Эфирные помехи

Студийный свет жарил нещадно. Кирпичная стена за спиной, казалось, нагрелась до температуры сауны, а красный бесформенный диван-мешок, на котором они расположились, предательски проминался, заставляя их скатываться друг к другу. — Камера, мотор! Поехали! — крикнул режиссер откуда-то из темноты за софитами. Влад привычно натянул на лицо самую обаятельную улыбку, поправил спадающую на глаза прядь и бодро начал: — Здравствуйте, дорогие телезрители телеканала МУЗ-ТВ! С вами Влад Соколовский… — …и Дмитрий Бикбаев! — тут же подхватил Дима, чуть толкнув его плечом. — А вместе — дуэт «БиС»! И мы начинаем наш «Эго Чарт»! Всё шло как по маслу. Они были в ударе: шутили, перебивали друг друга, обсуждали Мадонну и спорили о музыкальных вкусах. Влад чувствовал себя рыбой в воде. Энергия пёрла через край, адреналин бурлил в крови — всё, как он любил. Они добрались до блока про подарки от поклонниц. — Честно говоря, в каждом городе девчонки дарят мне такие черные маленькие визиточки с пожеланиями… — начал Влад, активно жестикулируя. — Это уже как наша традиция… Он повернул голову к Диме, ожидая привычной колкой ремарки или поддержки, но вместо этого замер. Дима не смотрел в камеру. Он смотрел на Влада. Его взгляд был расфокусированным, немного шальным, а пухлые губы, которые гримеры всего десять минут назад покрыли прозрачным бальзамом, медленно, почти демонстративно разъехались. Кончик розового языка скользнул по нижней губе, влажно очерчивая контур. Влад моргнул. В голове, где секунду назад стройными рядами стояли слова сценария, вдруг образовалась звенящая пустота. — Э-э… традиции… да, — выдавил он, чувствуя, как жара в студии становится невыносимой. — Самые дорогие… э-э… подарки… это… Дима чуть прищурился, заметив замешательство напарника, и, не меняя позы, снова облизнул губы — теперь медленнее, с явным, почти неприличным удовольствием. — …это блокноты! — почти выкрикнул Влад, панически пытаясь вернуть контроль над речью. — Ручки! Чтобы писать! Потому что… — Стоп! — рявкнул режиссер. — Соколовский, ты чего завис? Текст забыл? Еще раз, с момента про визитки. Соберись! Влад выдохнул, проводя ладонью по лицу. — Да, сорри. Жарко просто. Давайте. — Камера! Мотор! — …Это уже как наша традиция! — Влад попытался вернуть прежний задор, но боковым зрением он видел Диму. Тот сидел, вальяжно откинувшись на красном мешке, скрестив ноги в узких джинсах, и выглядел как воплощение невинности. Но стоило Владу только начать фразу про «книжки и листки бумаги», как Дима слегка прикусил нижнюю губу зубами, оттягивая ее вниз, а затем резко отпуская. Влад поперхнулся воздухом. — И очень важно… чтобы всегда… — он сбился, взгляд невольно метнулся к губам Димы. — Чтобы под рукой… было… что-то… твердое. Повисла тишина. Кто-то из операторов сдавленно хихикнул. Дима рядом откровенно заржал, прикрываясь сценарием. — Стоп! Влад, какое «твердое»? Там про ручки речь! — голос режиссера звучал уже раздраженно. — Перерыв пять минут. Проветритесь. Влад вскочил с бесформенного кресла, чувствуя, как горят уши. Он схватил Диму за рукав серого кардигана, практически сдергивая того с места. — Поговорить надо. Сейчас. Дима лишь ухмыльнулся, позволяя утащить себя в сторону гримерок. Едва за ними захлопнулась дверь тесной гримерной, Влад развернулся, прижимая Диму спиной к большому зеркалу, окруженному лампочками. — Ты что творишь? — прошипел он, нависая сверху. — Мы так до утра будем снимать этот чертов чарт! — А что я творю? — Дима смотрел на него снизу вверх, и в его глазах плясали бесята. — Я просто слушаю своего коллегу. Внимательно. — Ты… ты специально! — Влад уперся руками в зеркало по обе стороны от головы Бикбаева, блокируя пути к отступлению. — Ты облизываешься как… как кот, который сметаны обожрался! Я текст забываю! — О, так я тебя смущаю? — Дима подался вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. Его голос упал до вкрадчивого шепота. — Великий Влад Соколовский, любимец девчонок, смущается от того, что я просто увлажняю губы? Он сделал это снова. Прямо глядя в глаза Владу, медленно провел языком по верхней губе, оставляя влажный след. У Влада внутри что-то оборвалось. Весь гнев, всё раздражение от неудачных дублей моментально переплавились в тягучее, горячее возбуждение. — Ты доиграешься, Бикбаев, — выдохнул Влад, уже не пытаясь сдерживаться. Он рывком притянул Диму к себе, впиваясь в эти невозможные, провоцирующие губы. Поцелуй вышел резким, голодным, со вкусом мятной жвачки и гримерного блеска. Дима охотно ответил, его руки тут же зарылись в длинные волосы Влада, притягивая ближе. Он приоткрыл рот, позволяя языку Влада проникнуть внутрь. Голодные, влажные движения языка, прерывистое дыхание, смешивающееся в один ритм. Дима застонал, глубоко и гортанно, когда почувствовал, как твердое бедро Влада вжимается в его собственное, создавая то самое давно назревающее трение. Атмосфера гримерки мгновенно наэлектризовалась. Влад прижался тесном всем телом, позволяя Диме почувствовать, насколько сильно тот на него влияет. Он куснул нижнюю губу Димы — ту самую, что дразнила его последние полчаса, — и Дима тихо выдохнул ему в рот, подаваясь бедрами навстречу, ища контакта. Его руки сползли со спины Влада ниже, крепко обхватив его ягодицы, прижимая еще ближе. — М-м… Влад… — простонал Дима, когда губы Соколовского переместились на его шею, находя чувствительную точку под ухом. Теплый, влажный язык обвел контур ушной раковины, а зубы легонько зацепили мочку. Дима вздрогнул, и его пальцы впились в плечи Влада. — «Что-то твердое», значит? — ехидно прошептал Дима, запрокидывая голову, чтобы дать Владу лучший доступ. Его голос звучал хрипло, срываясь на низких нотах. — Заткнись, — прорычал Влад, оставляя горячий засос на светлой коже, прямо над воротом футболки. Он чувствовал, как под его губами бьется жилка, как кожа Димы покрывается мурашками. — Если это увидят в кадре, я скажу, что это у тебя аллергия на Стиви Уандера. Дима рассмеялся, но смех быстро перешел в стон, когда рука Влада скользнула под его серый свитер, оглаживая горячую кожу спины. В этой тесной гримерке пахло лаком для волос и пудрой, но для них сейчас не существовало ничего, кроме этого электричества, трескавшегося между ними. Влад опустил руку еще ниже, ладонь скользнула по пояснице и плотно обхватила одну из упругих половинок, сжав ее сквозь джинсы. Дима резко выдохнул и впился зубами в губу Влада в ответ, а его собственные руки опустились на талию Соколовского, пытаясь добраться до металлической пуговицы на его джинсах. В дверь настойчиво постучали. — Ребята! Две минуты! Вас ждут на площадке! Влад замер, тяжело дыша, уткнувшись лбом в плечо Димы. Дима погладил его по спине, успокаивая, хотя его собственное сердце колотилось как бешеное. — Пойдем, — шепнул Дима, поправляя растрепавшиеся волосы Влада. — Доснимем про «Катю», которая не берет телефон, и поедем домой. — А дома? — Влад поднял на него потемневший взгляд. Он все еще стоял так близко, что Дима чувствовал его тепло и учащенное дыхание на своем лице. Дима хитро улыбнулся, и его губы снова были влажными и припухшими — но теперь уже от поцелуев. Наклонившись, чтобы прошептать прямо в ухо Владу, губы слегка касались раковины, вызывая новый трепет: — А дома мы продолжим этот «разбор полетов». Я посмотрю, что там у тебя такое «твердое» под рукой. И найду ему… самое правильное применение. Подробно. Очень подробно. Влад вздохнул, закрыв глаза на секунду, и ухмыльнулся, вытирая тыльной стороной ладони смазавшийся грим с губ. По его шее и щекам разливался румянец, а в глазах стоял вызов и нетерпение. — Ловлю на слове. Они вышли из гримерки, снова превращаясь в идеальный дуэт «БиС», но каждый раз, когда во время съемки взгляд Димы падал на Влада, в эфире чувствовались явные помехи.