сказать другие слова, но не буду из-за своего воспитания хорошего, это уголёк на руку. Она пережила войны и теперь не может из-за твоего возможного желания начать новую жизнь даже нормально спать с мужем, как все пары. Если ты правильно это понимаешь, на что я клоню. Что скажешь в свое оправдание? *Спросил Осаму, смотря на Хирота как судья на виновного.* — Я... Я не по своей воле участвовал в этих мероприятиях, которые не по моему желанию вели к тому, что вам известно. Да! Документально я вел солдат, которые не по своей воле, находясь под контролем Распутина, совершали эти ужасные поступки, не понимая последствий. Так как после того, как они оказывались на территории базы или же конкретно той самой деревни, они теряли память до того момента. Когда они пришли в деревню и не понимали, зачем они там были, и не поверят, что их руками были убиты люди. И отвечу сразу: всё контролируется в масштабе большой деревни с помощью камней, которые транслируют его гипноз массово. Так что я лучше приму свою судьбу, чем буду видеть, как моя дочь рыдает от того, что её отец — враг мирных людей. Не говорите обо мне, и просто пусть это будет случайным совпадением. *Произнёс Хирот, понимая всю вину за свои поступки и вину перед дочерью.* После чего молча герои вышли из допросной, сообщив о том, что подозреваемый жив и не подвергался чему-либо. А тем самым временем в другой части здания, находясь в хранилище за столами, Акико и Федор читали папки с делами Распутина. Так как Истрински он был одним из первых магов и вообще тем, кто всегда контактировал с людьми от великанов, стоя над ними. Пользуясь тем, что каждый его поступок про предательству интересов народа, который боялся и вылезти на свет, давал блага. И при исполнении плана по полному унестодении всех сильных людей они держали обычный люд как своих прислуг и рабов-строителей. Только ничего не получилось, и все масштабные преступления были запечатлены в документах, которые говорили о многом и его цене. — Ну смотри, я не очень разбираюсь в темной магии и как там у вас всё устроено в плане рангов и званий, точно без ошибок... Но я понимаю одно: если же старик назвал тебя напрямую той, что способна его победить, говорит о связи с твоей роднёй. А если его возраст около... *Просчитывает возраст* Двух тысяч лет, из которых он был под снежными великанами, чуть меньше тысячи лет... И совершил преступления, за которые его ищут все, включая, вероятно, сама смерть. *Задумался* Значит, он определённо опасен, если, как говорят знающие люди, то от него можно ждать всего, смотря что за сделку он совершил со смертью. *Сказал Достоевский, держа документы о делах ещё со времён, когда люди сидели по подвалам.* — Смотри, я как помню ещё с тех времён, когда училась, а я училась... Больше четырёхсот лет назад, и нам профессор объяснял, как выстроена вся эта система у магов и ведьм. У стихийников, как ты, есть общая и отдельные системы рангов, где надо подтвердить это через совет высших и т. д. Вроде, как я помню, это выглядит так в общей системе... *Вспоминает* С ста пятидесяти до трёхсот лет ты ученик без особых полномочий... С трёхсот до четырёхсот пятидесяти — это ты уже практик... С четырёхсот пятидесяти до шестисот пятидесяти — ты уже маг опытный. И там до тысячи, где ты становишься магистром, который может выдавать звание без помощи совета. *Пауза* Но! У темных магов есть своя система, где примерно так же прибавляя звание после тысячи лет до двух тысяч пятидесяти лет, и это уже предпоследняя ступень жизни жизни мага тёмной силы. И уже до трёх тысяч лет ты уже вторая смерть, до которой никто не дожил из-за того, что сила съедает часто до этого возраста. И моя бабуля умерла как раз в тысяча пятьсот лет на таком возрасте, что она засохла, как принято обычным старикам, став инвалидом. А он жив и не выглядит на того, кто обманул смерть, дав неудобные условия. *Произнесла Акико, листая папки, сшитые нитями.* Но услышав про то, что кто-то может жить больше трех тысяч лет, не являясь чем-то высшим или создателем чего-то определённого. Фёдор удивился, понимая, что тёмные маги могут быть теми, кто буквально могут создать свой мир, который живет по их законам, включая людей. И догадки о том, что если в их мире существует смерть, то кто-то и дожил до того, что стал тем, кто прожил больше всех людей. И это, скорее всего, тот, кто родился в мифическом и вероятном третьем мире, куда не добраться, если ты этого не достоин судьбой и волей. И тот же самый храм, который охраняется огромным существом, по слухам тех, кто оплыл все стороны света, существует. Только попасть туда невозможно из-за стража, который имеет настолько огромные размеры, что может хвостом уничтожить остов любой. Но время у них тоже не особо бесконечное, и, собрав две больших коробки с толстыми папками, они вышли из архива, стоя у входа. Пока не встретив товарищей, погрузили всё в сани, которые из-за веса папок ехали немного медленнее, увеличивая время их хода до базы. Пока по пути, уже явно переходящий в вечер, увидели такую картину в виде саней, что были у тех стрелков, напавших на деревню. Но их больше всего напрягло то, что на снегу не было следов боя, кроме тел, вокруг которых не было ни одного лишнего следа врага. Кроме лежащих без голов, которые как будто чем-то филигранно снесло без лишней крови, учитывая всю картину из сорока тел без жизни. — Почему-то мне снился сон недавно про какого-то мужика с мушкетом, одетый как сталичный житель котелка. Ну, богатый район, что был с сиреной и маской на глазах, несмотря на то, что стреляет всегда точно и преследует цель.. *Заметил краем глаза какой-то силуэт около деревьев.* Это... Он... Но почему он ничего не делает и просто смотрит на нас, будто ждал... *Сказал нервным голосом Достоевский, указав следним пальцем на силуэт мужчины.* — И вправду как по твоему описанию... Но я чувствую от него особую энергетику, что не похожа на обычного мертвеца, поднятого из мира смерти... *Протягивает руку, сказав что-то на латыни.* Это тот, кого знаем только я и муж... Но это должен был быть четвёртый герой из прошлой группы, что умер на глазах у Акутагавы... Долгая история, расскажем на базе... *Сжала в руках посох.* Это Акуиро Рюноске умер в возрасте под девятьсот лет и, видно, совершил сделку со смертью... Мистер Акуиро, нам не нужны проблемы, и перед вами стоит три человека, что работают со смертью, вы не имеете права нас убивать. Правило слуги смерти номер... *Вспоминает.* Номер пять: «Не убей ближнего к смерти человека, который совершил с ней сделку». *Произнесла немного напугано и уверенно Акико, смотря на безэмоционального Акуиро.* После чего тот кивнул головой в знак одобрения, перед этим достав из кармана пальто металлическую монету, кинув в их сторону, исчезнув. А когда монета из металла смерти упала на снежное покрытие, той стороной, где на фактурной поверхности был выложен фактурный череп. Но поднять эту монету может только тот, кто и так находится в сделке со смертью, и она записала его с писки из-за своих свойств материала. Дазай, взяв монету своей неживой рукой, передал её жене, что могла спокойно держать подобные вещи из-за силы и крови, текущей в ней. Но, а переглянувшись между собой, каждый из них без слов дал себе разрешение сегодня напиться для того, чтобы забыться от увиденного. Так как ладно если они увидели кучу тел без головы, что оказались так при странных обстоятельствах, но они увидели слугу смерти, что не тронул их, просто выслушав, давая знать, что не будет приносить им вред, возможно, помогая в дальнейшем, не успокаивая от прошедшего. Позабыв даже о том, что они везут дела того, чьи преступления ужасны, и просто молча осознавая всё, продолжили дорогу домой, стараясь изо всех сил инстинктивно не смотреть в сторону леса, не горя желанием увидеть тот же силует, опять паранойя ещё больше. А Дазай, понимая, что не имеет права пить из-за демона внутри него, пытался это всё переварить, на ходу смотря в пол саней, представляя кошмары, которые, включая ему, будут сниться несколько ночей, и как он завтра и послезавтра будет с нежеланием смотреть на лес. Ожидая там опять увидеть то, что, может, и помогает, но и приносит ощущение того, что перед тобой стоит то, что больше, чем человек.