Построй свою любовь

— Рональд Биллиус Уизли! — прошипел я, как только в зеркале появилась знакомая до последней веснушки виноватая физиономия. Рон вильнул взглядом, сжал свои большие руки, опустил голову, являя мне вид на беззащитную вихрастую рыжую макушку. И я понял, что злость сходит на нет. — Гарри... — Я в бешенстве! — рыкнул я, на самом деле не находя в себе истинного гнева. Я любил Рона и не мог на него по-настоящему злиться. Любовь делает нас милосердными к чужому несовершенству. Отец после очередной нашей ссоры как-то сказал, что когда у меня будут свои дети, я его пойму. Но если я не могу ввалить даже проебавшемуся по всем статьям другу, разве смогу я обидеть своего ребёнка? Нет! Ни за что! И, скорее всего я так и не пойму отца никогда. Что меня не расстраивает, а радует. Ведь мой самый большой страх — это однажды понять, что я превратился в Джеймса Поттера. — Гарри, ты бы никогда не согласился на участие, а нам нужна метла! — затараторил Рон, пока я молча рассматривал его. — Всей команде нужны! И форма! Витаминные зелья! Нормальное тренировочное поле! Да и порт-ключи сейчас такие дорогие, а в сентябре у нас промежуточный отборочный матч с Ирландией! — Что-то ты размахнулся, Уизли! Моя жопа столько не стоит! — поддел я рыжего. — Не обязательно её подставлять! Не каждый спонсор требует... — Замолчи! — сдавленно прошипел я, роняя лицо в ладони. Нет, я решительно не могу на него злиться. И сейчас я прятал от Рона не негодование, а смех. Воспитательный процесс всё же стоит довести до конца. Друг должен был сказать честно. Я бы всё равно согласился на участие, приняв его аргументы. Как бы ни был я разбит расставанием с Драко, но здравый смысл не растерял. — Прости... — выдохнул Рон. — Ты — мудило! — резюмировал я, справившись с собой. — А ты — красавчик! Я посмотрел на раскрасневшегося Рона сквозь пальцы. Улыбается. Кажется, я всё же был раскрыт. — Мне, кстати, прислали несколько предложений! Одно — даже из секретариата Министра! Выпрямившись и перестав изображать скорбь, я хмыкнул: — Секретариат оценил мой стояк во время полётов?! Рон жизнерадостно заржал. — Нет. Его оценил нишевый бренд мужского белья из шёлка акромантула Virile. Они хотят эксклюзивный контракт на рекламу новой коллекции! Блядь, какой позор! Я опустил лицо, сжав переносицу пальцами. И не к месту вспомнил, что исключительные права на мой член предъявлял только один человек, да и то, в итоге ничего не вышло. А тут хотя бы деньги заплатят. — В удивительное время мы живём.... Почему моя техника полёта ни разу не вызвала такого ажиотажа, а особенности физиологии вызвали? Тебе не кажется это... нездоровым? — поинтересовался я. — Зато сразу понятно, что у тебя есть яйца! — "утешил" меня Рон, правильно расшифровав заливший моё лицо румянец. — Спонсоры любят успешных и дерзких! — У всех они есть, Рон, кто не девушка! — вздохнул я. — Но у тебя — стальные! Ты отлично смотришься в кадре! И Джинни! Остальные — клоуны какие-то! В них страшно вкладывать деньги! — о воодушевление Уизли можно было поджигать спички. — Ладно... — сдался я. Раз хотя бы друга мне удалось сделать счастливым, буду позориться дальше. — Уговорил. Что там, за периметром? — Твой папаша прислал мне громовещатель, — усмехнулся Рон. — И что он орал? — развеселился я. — Что ты не только дурак, но и блядь. Ещё и брата с праведного пути свернул. — Я?! — поразился я до глубины души последнему обвинению. В первых двух у меня сомнений не было. — Ага, — кивнул Рон. — У меня был такой же ошарашенный вид. Хорошо, что я дома был. Громовещатель прилетел сразу после первого выпуска шоу, запущенного в эфир. — Слушай, а я только сейчас понял, что не знаю, что здесь забыл Чарли... — растерянно пробормотал я. Реакция папаши новостью для меня не была, я скорее ожидал её именно в таком формате. — Известно, что, — пожал плечами Рон. Я сощурился. — А ну-ка поподробнее! — потребовал я. — Он с тобой хочет помириться, вообще-то, — выдал Рон, тараща честные голубые глаза. Я опустил лицо в ладони и с усилием потёр щёки. Я нихрена не понимаю! — Откуда такая информация?! — вскинулся я. — Ну... миссис Поттер рассказала маме, мама проговорилась папе, папа поделился с Биллом, а Билл выложил всё мне. — То есть на тебе эта цепочка дала сбой, так? И ТЫ БЛЯДЬ НЕ НАШЁЛ ВОЗМОЖНЫМ СКАЗАТЬ ЭТО МНЕ?! — заорал я, теряясь в захлестнувшей меня волне гнева. Рон выставил вперёд раскрытые ладони и закрутил ими в попытке меня успокоить. — Погоди, друг! До меня эта информация дошла, когда ты уже был на острове! Да и то, потому что я спросил на семейных субботних посиделках, чего это Чарли понесло на приключения. Он вроде как в должность недавно вступил, должен жопу рвать, чтобы доказать, что всё это было не по протекции, как многие шепчутся, а потому что он сам по себе молодец. Рон помолчал. Я тоже заткнулся, от шока у меня буквально отняло речь. Видимо видок у меня был ещё тот, потому что Уизли нервно хихикнул. — Видел бы ты лица мамы и папы, когда я задал этот вопрос. Спасибо Биллу, он не стал ни скрывать ничего, ни увиливать. Осознав, что ни я, ни ты не в курсе, заставил маму выложить все подробности встречи с Лили Поттер. Так вот оказалось, что миссис Поттер встретив маму в банке, пригласила её выпить кофе у Фортескью. Мама охотно согласилась, думала, что твоя мама хочет разузнать, как у тебя дела. Они всегда про тебя болтали, если пересекались. Может, денег подкинуть или ещё чего. Я хмыкнул. Рон ничего мне не рассказывал про подобные встречи. Но сейчас, начав каяться, случайно проговорился. Но заострять внимание я на этом не стал. Важнее было узнать о мотивах Чарли. — Мама сразу рассказала, что я уговорил тебя участвовать в проекте. А твоя мама сказала, что Чарли, — Рон сбился с мысли, зачем-то уточнив, — тот, который твой брат, а не наш, тоже будет участвовать. И когда моя мама спросила зачем, призналась, что ваш разрыв тяготит не только её, но и твоего брата. И он решил, что обстановка острова если не сблизит вас, то хотя бы позволит поговорить. — Охуеть... — выдохнул я. А потом вспомнил, что с момента встречи с братом нихрена не способствовал налаживанию общения. Потому что, видите ли, меня выбило из колеи присутствие Драко. Впрочем, стоит быть честным с самим собой: Чарли тоже никак не проявил заинтересованности в примирении. Наверное, за последние годы мы настолько привыкли к конфронтации, что обоим сложно было преодолеть устоявшийся паттерн поведения. Так, план меняется! Мне всеми силами надо остаться в проекте! Будто прочтя мои мысли, Рон спросил: — Ты составил с кем-нибудь пару? — Нет, но теперь придётся! Уизли сощурился. — Что, встретив Драко, сразу решил бежать? — резюмировал друг. — Да! — взорвался я, уличённый в трусости. — Гарри, невозможно бегать бесконечно! — вздохнул Рон. — Ты же смелый, даже отчаянный. Тебе надо научиться противостоять своему страху! И это говорит мне человек, который за пару недель до расставания с Лавандой прятался от навязчивого внимания своей подруги по нишам, передвигаясь по замку перебежками, и жалуясь на то, что губы саднит от поцелуев, а уши вянут от собачьей клички?! — Тебе передавали привет, Бон-Бон, — ядовито произнёс я. Рон закатил глаза. — Чего, кстати, сам не вернулся к своей девушке, раз ты такой смелый?! Её папаша с удовольствием вложит деньги в предприятие зятя. И не надо будет тогда торговать моей задницей! — не мог не поддеть я друга. — Она меня заебала! — выпалил Рон. — То есть меня ебать можно? А тебя — нет?! — возмутился я. — Гарри, если мы найдём спонсора, я тебе сам подставлюсь! — выдал Уизли, но я быстро открестился от такой "привилегии". — Давай не будем портить наши отношения сексом, от которого ни ты, ни я не получим удовольствия! По поверхности зеркала прошла рябь. Значит, до окончания эфира осталось совсем немного. Я заторопился: — Рон, передай, пожалуйста, Сириусу, леди Вал, Эвансам и Дурслям, что я в порядке! И что их люблю! И твоим родителям привет! — Обязательно. Они тоже передавали тебе привет и уверения, что ты молодец. Кстати, Сириус очень внимательно следит за твоими успехами. И переживает. Ещё он обещал начистить морду Барти. Л — логика. Впрочем, Сириус очень привязан к моему отцу. Нерассуждающей собачьей преданностью. То ли потому, что Джеймс поддержал его во время внутрисемейного конфликта, то ли по какой-то другой, неочевидной для меня, причине. И опекая меня в изгнании, крёстный искренне сокрушался, что наши отношения с отцом "разладились". Напрочь не желая видеть, что виноват в этом не я. Я, зная о любви Сириуса к своему другу, никогда не заставлял крёстного сделать выбор между мной и отцом. — Барти не соврал ни в одном слове, — сухо заметил я. — Тут скорее надо с отцом разбираться, но не ему, а мне. Но это уже когда я вернусь с проекта. — Ты жалеешь, что оказался тут? — Рон вгляделся в меня, силясь понять, в каком я эмоциональном состоянии. Я опустил голову, раздумывая и прячась от пытливого взгляда. Рон не тот человек, которому я буду врать о своих чувствах, но я хотел видимости уединения. Определившись, я вскинул голову и посмотрел прямо в глаза другу. — Нет, — решительно ответил я. И причиной отсутствия сожаления были не только сделанные мной под утро выводы, но и возможность примирения с братом. — Но мне тяжело это даётся, — признал я очевидное. Брови Рона скорбно заломились. — Если бы ты смирил свою гордость, то можно было бы и не участвовать... — Я не буду просить деньги у крёстного! — перебивая, я пресёк очередную попытку Рона уговорить меня сдаться. — Да он сам их готов дать, даже просить не надо. Просто согласись! — возмутился Уизли. — Я. Не. Буду. Просить! Я докажу своему отцу, что я сам могу... — Тогда не пизди и подставь жопу, если на неё найдётся желающий, ясно?! — рявкнул Рон. — А то у тебя гордость какая-то избирательная! Я отвёл взгляд. Не гордость. Гордыня. — Я понял, Рон... — Гарри... — выдохнул растерянно Уизли, явно жалеющий о резких словах. Но факт был в том, что он был прав. — Ты прав, — мотнул я головой. — Прости. — Гарри, это ты прос... Зеркало мигнуло, изображение уничтоженного гадким разговором друга пропало, и я увидел себя: бледного, всклокоченного и униженного. С отвращением отвернувшись, я вышел из комнаты связи, кивая оператору, сидевшему в соседнем помещении, и толкнул дверь бунгало. В лицо ударил порыв горячего солёного ветра, взлохматив волосы. Мне срочно надо было проветриться.

***

Я сидел на берегу, прижав колени к груди, и тупо пялился на накатывающие волны. Гордость заставила меня уйти из дома, где я не нужен. Помогла пережить разрыв с Драко. Гордыня не позволила мне принимать помощь тех, кому я не безразличен. И дать возможность Малфою объясниться. Почему я так зациклился на отсутствии любви со стороны отца, но с упорством слепца игнорировал то, что меня любит Сириус, леди Вал, дедушка и бабушка Эвансы, тётя Петуния? Почему я обесценил всё, что было между нами с Драко хорошего, когда этого не стало? Чтобы не утонуть в сожалениях о потере? Мне пора отделить ядра от плевел. А именно помогающую мне с достоинством переживать сложные времена гордость, от делающей меня упёртым глупцом гордыни. Даже если я не найду в себе смелости принять помощь от крёстного, которого мои отказы оскорбляют, вызывая обидное недоумение. То я хотя бы могу постараться для дела, которое люблю? Или ради брата, который мне не чужой человек, как бы ни вбивал между нами клин отец. И если преодоление гордыни означает включиться в борьбу, очаровать зрителей, продемонстрировав все свои способности, то моя гордость никак не пострадает! Я ведь умею это! Ловец всегда на виду и я совру, если скажу, что чужое внимание мне претит! Если бы это было так, то я бы варил себе тихонько зелья в частной лаборатории и солнце бы видел раз в неделю, выбираясь за ингредиентами. — Гарри? Ты в порядке? Я запрокинул голову и посмотрел вверх. Солнце падало на Седрика сверху, делая его похожим на ангела, в ореоле светящихся волос. — Нет, Сед, я не в порядке, — признал очевидное я. Диггори сел рядом со мной, заглядывая в лицо. — У тебя такой потерянный вид. — Я, кажется, действительно немного заблудился. Красивое лицо Седрика исполнилось сочувствия: он заломил брови, уголки губ поползли вниз. Пусть это было не очень корректно, но Диггори мой шанс задержаться на острове. И таки реализовать возможность поговорить с братом по душам. — Седрик, может, сделаем вид, что встречаемся? — решился я. Смысл в душевных терзаниях, если они не понукают к действиям? Диггори смешался, отвёл взгляд. — Прости, Гарри. Я буквально час назад договорился с Лавандой. Ха! Вот я лошара! А Браун — молодец! Меньше рефлексии, больше действий! Седрик явно расстроился, отметив разочарование, которое я не смог скрыть. — Мне жаль. Я был бы рад с тобой... Гладкие скулы Седрика раскрасил румянец, он отвёл взгляд и закусил губу. О... Неожиданно. Оказывается, ненавязчивое внимание Диггори было чем-то большим, чем дружелюбие. Но врождённая деликатность не давала ему проявить интерес раньше, чем это сделаю я. Тогда, может, и лучше, что не сложилось. Я ведь уже размышлял над подобным шагом и посчитал его бесчестным. Значит, интуиция меня не подвела. Мне вдруг стало легко. Вернее, легче. Я хлопнул Седрика по крепкому выпуклому плечу. — Всё нормально, Сед! Я и так не пропаду. — Точно?! — Диггори поднял на меня лучистый взгляд. Там плескалось сожаление пополам с облегчением, сходным тому, что сейчас испытывал я. — Совершенно определённо! Полетаем?! И мы полетали. Вначале просто мотались над океаном, закладывая виражи и финты. После гонялись за выскочившей прямо перед нами колдокамерой. А потом меня неожиданно накрыло эмоциональным откатом. Я орал. Хохотал. Плакал. И когда Седрик сдёрнул меня с метлы, цеплялся за его взмокшую футболку, как за единственную опору. Седрик прижимал меня к себе, слегка покачивая и говорил что-то утешительное, я совершенно не понимал слов. Но... Низкий рокот голоса, что отдавался в прижатой к груди голове набатом, действительно успокоил. Диггори потянул меня за волосы, заставляя запрокинуть лицо. Посмотрел в глаза пытливо. А потом накрыл губы поцелуем. Я доверчиво открылся ему. И... не почувствовал ничего. Вообще ничего. Ну, кроме мягкого, деликатного прикосновения умелых губ. Седрик не стал настаивать, чутко отследив мою реакцию. Скользнув по скуле, переместил губы на висок, прошептал: — Легче? — я глубоко вдохнул свежий запах зелёной травы, горьковатую легкомысленность одуванчиков и лёгкую будоражащую нотку пота здорового молодого мужчины. — Да. Прости... — пробормотал я. — Бывает, — я ощутил пожатие плеч. — Я не знаю, как ты держишься. Я очень зависим от своей семьи, отец вообще мой лучший друг. Я не удивился осведомлённости Сердика моей личной жизнью: разрыв с семьёй был притчей во языцех. Чистокровные могли давить на ребёнка с точки зрения брачного партнёрства, выбор профессии тоже зачастую был причиной конфликта. Но никогда никому не отказывали от дома. Крёстный когда-то бунтовал, уходил в семью отца, но родители не отказывались от него никогда. И приняли назад, как только Сириус принял мир таким, какой он есть. И себя тоже принял. — М-м-м... — промычал я невнятное. Моя истерика была не столько про семью, сколько про собственное несовершенство, но неприятие себя ведь проистекало из-за неприятия близкими. Отстранившись, я понял, что мне неловко смотреть Седрику в глаза. — Извини, я... мне надо... — Да, конечно, Гарри. Я понимаю. Встретимся за ужином! Я встал, подхватил метлу, кивнул, не глядя на Диггори, и сбежал.

***

На лобном месте вновь горел огонь. Не для тепла, на островах и без дополнительного источника обогрева было жарко, даже вечера были томными, душными, жарко-липкими. Для атмосферы. Только звёзды, лунная дорожка, словно бы пролитым молоком уходящая в горизонт, костёр и факелы, очерчивающие периметр лобного места. Я сидел на сухом, выглаженном ветром и водой стволе дерева, и наблюдал за Чарли, болтающим с близнецами. Брат, увлечённый разговором, моего взгляда не замечал. Неужели он и правда хочет примирения? — Итак, дорогие колдозрители, вот минул ещё один день на нашем острове! И было всё! Драмы, драки, ревность, и, конечно, любовь! Ведь все мы здесь собрались, чтобы её построить! — ворвавшийся на лобное место Барти, окружённый роем колдокамер, без предисловий приступил к интервью. Крауч оглядел нас всех с довольными видом, замер взглядом на братьях Забини, широко улыбнулся. — А вот и наши слизеринцы, которых можно сравнить со змеями не только благодаря гибкости и хладнокровию, но и впечатляющими статями! Надеюсь, увиденное не поселит в наших колдозрителях чувство неполноценности. Потому что я согласен с мисс Падмой: главное не член, а человек, которому он принадлежит! Я мысленно закатил глаза. Так часто слово "член", как на проекте, я за всю свою жизнь не слышал. Интересно, чем вызвана одиозность поведения Крауча? То ли они изначально планировали формат шоу как скандальный, то ли он кому-то что-то доказывает, откровенно нарываясь. Ведь, несмотря на привилегированное положение, и роль ведущего, он был и остаётся министерским служащим. Поверхность колдовизора вспыхнула, являя двух лоснящихся от покрывающего кожу масла братьев Забини. Смуглые, мускулистые, атлетически сложённые. И сексуальные! В тесных плавках они выглядели более обнажёнными, чем без них, так сильно тонкая ткань подчёркивали их ДОСТОИНСТВА. Я отвёл взгляд, мне стало неловко. Я не девственник, да и в душевых квиддичных раздевалок никто никого не стеснялся. Но Забини излучали какой-то неукротимый дикий животный магнетизм. И дело не в дюймах или сантиметрах. И даже не в излишне демонстративной сексуальности. Дело в непоколебимой уверенности в собственной неотразимости. Не болезненной, не нарциссичной, пытающейся скрыть или компенсировать внутренне ощущение неполноценности, а вызванной любовью и принятием. — Шикарно! — восхищённо выдохнул Барти. Девон и Блейз вскочили, и начали раскланиваться. Все им аплодировали. Я тоже. И вполне искренне. — Но! Это ещё не всё! Давайте посмотрим и на нашу дикую кошечку, мисс Джиневру Уизли. Скажу вам, леопардовый принт её купальника кого угодно сведёт с ума! — Крауч закатил глаза, а картинка в колдовизоре сменилась. У меня отвисла челюсть. Джинни нанесли макияж, совершенно преображающий девушку. Это была одновременно и привычная мне с детства Джин — бойкая и смешливая младшая сестра Рона, и роковая красавица, прелести которой я заметил лишь сейчас. И когда она смотрела исподлобья раскосым взглядом, это выглядело... горячо! В листве мелькало то гладкое светлое бедро, чуть тронутое солнцем, то тугой рыжий локон, то обтянутая эластичной тканью высокая грудь, то узкая рука, роняющая цветок гибискуса на песок... Эта пластичность, подвижность, игра полутеней, создавали ощущение, что через джунгли шествует дикая кошка. — Это было очень горячо! — Барти демонстративно вытер взмокший лоб рукой. — Что ж, дорогие друзья, хочет ли кто-то объявить себя парой? От резкого перехода я немного потерялся и закрутил головой. В этот момент Фред притиснул к себе Чарли, сидящего между близнецами. Брату явно было неловко, что, впрочем, не отменяло его решимости. Я видел это по выдвинутой вперёд челюсти и по крошечной морщинке между бровями. — Мы составляем пару с Чарльзом Поттером! — заявил Джордж. — Чарли? — Да, я подтверждаю! — О, союз рыжих! Поздравляю! Может, кто-то ещё? Лаванда скользнула рукой по бедру сидящего рядом Седрика , и Диггори на миг повернулся ко мне. Я качнул головой в отрицательном жесте. — Мы с Лавандой решили попробовать составить пару, — сказал Седрик. — Интересно. А как же ваш трогательный поцелуй с Гарри Поттером? — протянул Барти и махнул палочкой. За его спиной замерцал экран, на котором Седрик склонялся надо мной. О, чёрт! Я даже не расслышал стрекота колдокамер. За пару дней они стали привычной частью интерьера, а звук их передвижения — фоновым шумом. — Он оказался невзаимным, — спокойно ответил Седрик и, вновь посмотрев на меня, улыбнулся поддерживающе. — Хм, не думал, что на своём веку мне удастся увидеть редкий вид мага, — задумчиво проговорил Крауч, подойдя к Седрику и рассматривая его сверху вниз. — Прошу прощения? — нахмурился Диггори. — Волшебник благородный, исчезающий вид, — заметил Барти, и Седрик мило смутился. Крауч повернулся ко мне, окидывая оценивающим взглядом. — Что в вас такого, Гарри Поттер, что будит в людях лучшие чувства? Я поднял брови. Лучшие чувства? Кажется, Барти меня с кем-то путает. — У меня нет ответа на данный вопрос, — пробормотал я. — Он был риторическим, — хмыкнул ведущий. — Итак, у нас сегодня сложились аж две пары. Джордж кашлянул, и Барти, развернувшись, поклонился. — Простите, одна пара и одно трио! Поздравляю и желаю всем остальным построить свою любовь! Видимо, фраза про любовь была кодовым словом, потому что стайка колдокамер замерла, а после стремительно улетела. — Поттер, а ты можешь ещё с кем-нибудь пососаться? А в идеале поплакать, а потом помять булки на песке? Я воззрился на Барти в возмущённом изумлении. — Что?! Твои рейтинги пробили потолок! Хейтеров у тебя тоже достаточно, но и они составляют небезразличное большинство. Людям нужны эмоции, а не глянцевые улыбки и питон в трусах. Хотя питон, тоже неплохо поднимает рейтинг. Забини радостно заржали. — Девон, Блейз, напоминаю, завтра в двенадцать у вас съёмки для рекламы. Джиневра, Флёр — у вас тоже. И будет конкурс. — Какой? — подал реплику Драко, всё время съёмки хранящий подозрительное молчание. — Борьба в грязи, — улыбнулся Крауч. — Мерлин, какая пошлятина! — выдохнул Малфой. — Впрочем, неудивительно. Ведь ведущий — паяц, а конкурсы — говно! Крауч, как ни странно, никак не отреагировал на прямое оскорбление. Лишь хмыкнул. — Участие не обязательно, — чуть склонив голову, заметил Барти. — Но приз многих заставит полезть в грязь и хорошенько в ней измазаться! — Какой? — уточнил Джордж. — Выигравший получает в своё распоряжение палочку на сутки. Глаза многих загорелись энтузиазмом. Чарли, так тот вообще дёрнулся. Понимаю его, если бы мне предложили вместо палочки метлу, предварительно её отобрав, я бы пошёл на борьбу даже с переломанными конечностями. А боёвка без артефакта фокусировки магии доступна только очень сильным и опытным магам. Потенциал брата был хорош, но он всё же не Дамблдор. И несмотря на то, что мне палочка была не так уж и нужна, я тоже выйду в ринг. И не ради возможности отправить пару Патронусов крёстному и Рону. А потому, что теперь заинтересован задержаться на шоу до выяснения отношений с Чарльзом. Мой взгляд предательски пополз к Драко, остановившись на статном силуэте и заякорившись там. Кому я, блядь, вру! Малфой тоже входит в список причин, по которым я полезу в грязь и хорошенько там извожусь, как сказал Барти. — Я бы хотел уточнить, все против всех или есть разделение по полу? — подал голос Крам, который не выпускал руки Луны из ладони. Барти улыбнулся, кивая болгарину. — Благодарю за уточняющий вопрос, Виктор. Конечно же для девушек и для парней отдельные ринги! Как вы разместились? — В нашем бунгало висит колдокамера, — недовольно заметил тот. Охренеть! У меня в номере хотя бы камеры нет. — Но не в санузле, — жёстко ответил Барти. — А на кровати — балдахин. Желаете приватности — задёрните шторы. Виктор недовольно дёрнул щекой, но спорить не стал. Близнецы переглянулись с Чарли. Седрик и Лаванда никак не отреагировали. Этому я не удивился, их отношения формальны. Но ведь это станет очевидно, при условии постоянного наблюдения. Впрочем, какая мне разница? Я встал, сказал в пространство: — Всем спокойной ночи! — и пошёл в сторону океана. Меня манила тонкая светящаяся флюоресцентная полоса в гребне прибоя.