По правилам нашего дома

Первая поездка в аквапарк случилась в июне, сразу как начались летние каникулы. Чан объявил об этом за ужином в последний день учёбы — буднично, между глотком чая и вопросом к Чонину, доел ли он рис. — Завтра едем в аквапарк, — сказал он, не поднимая глаз от телефона, где как раз открывал сайт с билетами. — В честь окончания учебного года. Феликс, ты заслужил. Феликс, который до этого молча ковырял палочками овощи, замер. — Что? — переспросил Феликс, не веря своим ушам. — Аквапарк, — повторил Чан, наконец отрываясь от телефона. — Новый открылся за городом, с горками и волновым бассейном. Я давно хотел вас свозить. А тут повод отличный — каникулы начались. — Ура-а-а! — завопил Чонин, который до этого момента возил машинку по краю стола и, казалось, не слушал. — Горки! Я хочу на горки! — На горки пускают только с шести лет, — заметил Минхо спокойно. — Но там есть детская зона. — Тогда я буду в детской зоне! — ничуть не расстроился Чонин. — И построю там замок из воды! Феликс не слушал про горки и замки. Он смотрел на Чана, потом на Минхо, и в его голове не укладывалось. Они что, забыли про его оценки по математике? — Подождите, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, напряжённо. — Но как же математика? Чан и Минхо переглянулись. — А что с ней? — спросил Минхо. — То, что по ней слабоватые оценки — не повод не выходить из дома. — Что? — Феликс сам не понял, почему это слово вырвалось с таким вызовом. Наверное, потому что внутри всё ещё жил тот двенадцатилетний мальчишка из детдома, который привык, что за «слабовато» бьют. Словом, взглядом, ремнём, но бьют. — Что? — Минхо поднял бровь. — Ты думал, мы тебя дома запрем с учебником? Феликс молчал и это молчание было красноречивее любого ответа. Минхо вздохнул. Не раздражённо — скорее, устало, как вздыхают, когда в сотый раз приходится объяснять очевидное. — Феликс, — сказал он, и его голос стал мягче. — Оценки — это не твоя вина. Это показатель того, где тебе нужна помощь. Но это не значит, что ты будешь сидеть за ней круглосуточно, понимаешь? Феликс смотрел на него. В горле стоял ком, который он никак не мог сглотнуть. Понимал ли он? Теоретически — да. Но где-то глубоко внутри, в том тёмном уголке души, где до сих пор жили тени прошлого, эти слова звучали как иностранный язык. Красивый, правильный, но пока ещё чужой. — Мы займёмся математикой позже, — добавил Чан, и его голос был теплее, чем у Минхо. — Лето длинное, успеем всё подтянуть. А сейчас — каникулы. Ты пахал весь год, Феликс. Да, по математике вышло не идеально, но по остальным предметам ты подтянулся. По корейскому вообще пятёрка. По английскому — твёрдая четвёрка. Это прогресс. Прогресс нужно отмечать. — Я… — голос Феликса дрогнул. Он хотел сказать «спасибо», но слова застряли. — Так что завтра едем развлекаться, — подвёл итог Минхо, как будто вопрос был решён. — Купальники приготовьте с вечера. Чонин, ты меня слышишь? Никаких сборов в последнюю минуту. — Я уже готов! — заявил Чонин, который, кажется, в своём воображении уже нырял в волновой бассейн. — У меня есть плавки с динозаврами! — Вот и отлично, — кивнул Минхо. Феликс сидел неподвижно. Внутри него что-то медленно, осторожно переворачивалось. — Можно я пойду собираться? — спросил он тихо. — Иди, — кивнул Чан. — И, Феликс… Подросток обернулся. — Мы гордимся тобой. Не только из-за оценок. Просто так. Феликс быстро кивнул и вышел из кухни. Ему нужно было побыть одному, чтобы никто не видел, как предательски щиплет в глазах, и как дрожат губы, которые он так и не научился растягивать в улыбку, когда чувства переполняют через край. Но в этот раз это были не слезы страха или обиды. Это были слезы облегчения — огромного, как волна в бассейне, в котором он завтра будет плавать и, может быть, впервые за долгое время позволит себе просто быть счастливым.

***

На следующий день уже к одиннадцати они и правда оказались в аквапарке. Огромный комплекс сверкал на солнце стеклом и водой. Повсюду слышался смех, визг, шум падающей воды и ритмичная музыка, доносящаяся из динамиков. Чонин, едва переступив порог раздевалки, замер с открытым ртом, разглядывая разноцветные горки, изгибающиеся над территорией, как гигантские змеи. Его глаза горели восторгом человека, впервые увидевшего чудо. — Папа Минхо! Это самая высокая горка? А мы на неё пойдём? А вон та, с трубой, она страшная? А почему вода синяя? — Потому что в ней отражается небо, — ответил Минхо, придерживая сына за плечо, чтобы тот не умчался в неизвестном направлении. — Сначала жилет. Чонина облачили в ярко-оранжевый спасательный жилет с надувными вставками. Малыш тут же стал похож на маленького космонавта, готовящегося к выходу в открытый космос. Феликс наблюдал за этой сценой, стоя чуть поодаль и застёгивая ремешок на шлёпанцах. — Феликс, тебе тоже дать? — спросил Чан, кивая на жилет, который держал в руках. — Тут глубокие бассейны есть. — Нет, — отказался Феликс быстрее, чем сам успел подумать. — Я не маленький. Он тут же пожалел о резкости тона, но Чан лишь улыбнулся и пожал плечами. — Как хочешь. Но если передумаешь — они там, у входа, целый штабель. Феликс кивнул, но мысленно поклялся, что не передумает. Ему тринадцать, он не будет плавать в этом дурацком жилете, как дошкольник. Он справится сам. Но когда они вышли из раздевалки на открытую территорию, его уверенность слегка пошатнулась. Вокруг было слишком много людей. Полуголых, шумных, брызгающихся. Дети с визгом носились мимо, взрослые неторопливо шли к лежакам, и у всех были открыты руки, ноги, спины. Феликс вдруг остро осознал, что на нём самом только плавки. И больше ничего. Он скрестил руки на груди, потом опустил — жест получился слишком заметным. Потом снова скрестил. Ему казалось, что все смотрят на него, хотя, конечно, никому не было до него дела. Но шрамы — бледные, почти незаметные на первый взгляд, но всё ещё различимые, если приглядеться, вдруг начали чесаться, хотя не беспокоили его уже много месяцев. Он знал, что они там. Знал, что Минхо и Чан видели их. Знал, что они не спрашивают. Но чужие люди… — Феликс, ты идёшь? — голос Минхо вырвал его из размышлений. Тот уже держал Чонина за руку и направлялся к указателю «Детская зона». Малыш подпрыгивал на месте, не в силах сдерживать нетерпение. — Да, — ответил Феликс. — Я с ним побуду, — сказал Минхо Чану, кивая на Чонина. — А вы идите на горки. Встретимся через час у лежаков. Чан повернулся к Феликсу и подмигнул. — Ну что, начнём с самой высокой? Феликс неопределённо пожал плечами, всё ещё чувствуя себя неуютно в собственной коже. Но Чан, казалось, ничего не замечал, или делал вид, что не замечает, что было ещё лучше. Он просто шёл вперёд, и Феликсу ничего не оставалось, как идти следом. Первая горка называлась «Торнадо» и представляла собой огромную воронку, в которую сбрасывали на надувных кругах. Очередь двигалась быстро, и уже через несколько минут они стояли у самого верха, глядя, как очередная пара с визгом исчезает в трубе. — Садимся вдвоём, — сказал Чан, беря круг у инструктора. — Ты спереди, я сзади. — Почему это я спереди? — тут же напрягся Феликс. — Потому что я тяжелее, и если сяду впереди, мы перевернёмся, — Чан говорил это с абсолютно серьёзным лицом, но в глазах плясали смешинки. — Законы физики, ничего личного. Феликс хмыкнул, но спорить не стал. Когда они устроились в круге и инструктор дал отмашку, желудок Феликса на мгновение провалился куда-то в пятки. Первый спуск был крутой, почти вертикальный, и он не успел даже испугаться, как они уже вылетели в огромную чашу, закрутились по спирали, поднимаясь всё выше и выше по стенкам воронки. Ветер свистел в ушах, вода брызгала в лицо, и Феликс вдруг понял, что кричит. Не от страха — от чистого, незамутнённого восторга. Когда круг наконец вынесло в спокойную воду финишного бассейна, он всё ещё смеялся — впервые за этот день по-настоящему. — Ну как? — спросил Чан, выбираясь из круга и протягивая ему руку. — Ещё раз! — выпалил Феликс, даже не успев подумать. Чан рассмеялся. — Сначала попробуем другие. Тут их восемь штук. Они пошли на следующую горку, потом на третью, потом на четвёртую. Где-то между «Камикадзе» и «Свободным падением» Феликс перестал думать о шрамах. Они остались где-то там, за пределами аквапарка, а здесь были только вода, скорость и ветер. Чан, запыхавшийся не меньше Феликса, объявил перерыв, и они пошли к лежакам, где их уже ждали Минхо и Чонин. Малыш, увидев брата, бросился к нему и начал взахлёб рассказывать про детский бассейн, про фонтанчики, про то, как он «почти победил волну». — А ты был на самой высокой горке? — спросил он, задрав голову. — Был, — ответил Феликс, всё ещё тяжело дыша, но улыбаясь. — И не страшно? — Немного, — признал он и, покосившись на Чана, добавил: — Но законы физики спасли. Чан фыркнул в кулак, а Минхо, не поняв шутки, поднял бровь, но ничего не сказал. Он протянул Феликсу бутылку с водой и полотенце. — Пей. И отдохни немного. Феликс взял воду, сел на лежак и вдруг поймал себя на том, что больше не скрещивает руки на груди. Он сидел, расслабленно откинувшись назад, подставляя лицо солнцу, и чувствовал, как по спине стекают капли воды — обычной, тёплой, летней воды. И если кто-то смотрел на него — он этого не замечал. Ему было всё равно, потому что здесь, среди шума, брызг и смеха, он был просто мальчишкой на каникулах. Просто собой.