Атака на Титанов

Он материализовался не с грохотом. С тишиной, которая оказалась громче любого взрыва. Чёрно-золотой разлом испустил его, как семя, на покрытую мхом скалу у внешней стены Марии. И схлопнулся, оставив в воздухе лишь запах озона и подавляющей, божественной стати. Первый вдох. Воздух был густым от запаха человеческого пота, навоза, страха и мокрого камня. Примитивно. Он окинул взглядом стену. Грандиозное, глупое сооружение. Памятник паранойе целого вида. За ней — рёв. Грохот. Война. Он не полетел. Он пошёл. Каждый его шаг покрывал мили. Пространство сжималось перед ним и растягивалось позади. Он прошёл сквозь стену, не тронув камень, как призрак. С другой стороны был ад, но ад маленький. Гиганты из голой плоти жрали людей. Люди на проволоке метались, как насекомые, вонзая в гигантов клинки. Кровь, кишки, истеричные крики. Театр абсурда. Его заметили не сразу. Потом один из титанов, пятнадцатиметровый уродец с вечной идиотской улыбкой, потянулся к нему — не как к угрозе, а как к закуске. Император даже не взглянул на него. Титан испарился. Не взорвался. Не распался. Просто перестал существовать на клеточном уровне. От него осталось лишь облачко розового тумана, которое тут же развеял ветер. В радиусе ста метров всё замерло. Люди на проволоке застыли, забыв о сражении. Титаны, тупые и голодные, замедлили бег, их примитивные инстинкты столкнулись с чем-то, чего в их программе не было: абсолютным нулём угрозы. Они не видели врага. Они видели пустоту, которая пожирала реальность. Он продолжил идти. К эпицентру. К тому месту, где сталкивались две чудовищные, детские ярости. Где Эрен Йегер в форме Титана-Прародителя бился с гигантским, бронированным существом. Они были похожи на дерущихся младенцев в песочнице. Только их песочницей был разрушенный город, а игрушками — тысячи жизней. Император остановился. Поднял голову. Его глаза, холодные звёзды в тени капюшона, нашли фигурку на спине Титана-Прародителя. Мальчик. С искажённым яростью лицом. В его крике была вся боль, вся ненависть, всё отчаяние этого крошечного мира. — Довольно, — сказал Император. Одно слово. Оно не было громким. Оно было законом, произнесённым на языке реальности. Звуковая волна не пошла по воздуху. Она пошла по пси-полю. Титан-Прародитель застыл. Его огромное тело, бывшее секунду назад воплощением ярости, стало статуей. Затем по нему, от макушки до пят, пробежала сеть золотых трещин. И он рассыпался. Не в кровь и пар. В песок. В тончайшую, безжизненную пыль, которая осыпалась дождём на руины Шиганшины. Эрен Йегер упал с десятиметровой высоты, но не разбился. Его поймало и мягко опустило на землю невидимое силовое поле. Он лежал на щебне, задыхаясь, смотря в небо, где только что был его титан. Его глаза, полные слёз ярости, встретились со взглядом Императора. В них не было страха. Было пустое, животное недоумение. Кто? Что? Почему всё остановилось? Император смотрел на него. Он видел не героя, не демон. Он видел симптом. Симптом болезни под названием «память предков». Симптом системы, где сила передаётся через поедание плоти. Примитивно. Отвратительно. Интересно. — Твоя война окончена, — произнёс Император. Голос был ровным, без сострадания. — Ты искал свободу, мальчик. Но твоя свобода — это клетка, сделанная из костей твоих же предков. Он повернулся, оставляя Эрена лежать в пыли его сломанной мечты. Его работа здесь была сделана. Образец взят. Планетарная угроза уровня «титан» — ничтожна. Теория подтверждена: биологическое, наследуемое безумие легко купируется на уровне подавления психического поля носителя. Он сделал шаг, и чёрно-золотой разлом разверзся перед ним, как послушная тень. Последнее, что видели замершие в ужасе разведчики и тупые титаны, — как высокая фигура в простых одеждах растворилась в сиянии, оставив после себя лишь абсолютную, звонкую тишину и гору песка там, где секунду назад ревело божество их мира.