Мальчик

      Осипший голос в моих наушниках выводил "Love you" с такой надрывной, дешёвой искренностью, что это было почти физически неприятно. Идеальный саундтрек к этому промозглому вечеру, к этой пустой остановке на окраине, куда меня занесло после репетиции этого дурацкого школьного спектакля. Я прижался спиной к холодной стенке павильона, вытащил сигарету, чиркнул зажигалкой. Дым, едкий и тёплый, смешался с паром от дыхания. Автобуса, по всем приметам, не будет ещё минут двадцать. Якудза на переговорах чувствуют себя менее брошенными, чем пассажиры на этом маршруте.       И тут я увидел его. Вернее, услышал. Громкий, резкий, абсолютно не вписывающийся в вечернюю слякоть смех. Он выскочил из-за угла, как пружина, в нелепом оранжевом худи, которое кричало в серости ноября. Наруто. Он что, преследовал меня по GPS? -Какаши! Я тебя за километр по запаху табака вычислил!- Он подлетел, запыхавшийся, с лицом, распахнутым навстречу всему миру.       Его щёки были красными от бега или от холода. Или от этой его вечной, нерациональной энергии. Я снял один наушник, позволив британскому вою смешаться с реальностью. -Это не запах, это аура. Отпугивает автобусы. И назойливых соседей. -Не соседей, а будущих лучших друзей!- Он бесцеремонно плюхнулся рядом на лавку, хотя места было на троих.       Его плечо почти касалось моего. Он вёл себя так, будто мы не случайно столкнулись раз пять за последний год на каких-то межшкольных сборищах, а были неразлучны с песочницы. -Сидишь тут один, как.. как маньяк-интроверт. Скучно же! -Я наслаждаюсь тишиной,- сказал я, затягиваясь- Это такое понятное, предсказуемое состояние. В нём нет сюрпризов. -Фу. Скукотища. Знаешь, я тут от ментов сбежал!- выпалил он, и его глаза заблестели азартом- Возле "Евросети" с Гаарой баллончиком рисовали. Ну, он рисовал, а я стоял на шухере. А они как вывернут из-за угла! Мы съебались. Он в одну сторону, я в другую. Думал, сейчас меня и мой портрет на доску почёта повесят.       Он говорил быстро, жестикулируя, размазывая по воздуху историю своего мелкого хулиганства. Я смотрел на него, на эту неостановимую жизненную силу, и думал, что вот она- та самая "безответная любовь", о которой пел хриплый голос в ушах. Только не к человеку, а к хаосу. К этому вечному, безнадёжному желанию оставить хоть малейший, самый кривой след, доказать, что ты есть. Боюсь, тебе твой юмор не поможет. Не поможет от чего? От скуки? От чувства, что ты невидим? От того, что мир слишком большой, а остановка- слишком пустая? -Глупо,- пробормотал я, больше себе, глядя на тлеющий кончик сигареты. -Ага! Безответно!- подхватил он, не расслышав или сделав вид- Как моя любовь к Сакуре! Вот где настоящий криминал. Вчера опять пытался её пригласить на кёрлинг. Представляешь? Я думал, это гениально, небанально же. А она посмотрела на меня как на тот самый камень для кёрлинга и сказала, что моё лицо её раздражает,- Он не выглядел убитым. Скорее, констатировал курьёзный факт- Ну почему? Я же симпатичный!       Я невольно фыркнул. Дым вышел клубком. -Может, проблема не в лице, а в том, что ты предлагаешь кёрлинг человеку, который по физре отлынивает? -А что предлагать?- Он повернулся ко мне всем корпусом, и его колено уперлось в моё- Эй, Какаши, ты взрослый, мудрый, из лицея для одарённых лоботрясов. Ну, предложи аперитив. Давай подольше посидим. Расскажешь мне про худшие свидания. Наберёмся горького опыта.       Он говорил это с такой искренней, деловой заинтересованностью, как будто мы собрались изучать квантовую физику, а не копаться в моём скудном романтическом прошлом. И самое странное- я не сказал "нет". Не сослался на автобус, на дела, на отвратительную музыку в наушниках. Я потушил сигарету, посмотрел на тусклое небо и сказал: -Аперитив- это алкоголь перед едой. У нас нет ни того, ни другого. -Значит, будет безалкогольный!- Он порылся в рюкзаке и с триумфом вытащил две банки какого-то чудовищного сладкого энергетика- Держи. Это как раз для философских бесед.       Я взял банку. Холодная, липкая. Совершенно отвратительно. Мы щелкнули кольцами одновременно. -Худшие свидания,- начал я, отпивая гадкую сладость- Это когда девушка весь вечер говорит о своём бывшем, который учится в медицинском. И ты чувствуешь себя не собеседником, а бесплатным психоаналитиком с очень узкой специализацией. -Бывало!- воскликнул Наруто- Только у меня она всё про Саске говорила! Про его волосы, про его молчаливость... Блин, да я сам про его молчаливость могу лекцию прочитать! -Или когда ты идешь в кино, а фильм оказывается таким плохим, что вы оба молчите всё время после, потому что не можете найти слов, чтобы описать этот провал. И этот провал становится вашим общим секретом и самым неловким воспоминанием. -А вот нет!- Он ткнул пальцем в воздух- Мы с Кибой как-то на ужастик пошли, такой тупой! Так потом два часа ржали, вспоминали, как там монстр споткнулся о ковёр! Это было лучшее!       Он говорил, и я слушал. Слушал его истории про провальные подарки, про сбежавших с квизов девушек, про то, как он однажды заснул в кафе от скуки. И я.. я смеялся. Сначала тихо, про себя, потом уже не скрывая. Потому что он рассказывал это не как трагедии, а как приключения. Каждая неудача в его изложении превращалась в анекдот, в крупицу абсурда, из которого он, кажется, строил свою вселенную.       А время близилось к нулю. Автобус должен был прийти через семь минут. Я смотрел на него, на его живые, яркие глаза, на то, как он размахивает руками, объясняя, почему дарить на первое свидание плюшевого лисёнка- это стратегически верно. И меня накрыло странное, почти паническое чувство. Почему я так смеюсь? Почему я всё ещё тут? Почему я, который ненавидит сюрпризы и ценит тишину, слушаю этого ураган в оранжевой кофте, пью эту бурду и откладываю момент, когда можно будет надеть наушник обратно и погрузиться в привычную, контролируемую меланхолию?       Как ты сумел привлечь моё внимание? Как яркая, аварийная вспышка на унылой дороге. Её нельзя игнорировать. На неё нельзя не смотреть, даже если она режет глаза и раздражает. Она нарушает весь порядок, весь тщательно выстроенный график движения. Ты ворвался, Наруто, со своими ментами, своей безответной любовью к Сакуре, своими банками энергетика и требованием рассказать про худшие свидания. И сделал это так, будто это самое естественное право на свете- требовать моего времени. Моих историй. Моего смеха.       На горизонте показались фары. Автобус. Время вышло. -Твой конь, Золушка,- сказал я, кивая в сторону приближающегося транспорта. -О! Точно!- Он вскочил, скомкав банку и метким броском отправив её в урну через всё крыльцо- Эй, Какаши, а давай пешком? Мне по пути. Ну, почти.       Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни тени сомнения, что я соглашусь. Что его "почти по пути"- это веский аргумент. И ведь действительно, мой маршрут лежал в другую сторону. Совсем в другую.       Я поднялся. Выбросил свою недопитую банку- уже не в урну, а просто под лавку, на что сам себе мысленно удивился. Сунул наушники в карман, заглушив наконец того, кто всё ещё хрипел про "Love you". В тишине стало как-то слишком шумно от собственных мыслей. -Пошли,- сказал я- Только без рассказов про кёрлинг. Я этот спорт не перевариваю.       Он засиял, как будто я подарил ему не прогулку по слякотным улицам, а целый остров. И мы пошли. Он- болтая без умолку, я- слушая, вставляя редкие колкости, и чувствуя, как где-то глубоко внутри что-то сдвинулось с мёртвой точки. Что-то опасное и необратимое.       И пока он, спотыкаясь о бордюры, изображал, как бегал от полиции, я ловил себя на мысли, которая обрушилась на меня с предельной, обескураживающей ясностью.       Похоже, я вляпался...       Вляпался по уши. В этого мальчика. В этот оранжевый, шумный, абсолютно непредсказуемый мир, где смеются над плохими фильмами, убегают от ментов и предлагают аперитив из энергетика на холодной остановке. И самое дурацкое, самое нелепое- мне совсем-совсем не хотелось выкарабкиваться.