TRUST ME WITH YOUR REDEMPTION

Башня Ви живет своей жизнью. Тут и там шныряют работники с крайне занятым видом. По коридорам то и дело разносится отборный мат, когда какой-нибудь незадачливый грешник, слишком спешащий выполнить поручение вышестоящего начальства, сталкивается с другим таким же бедолагой. Экраны на стенах безостановочно показывают различные телеканалы. Вот Кэти Киллджой и Том Тренч снова и опять обсуждают последние «невероятно важные и срочные» новости, до которых, будем честны, вообще никому нет дела. А на следующем крутится рекламный блок. Не реклама ли Б.Е.С. там проскользнула? Непонятно. Слишком быстро закончилась. Это самый обычный рабочий день на телестудии. Самый. Обычный. Нет. Кое-чего не хватает. И все присутствующие это видят и чувствуют. Висящие в коридорах, кабинетах и съемочных площадках мониторы и камеры… Это просто мониторы и камеры. По ним уже не бежит электрический разряд, не появляется непрошенная рябь, перед тем как из них молнией исторгнется сердце этой башни — СЕО Вокс, готовый прийти на помощь по первому зову. Произнести вдохновляющую речь, наметить вектор движения, с потолка придумать новый проект, потенциально приносящий миллионы, сдержанно пожурить за косяки, приправив словесное внушение изрядной долей гипноза. Да, Вокс всегда прекрасно владел собой, не позволяя сползать маске любезного, доброго и понимающего начальника и бизнесмена. Некоторым в те времена казалось, что Вокс считает башню прямым продолжением себя самого, настолько он был включен во все процессы. Больше нет. Новый босс Валентино по большей части пускает все на самотек, делегируя многочисленные задачи мелким сошкам и пропадая в основном в своей киностудии вместе с наконец-то вернувшейся к нему любимой игрушкой – Энджелом Дастом. А Вельветт даже не старается вникнуть и изменить свой привычный распорядок, не то что взять на себя больше обязанностей. Сейчас работу пытается выполнять Итан, но он не обладает и четвертью возможностей, энергии и трудолюбия своего босса. Так что место действующего, а не номинального директора на самом деле вакантно и пока ни у кого нет идей, кем его заполнить. Многие сотрудники, если судить по тихим шепоткам в курилках, надеются на возвращение Вокса. Да, последние события плохо сказались на его популярности и здоровье, да, быть первым ему уже не светит, но очевидно, что без него ВоксТек, или ВалТек, – наверное, с названием еще не определились, – ждет медленная деградация. А сам виновник беспокойства отдыхает, если так можно выразиться, в комнате Валентино. Точнее, стоит на комоде в виде телевизора. После столь позорного поражения он утратил тело и большую часть своих способностей. И от одной мысли, что только на возвращение на прежний уровень потребуются годы, Вокса мутит. И это не говоря о чем-то большем. Остается только надеяться, что получится вскоре восстановить тело и вернуться к работе. Хоть к какой. Унижение он переживет. Вокс знает, что с его стилем он быстро завоюет аудиторию и рейтинг обратно, он как никто умеет двигаться по карьерной лестнице. А грешники скоро забудут о его провале. Ведь побочным эффектом, приятным побочным эффектом, прошу заметить, все ускоряющегося технического прогресса стало превращение людей в золотых рыбок. С такой же памятью. События нынче сменяют друг друга так быстро, что не задерживаются в поле зрения аудитории надолго. Ибо если всё вокруг сенсация, то ничто не сенсация. А пока... Безделье. Еще одна нервирующая особенность его текущего положения. Без сил, без возможности перемещаться он ничто. Так что остается лишь стоять тут на комоде в ожидании регенерации, которая, как назло, идет медленно и за последние дни позволила отрастить лишь десять футов кабеля, которым Вокс к тому же даже пока не может управлять. По вай-фай соединению он прогружает прямо в голову отчеты, презентации, протоколы собраний… Никакие из них не сделаны для него, но хотя бы немного, хотя бы вскользь, Вокс хочет понимать, как поживает его дорогое дитя. Его компания. Но, увы, за годы он освоил искусство чтения этих данных с такой феноменальной скоростью, что ознакомление занимает считанные минуты. Еще минута отправить электронное письмо Итану с инструкциями. И все. Остальное время днем делать абсолютно нечего. Так что и сейчас Вокс просто играет на собственной голове-мониторе в какую-то словесно-карточную игру, где нужно распределять понятия по группам. А потом вечером опять придет Валентино в обнимку со своей шлюшкой, включит на Воксе порнушку и будет трахаться прямо у него на глазах. Дуется он, видите ли. Не разговаривает. Да и похуй. Скука. Беспросветная скука. Очередной уровень пройден. Слишком легко. Вокс задумывается: надо больше вливаний в филиал, который занимается изданием и разработкой игр. И не таких примитивных, как та, в которую сейчас он режется. Сложнее. Красочнее. Интереснее. Последние опросы свежепреставившихся грешников показывают, что геймдев на Земле изрядно продвинулся и отгрыз значительную долю рынка развлечений. А где развлечения, там Вокс. Нужно начинать вкладываться сейчас. Пока не вылез какой-нибудь зеленый оверлордик и не набрал очков на перспективной теме. Кооператив. Мультиплеер. Гача. Новые понятия грузят мозг, но обещают очень неплохую отдачу. А вообще смешно. Уже даже Вельветт со своими фотками и соцсетями становится старьем. Вокс ей, конечно, никогда так не скажет. Ему еще с ней мириться. А то дуется она на него ничуть не меньше Вала. «Ходов нет» мигает на экране. Вокс тихо вздыхает и начинает пасьянс заново. Со стороны, конечно, смотрится забавно: стоит телевизор и сам себе показывает что-то. Это было необязательно… Вокс мог понимать, что у него на экране, даже не выводя, но… просто захотелось так. Нет, блять, ну, до чего же неебически скучно. Пусть Вал зайдет. Или Вельветт. Да кто, блять, угодно. Пусть произойдет уже хоть что-нибудь, пока он тут окончательно не поехал. Что ж, небеса отвечают на его молитву. До слуха долетает шум поднимающегося лифта. И внутри явно происходит какая-то серьезная перепалка. Слов не разобрать, но Вокс уверен, что сейчас все и узнает. Он слышит, как внизу открываются двери и оттуда доносится разозленный голос Вельветт: – ...И ты, блять, прямо сейчас за свой базар ответишь. Докажешь, что все именно так. А если нет, то я лично найду, как тебя выебать! – О, дорогая, в этом совершенно нет необходимости. Ты получишь свои ответы. Прояви немного терпения. Этот… ...Голос… ТВОЮ МАТЬ! Аластор! А этот-то что тут, сука, забыл? Судя по шагам: трое. Вельветт, Аластор и наверняка Валентино. Хотя последний как-то слишком многозначительно молчит. А вот радиодемона Вокс видеть не хотел бы. Свежи еще воспоминания о той ночи, когда он проебал все: отношения, работу, репутацию, любимую игрушку. На секунду возникает желание спрятаться. Да вот спрыгнуть хотя бы сюда: в зазор между стеной и комодом, благо башка плоская — пролезла бы, — но Вокс быстро подавляет этот малодушный порыв. Результата никакого это не принесет, а смотреться будет жалко и глупо. Так что он сосредотачивается на том, что реально способен сделать: закрывает на своем мониторе лишние окна, чтобы видимым оставалось только его электронное лицо, на которое старается натянуть максимально похуистическое выражение. Вовремя. Через несколько секунд они входят в спальню Валентино. Да, Вокс полностью угадал состав делегации. Аластор сразу же подходит к нему ближе, как и всегда, улыбаясь. Хотя… Мне кажется, или его лыба сегодня какая-то уж слишком широкая и мерзкая? Вокса охватывает несколько неприятное предчувствие. Да, блять, скажем прямо: чувство надвигающегося пиздеца. – Ну? – Вельветт картинно плюхается на диван, скрестив руки. Валентино аккуратно и как-то даже целомудренно, вот уж чего не ожидаешь увидеть, присаживается рядом с ней. – Терпение, друзья мои, – улыбка радиодемона становится еще шире. Настолько, что, да... точно... трескается. Вон в уголках рта появились зеленые нити. – Будем блюсти приличия. Сначала приветствие. Здравствуй, старый друг, – обращается он уже к Воксу. Тот старается не выказать своих настоящих эмоций: – Ага, и тебе привет, гандон. Чего надо? Комнату заполняет шум помех, зрение всех присутствующих явно начинает рябить, но так же быстро все успокаивается. – Что же, спишу это на твою вопиющую неосведомленность. О сквернословии поговорим в другой раз. А пока я просто повторю, что уже сказал твоим друзьям. Я пришел забрать свою собственность. Тебя. – Ч… ч… чего, бля? – вырывается у Вокса, переварить такую информацию сходу невозможно. – Да ты совсем еб… – Т*ИШ%?ИН!А! – приказ звучит резко и удушающе. Вокс понимает, что больше не может сказать ни слова, будто голос вдруг просто пропал. Но это быстро перестает его беспокоить, потому что то, что он видит, куда хуже. Да, Аластор принял свою демоническую форму: ветвистые рога, глаза-верньеры, черные тени вокруг – тут ничего нового. А вот что страшно: зеленая цепь охватывает его руку и посох и тянется прямо к голове-телевизору Вокса, делая несколько витков вокруг. – Думаю, доказательств достаточно, – возвращается Аластор в свой обычный облик. – Он мой, и я его забираю. Либо могу приказать… – Нет! – Валентино, наконец, нарушает свое молчание. – Мы поняли. Мы не станем мешать. Вокс отчаянно хочет выматериться, выразить протест, но его уста надежно запечатаны. Он отчетливо понимает, что не сможет заговорить, пока ему снова не позволят. Вот же дерьмо. Продажа души в Аду была обычным делом. Многие подчиненные Вокса подписали контракт с ним, но только теперь он сам осознает, что именно это значит. Какую власть над собой ты отдаешь в чужие руки. Но, блять, как так вышло? – Минуту, – вмешивается Вельветт. – Как такое вообще получилось? Когда вы заключили сделку на душу? Не помню такого. Да, Вель. Прямо читаешь мои мысли! – Я не обязан отвечать, – улыбка Аластора все еще непозволительно широка. – Но я отвечу. Вы двое были достаточно… гостеприимны, когда я был здесь, так что такую малость могу вам рассказать. Как думаешь, моя дорогая, что такое сделка в целом? – и тут же продолжает, не дожидаясь ответа. – Здесь, в Аду, не существует таких вещей, как «дружба» и «доверие», но нам часто бывает нужно что-то друг от друга. Тогда мы заключаем сделку. Это магический пакт между грешниками и/или демонами, гарантирующий его выполнение. А гарантия одна: твоя душа. Входит ли душа в саму формулировку договора или нет, неважно, ты в любом случае ставишь ее на кон. И если нарушаешь условия достигнутого между грешниками соглашения, твоя душа становится собственностью твоего, скажем так, контрагента. Вот так просто. И, думаю, вы уже сообразили, что именно это и случилось. Вокс обязался «не трогать Чарли Морнингстар» и не выполнил. Теперь он мой. Все честно. – Погоди, а если душа уже принадлежит кому-то, а ты сделку просираешь, что тогда? – интересуется Вельветт. – Тогда… это красочный способ суицида. Зрелище невероятное, видел пару раз. Крайне рекомендую. На самом деле до недавнего времени единственный метод окончательно убить грешника. Работает не хуже ангельского оружия. Но согласитесь, как еще, если не суровостью последствий, заставить нас, полных злобы и подлости, следовать договоренностям и не пытаться их нарушить при первой возможности? По экрану Вокса пробегает рябь. И Аластор безошибочно считывает реакцию. – Подожди… Ты не знал?! – он смеется столь же истерично, как в ту ночь, семьдесят лет назад. – Ты заключил сделку, не понимая, что это такое?! Не понимая, что именно ты делаешь и чем рискуешь?! Ты действительно придурок… Пиздец… Воксу даже протестовать не хотелось. Только вздохнуть и закатить глаза. Да, учитывая чем все закончилось, и что, похоже, его совсем скоро ждет… Действительно придурок. Наконец радиодемон успокаивается и довольно громко откашливается: – Что же, надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство. Засим позвольте откланяться. – Аластор энергично прокручивает микрофон в руке. Он подхватывает голову-телевизор Вокса, задумчиво смотрит пару секунд на торчащие из нее кабели и легким уверенным движением выдирает их. Блять! Нет! Как же больно, блять! Вокс бы заорал, если б мог. Но мучиться приходится молча. Единственным проявлением эмоций становится выключенный экран. От агонии Вокс ненадолго теряет сознание. Последнее, что он успевает услышать: преисполненный сожаления голос Аластора: – Кажется, я упустил весьма сочные крики. Впрочем, пускай. К?ЭТ;ОМУМ)$ЫЕЩ%ЕП!Р№ИДЕ)М.

***

Экран включается, и Вокс медленно приходит в себя. И первое, что он видит перед глазами: красная полосатая ткань. Только через пару минут он осознает, что именно происходит. Аластор несет его, зажав подмышкой, по улицам города, а встречные грешники с криками типа «еб твою мать!», «это ж реально Вокс!» и «мудила!» беззастенчиво пялятся на них. Похоже, радиодемон решил повторить парад, который Вокс тогда ему устроил. Только теперь роли поменялись. Вроде бы унизительно, но… Похер на них. Есть кое-что другое, на чем стоит сосредоточиться. Вокс чувствует приятное тепло в тех местах, где его касаются рука и бок Аластора, до обоняния доносится очень слабый запах пота, а до слуха – тихая, но веселая мелодия. Надо же, Ал не напевает сам, он реально играет музыку, словно радио. Но услышать можно только так: вплотную. Если подумать, Вокс впервые за долгое время настолько близко к нему. Физически близко. И это без боя, без уловок, по желанию самого Аластора. Хотя у него самого наверняка подобных мыслей даже не возникало. Пускай. И пусть хоть весь Ад сбежится сейчас сюда смотреть. Этот «парад» Воксу сейчас нравится намного больше, чем его собственный. Вот бы оно никогда не заканчивалось. Следом приходит мысль, от которой хочется сдохнуть. Да, очевидно, Ал все еще ему нужен, даже несмотря на все случившееся. И это пиздец. А может это – действительно одержимость. Вокс никак не может определиться со всеми своими эмоциями. Потому что здесь слишком много всего, чтобы сходу разобраться. Еще при жизни Винсент Уиттман, как это говорится, был женат на работе. Он посвятил телевидению всю жизнь, шел на любые риски, использовал любые средства. Он взбирался все выше, работал все больше, у него всегда был план следующего шага… А потом наступила внезапная смерть. Оно же ведь как? Вот попал ты в Ад. Ты ничего и никого не знаешь, еще не осознал тот факт, что ты мертв, а уже где-то надо жить, что-то жрать. Голод и холод грешники испытывают вполне реальный, хоть и не подыхают от них. Так что вопрос нескольких дней, когда твоя душа окажется в собственности у какого-нибудь оверлорда, лишь бы завелись деньги. Единицы избегают этой участи. В основном те, кто при жизни умел что-то существенное, что в Аду трансформировалось в сильные магические способности и серьезное подпорье. Винсент оказался одним из избранных. Мощный электрокинез помогал ему с самого старта. Он тогда не успел даже отойти от шока, что у него вместо головы теперь телевизор, когда на него напали и пришлось защищаться. Но зато разжился первыми деньгами, какой-то местной наркотой, которую перепродал, и одеждой. Пара попоек, пара убийств тут и там, хотя можно ли их было так назвать теперь, ведь жертвы восставали, и Винсент разобрался. И ощутил восторг. Бог Развлечений попал в мир, где телевидения просто не было! Никакой конкуренции, никакого регулирования и надзора. Это было сладкое яблоко, которое только и просило, чтобы его сорвали. И бывший-будущий медиамагнат взялся за дело с присущей ему энергией и амбициями. Но в одиночку вещание не запустить. Нужны люди, аппаратура, а где ее взять, когда на весь Ад всего один телевизор и это ты сам? Не обойтись без студии, декораций. Сюжетов. Ему нужен был союзник. И он выбрал радиодемона на эту роль. За двадцать лет тот прошел путь, который собирался пройти Винсент, подняв из ничего радиостанцию. Да, малая информированность сыграла с ним шутку. Для него Аластор поначалу был старшим товарищем, а не могучим оверлордом, устроившим бойню сильнейших, которого боится весь Ад. Он не знал тогда легенды и просто пришел к нему на радиостанцию и поделился видением. Сейчас подумать: смешно до колик. Аластор, наверное, тогда изрядно… опешил, когда к нему ворвалась наглая мелкая мошка и начала речи произносить. Однако это сработало. Его все-таки заинтересовал Винсент: человек, у которого есть план. Из дня сегодняшнего это кажется сном, но ведь именно в радиоэфире Винсент объявил о запуске телевещания канала «666» в Аду. Тот единственный раз, когда Аластор позволил ему говорить в свой микрофон. Он помогал и с другими проблемами «проекта», да, того, что со временем превратится в корпорацию ВоксТек, хотя сам Аластор и называл это «мелочами, не стоящими внимания». И ведь даже не забрал душу за все одолжения. Тогда. Винсент сам стал оверлордом в рекордные сроки и взял себе новое имя Вокс, придуманное на основе старой, еще прижизненной концепции «Глас Народа». А когда, наконец, понял, с кем реально имеет дело, преисполнился гордыни. Смотрите, сучки, я особенный; вы трясетесь от одного его имени, а я выпиваю с ним, он выслушивает мой треп, я могу прилюдно обнять его, а он не сделает ничего, хотя, по слухам, Аластор отрывал грешникам руки за меньшее. Да, что там говорить, именно в те времена Ал во время одной из их особенно жестких пьянок позволил ему потрогать уши. Да, вот прямо разрешил. И терпеливо сносил ласку, пока Воксу самому не надоело. Наверное, этот жест и стал отправной точкой в деле осознания Воксом, что его чувства – не что иное, как любовь. Между прочим, довольно неприятное открытие о себе самом, что способен с такого угла смотреть на другого мужчину… Так что как-то давать им ход он не стал. Не вариант. Да и Ал бы не оценил. Вокс решил просто жить дальше, надеясь, что в один день это все просто пройдет, а до тех пор поставить во главу угла бизнес-интересы и просто возможность быть рядом. Без лишних движений. Но мы отвлеклись. Их… кхм… ссора… стала для теле-демона полной неожиданностью. Он серьезно считал, что они ладят, у него, блять, были все основания так думать. А предложил же самую малость. Объединить радиостанцию Аластора и телеканал Вокса в одну медиагруппу. Он подбивал статистику, изучал метрики, составлял стратегию – и по всему выходило, что это действительно нужный шаг для них обоих. Шаг, который обоих сделает сильнее и влиятельнее. Но Аластор только посмеялся над ним. Вокс до сих пор не понимает причин. Они наговорили тогда много всякого дерьма друг другу, так что истинные мотивы радиодемона для отказа в нем утонули. Если они там вообще были. А потом Вокс совершил ошибку, о которой жалеет до сих пор. Он попытался убедить Ала… ладно… признаемся в правде хоть себе… Он попытался заставить его передумать. Гипнозом. Вот тогда-то все окончательно пошло по пизде. В тот вечер Вокс впервые почувствовал на себе эту силу, о которой столько слышал, но не принимал в расчет. Впервые понял, почему ее нужно бояться. Аластор заставил его тогда испытать такую боль, какую он даже представить раньше не мог. Но Вокс не был бы Воксом, если бы просто испугался и забился под плинтус. Раны зажили. Они всегда заживают. И он взялся за построение компании в одиночку. И раз уж ты, Аластор, не желаешь быть партнером, то будешь конкурентом. А конкурентов уничтожают. Дальше был просто нескончаемый калейдоскоп событий и эмоций. Лютая ненависть, желание доказать, что он не никчемен и раздавить. Может, если забрать у тебя все и унизить как никогда, ты все-таки увидишь, от чего отказался? И работа, работа и еще раз работа. Он научился улучшать себя: сон и еду заменила подзарядка от электросети, он сумел буквально заменить себе голову: старый телевизор на более современную модель и впоследствии еще несколько раз это проделывал. Он расширял компанию. Его «сотрудники инновационного отдела ВоксТек» регулярно выпытывали у грешников, что новенького на Земле, и если там появлялось что-то стоящее, это немедленно внедрялось. К нему присоединился Вал, потом Вель. А самое главное: Вокс выигрывал. Да, прямое противостояние с Аластором зачастую оканчивалось плохо, технокинез у Вокса по-прежнему был на порядок слабее, но в остальном он прекрасно справлялся. Шаг за шагом отбирал его аудиторию, вбрасывал грешникам мысль, будто радиодемона бояться не нужно и он ничто. История с хвостиком – самый яркий тому пример. Пропаганда заставила весь Ад вместо страха «кого радиодемон сожрет следующим» годами гадать «есть ли у него олений хвост». А-ха-хах. Без сомнения одна из лучших его идей. Аластор, что обидно, особо не реагировал на все нападки. Так, изредка то эфир проведет, то резню устроит. Правда, каждая такая акция – уж очень впечатляющими они получались – отбрасывала Вокса на десять шагов назад в его миссии, но он в ответ всегда вперед делал одиннадцать. Он умел играть вдолгую. А потом первая попытка восстания провалилась. Аластор... исчез. Даже вездесущие дроны не уловили момент, когда и куда он делся. Ходили слухи, что он сражался с экзорцистами и те расчленили его по кусочкам и выпустили кишки. Увы, следов этой битвы Вокс не нашел, хотя очень старался. Странное дело: едва отступила эйфория, Вокс почувствовал какую-то тоску. Теледемон провел три недели в темноте, с алкоголем в обнимку, слушая джаз и сам себя убеждая, что это он так празднует. Вытащил его Валентино. Трудно переоценить, сколько демон-мотылек для него тогда сделал. Не только вернул разбитую душу на место, но и помог преодолеть определенные комплексы. Именно после этого они стали любовниками. Ну, в своем роде. Вал сразу обозначил, что ему нужны открытые отношения, а Вокс очень быстро перестал возражать. Бизнес интересовал его куда больше постельных утех, но иногда сбросить напряжение было не так и плохо. Он наметил себе следующую цель, как всегда: стереть следы радиодемона с лица Ада. Это, кстати, оказалось совсем просто. Аластор не сказать, что был слишком общительным или богатым. Так что уничтожать-то было особо и нечего. Пришлось, правда, залезть в город каннибалов, сымитировать там несчастный случай, а потом с дежурной улыбкой извиняться перед Рози за порчу имущества и переводить ей внушительную сумму в компенсацию. Хрен знает, поверила ли стерва в это, но претензий не предъявила. А вот радиостанция-таки перестала существовать. Цель достигнута. Семь лет спустя снова коктейль эмоций, связанный на этот раз с возвращением радиодемона. Вокса в ту секунду будто молнией ударило. Злость, радость, раздражение. И главная мысль: все-таки ничего не кончено. Он всю сетку вещания поломал ради глумливых «экстренных выпусков». Зато сработало: Аластор ответил. Противостояние в прямом эфире Вокс ожидаемо проиграл, но он к тому и не стремился. Он отыгрался в день истребления. Он лично настраивал прямую трансляцию из отеля, искренне охуевая с того, что они там удумали. И вдвойне с того, что радиодемон в этом участвовал. Втройне, когда трансляция зашла так далеко. Канал «666» показал всем, забившимся от страха в норы грешникам, как Аластор проиграл Адаму и сбежал, как сражался Владыка Ада, как, блять, убили архангела. И все это в одной, сука, трансляции. Рейтинги заоблачные, охват стопроцентный. Аж дрожь берет. Когда Аластор растворился в тенях, промелькнула мысль оставить уютный бункер, в котором прятались Ви, и отправиться прямо туда. Найти радиосуку и добить лично. Или не добить… Но бой в отеле был в самом разгаре и Вокс… ну да… ну, зассал соваться под ангельские мечи. А кто бы не? Эта победа дала толчок следующему плану. Если от ангелов можно отбиться, значит, можно перейти в наступление. Когда Лилит призывала к восстанию, Вокс не особо даже вникал, потому что считал чем-то неосуществимым. После провала и начала истреблений, он только укрепился в этой мысли. Но, как оказалось, он ошибался. Шанс был. А с шансом расцвели новые амбиции. Да, в чем Аластор был прав насчет него: Вокс никогда не сможет остановиться. Всегда будет следующий шаг. Хорош был план. Но все закончилось... позором. Искренним желанием сгореть нахер в том ангельском пламени, чтобы эта тварь, живущая в его голове уже семьдесят лет, наконец, сдохла. Тварь, которой он постоянно пытался доказать, что достоин. Но раз за разом слышал лишь ядовитый смех. Какая угодно судьба была лучше, чем это. Небытие. Пустота. Стать парочкой глаз в стене без единой мысли. Забыть. Но жизнь он сохранил, хоть и в таком… неприглядном виде. Ненадолго, как выяснилось. Ведь он потерял душу. И, сука, кому? Первопричине всех бед. А что дальше? Пытка. Та самая, которую можно услышать по радио. Скоро кричать на этой волне будет Вокс. Ха! Иронично. А дальше он, скорее всего, пропадет в неизвестном направлении, как те оверлорды, которых когда-то победил радиодемон, и только его крик будет иногда транслироваться в эфире. Интересно, можно ли в Аду по-настоящему сойти с ума? Будет ли боль вечной, или же в какой-то момент его душа не выдержит и разрушится? А что потом? Просто выключат свет? Последнее, наверное, не самый плохой итог. Хотя страшно. Пиздец, страшно… Ладно, смирись, Вокс. Тут действительно ничего уже не сделать. Вдох-выдох. Встреть судьбу с гордо поднятым… телевизором. Так что да: все сложно. Задумавшись, он упускает случайную искру. – Проснулся, вещь? Молчание. – А, точно… – Аластор неопределенно взмахивает рукой, и Вокс чувствует, что к нему вернулась способность говорить. – Вещь? – первым делом переспрашивает он. – Именно. «Собственность». «Предмет». Но «вещь» произносить проще, поэтому будет «вещь». Хозяину своей души перечить нельзя. Значит, Вокс теперь «вещь». Моя ебаная жизнь… Он вздыхает. А потом решается задать вопрос: – Аластор… – М? – А когда я… ну… Когда моя душа стала твоей? Легкий треск помех. – Я же уже объяснял, ты чем слушал? Когда ты тронул Чарли, сделка была разорвана. – Но… почему я ничего не почувствовал? – Потому что ты – абсолютный идиот. И это я тоже уже говорил. – Но… но мы же сражались потом! Как я смог сражаться против тебя? Если ты мой… – нет, это слово Вокс так и не смог произнести. – Я, блять, пытался тебя убить! Если б не та девчонка-ангел... На этот раз смех. – Если серафим решила влезть в бой, куда ее не звали, – это только ее проблемы. В… Вещь, я позволил тебе драться, мне совершенно ничего не угрожало. Ты льстишь себе, думая иначе. Ладно, признаю, если бы твоя пушка действительно взорвалась, пришлось бы отступить из зоны поражения, чего мне тогда очень не хотелось делать. По многим причинам. Но это все, на что ты оказался способен. А я ведь так надеялся… Аластор не договаривает. Но Вокс все понимает и так. Даже собрав все силы, объединив практически весь Ад в едином стремлении… Он так и не стал ровней Аластору. Жалкий. Слабый. Вздох. – Кстати, – Аластор стучит микрофоном по Воксу, – куда делось твое тело? – Не знаю. Вал не забрал его, а потом… наверное, каннибалы из него суши накрутили. Я могу восстановить его, – отвечает Вокс на вопросительный взгляд радио-демона, – но нужно время. И… – помолчав, он добавляет, – теперь мне придется начинать все заново. – Так вот что это за провода были, – усмехается Аластор. – Буду знать. Что ж, моя новая вещь, в Отель! – он выбрасывает микрофон вверх в картинном жесте, словно полководец меч перед началом атаки. – Что будет? – решается спросить Вокс. – Увидишь. Значит, точно пытка. Страх вызывает еще искру.