touches

      Ландо грызет твердый пластиковый кончик синей гелевой ручки и пытается не сломать её же от того, как сильно сжимает. Он, возможно, чересчур злобно грызет её и пялится на выход из аудитории, потому что к нему подходит Карлос и кладет руку на плечо, чтобы привлечь внимание.       Норрис вздрагивает, резко поворачиваясь к другу, пытаясь сделать более менее нормальное и спокойное лицо, но у него явно не получается, потому что к нему садятся на стул рядом.       Только сейчас Ландо понимает, что пальцы слишком напряжены от хватки на ручке, а боль в зубах неприятно отдается прямо в десна и челюсть. Колпачок ручки выглядит просто отвратительно. Точнее от колпачка осталось только лишь название, и он сейчас напоминал, скорее, просто непонятное нечто из пластика. Непонятная херня. Ландо морщится при его виде.       Он ненавидит свою тупую привычку грызть предметы во время нервных ситуаций. В школе ни одна ручка не ходила целой, но и тогда у него было их штук двадцать в запасе, а сейчас, учась в университете, когда у него одна ручка аж с сентября, учитывая, что сейчас середина декабря, потеря колпачка кажется довольно трагичной, ведь ему придется покупать новую ручку. Он тыкает ручкой в парту, и стержень, из-за отсутствия препятствия сверху, просто выскакивает и не даёт собой писать. Действительно придется покупать новую. Эта была куплена два дня назад.       Ландо наконец обращает своё внимание на Сайнса, теперь смотревшего на него с очень явным пониманием и очень горящим интересом. Он не собирается говорить первым, и ждёт когда это сделает Ландо. — Что? — он наконец-то решает начать диалог спустя пару минут тишины, при этом кидая с места уже ни на что негодную ручку в мусорное ведро, промахиваясь. Не долетает. — Ты пялишься. — Я знаю, что пялюсь. Ты не открыл мне Америку, — Норрис недовольно вздыхает и встаёт со своего места. Он поднимает ручку с пола и кидает её в мусорку, будто на зло, ещё раз промахиваясь, несмотря на то, что стоит в шаге от ведра, — блять, серьезно? — он поднимает ручку и в этот раз уже попадает в мусорку. — Они встречаются? — вопрос в лоб. Ландо понимает, кого Карлос имеет ввиду. Оскар и Лили, на которых он ревностно смотрел последние десять минут.       Норрис, к слову, не знает, встречаются ли они. Но ему кажется, что да. Даже если они это не офишировали, и Оскар не говорил ему об этом (а это уже обидно, они ведь друзья). Лили просто его одногруппница, она милая и добрая, зла на неё Ландо совершенно не держит. Не может. Она слишком светлый человек, не заслуживающий этого. Единственный, на кого злится в этой ситуации Ландо, так только на себя. Он с девушкой хорошо общается с первого курса. И, если честно, именно благодаря ему Лили познакомилась с Оскаром.       Оскар, когда Ландо только поступил, был также только на первом курсе, но они учатся на разных специальностях, поэтому пересекались крайней редко. Они познакомились ближе к Новому Году, когда искали добровольцев, чтобы украсить университет к празднику. Тогда они оба вызвались ставить ёлку на первом этаже в центре холла. Это было седьмое декабря, которое Ландо помнит слишком отчётливо. Тогда Карлос, стоящий рядом с ним, тыкал его локтем в бок, чтобы он не пялился на Оскара при первой встрече настолько неприлично и очевидно. Тогда все и началось, так и подружились. Уже через год они выпускаются, а всё также самые близкие люди друг другу. Правда есть маленькое «но», мешающее Ландо спокойно спать и существовать. Глупая влюбленность в Оскара ещё с первого курса, с того самого седьмого декабря. Тогда ему показалось, что это лишь временно, что потом всё будет хорошо, но это самое хорошо так и не произошло, и поэтому Ландо уже несколько лет сильно безответно влюблен и сгрызает ручки от ревности. — Нет. Да. Может быть? Я не знаю, — перебирает Норрис, так и не найдя ответа на вопрос. Он садится обратно на стул, начиная вертеть в руках брелок с лисой, закреплённый на чехле. От Оскара. — Может тебе стоить это узнать? — Сайнс, безусловно, говорит правильные вещи. Ландо бы правда вначале стоило узнать, встречаются ли они, чтобы понимать, идти ему топиться сейчас или пока ещё шансы остались. — К тому же, ты знаешь, что Оскару и парни нравятся, ты мне сам говорил. Не думаешь о взаимных чувствах? — Ты бы видел, как она смотрит на него, Карлос, — разочарованно выдыхает Ландо, пряча лицо в ладонях и опускаясь на парту, неприятно стукаясь лбом, — и как он смотрит на неё. — И как он смотрит на тебя, — либо Карлос знает что-то, о чем не знает Норрис, либо же это попытка поддержать друга. — Ты меня так утешить пытаешься? — Ландо поднимает голову с парты, опирается головой на свою руку, скользя взглядом по лицу Сайнса. — Неудачно, если тебе интересно.       Затем Норрис смотрит сквозь одногруппника, пока он ему что-то говорит. В дверях кабинета стоят Оскар и Лили, пока он ей показывает что-то на её телефоне. «Они выглядит гармонично друг с другом» — появляется мысль в голове. И он никогда не отрицал этого. Ведь они действительно подходят друг другу. Это было понятно с их знакомства. Они так хорошо дополняют друг друга. Лили явно тот самый человек, которые должен быть с таким, как Оскар. Ландо же ходячий безалаберный хаос, несущий его с собой повсюду. Если они и вправду встречаются, то он искренне рад. Они выглядят так, будто ещё давно должны были начать. Но внутри больно, колюче и ревностно прорастает, словно самая шипастая роза, «я хочу быть вместо неё».       Они говорят о чем-то минут десять, и Лили так и ищет повод дотронуться до Оскара, но он, будто предугадывая её движения, иногда слишком сильно отводит руку назад, прячет её за спиной или же плечом поддается в сторону. Выглядит немного неловко. Она явно влюблена в него. Норрис уверен, что Оскар тоже, но не привык проявлять это перед всеми. В этом весь он. Оскар, да. — Ты меня слушаешь, cabrón? — обращение на испанском возвращает Ландо обратно на землю. Он отводит взгляд от дверного проёма, как раз в тот момент, когда Оскар прощается с Лили, и они расходятся, — cabrón? — Не слушаю, Карлос, — резко отвечает Ландо, но тут же понимает, как это грубо это звучало, — извини, задумался, — Лили проходит вдоль их ряда, что-то набирая в телефоне. Она проходит мимо, но почти сразу оборачивается, понимая, что пропустила их. — Привет, — она машет и радостно улыбается, тут же отвернувшись обратно, обнимается с подругой. Хотел бы Норрис сейчас быть такой же счастливой как она, но сегодня пока что не появлялось такой возможности. — Привет, — одновременно здороваются он и Карлос, сразу же слегка пихая друг друга в бок локтями, улыбаясь. Возможно, сегодня всё не так уж и плохо.       Девушка активно, но слишком тихо, чтобы только им было слышно, рассказывает что-то Кармен, подруге с самого детства Лили, с которой они специально поступили вдвоём. Он не вслушивается в разговор специально, лишь улавливая отдельные слова. Кажется, там мелькнуло «Ландо»? Или ему послышалось? Это не его дело, в любом случае. — Повторишь, что говорил? — спрашивает Ландо, при этом смотря на Лили ещё несколько секунд, прежде чем наконец-то обратно повернуться лицом к Карлосу, поняв, что ему не отвечают. Но рядом с ним пусто. В дверях мелькает бордовая кофта. Ушел.       Ландо разочарованно утыкается в телефон. Не то чтобы ему не было с кем общаться, даже наоборот. Он душа группы, подойдя к кому-то угодно, он сразу же вольётся в диалог и ему будут рады. Он сердце группы и залог её сплочённости, и без него было очень тяжело, потому что количество решённых им конфликтом не пересчитать на пальцах рук и ног. При этом Ландо ещё может похвастаться и количеством друзей со всех курсов, и даже среди преподавателей! За первый семестр первого курса не было бы человека, который не слышал его фамилию хотя бы раз. Его любят все. И это всё, к чему он всегда стремился, но сейчас это почему-то кажется настолько ненужным и невесомым.       И при этом Ландо ломает стереотип о том, что такой, на первый взгляд, «ветреный человек», плохо учится. Он всем гордо показывает зачётку, состоящую лишь из пятерок и трех четвёрок. Тяжелее всего было с физикой, но именно тогда ему на помощь и пришел Оскар. Научил всему и теперь вместо тройки у Ландо твердая четыре.       Все его раздумья приводят к Оскару. Норрис старается не думать о нем, потому что от этого начинает болеть голова, но абсолютно всё, каждая мелочь напоминает о нём. Слушать плейлист в спотифае сложнее, потому что каждый второй трек напоминает о нём, так ко всему этому у них ещё и общий профиль. Отвлечься на что-то в классе Норрис не может. Просто не может, потому что даже белый мел напоминает об Оскаре! Оскар заполняет собой все свободные мысли, а заполненные вытесняет даже тогда, когда не рядом. Норрис хочет, чтобы его чувства исчезли также быстро, как и появились, потому что так было бы проще       Ландо думает о том, что ему хочется как можно скорее вернуться домой и лечь спать, потому что сегодня ночью он спал, если повезёт, два часа, из-за частых подъемов. Самое обидное, что после подъёма ещё не получается уснуть по часу. А ещё сильнее ему хочется к Оскару. Как обычно встретиться после пар и пойти к нему, чтобы он приготовил любимую вкусную пасту для Ландо, и потом они вместе завалились смотреть Марвел.       Из раздумий выводит вибрация телефон. Разблокировать его получается лишь с третьего раза, потому что пальцы решили, что сегодня они не будут попадать по нужным цифрам. оск, 8:58 После пар ко мне?       Ландо думает о том, что его услышали сами Боги, хотя он в них не верит. Возможно, Оскар просто умеет читать его мысли. Хотя в это он тоже не верит.       Радостное «ДА» капсом моментально отправляется в чат. Ландо потягивается, а в голове рой беспорядочных мыслей наконец-то успокаивается и наступает тишина. Он оглядывается назад, замечая на себе хитрый взгляд Кармен и Лили. — Ландо! Надеюсь, ты не забыл про меня, — на стул резко садится Карлос, и Ландо отрывает взгляд от девушек позади, переводя его на пришедшего друга. — Ты бросил меня одного, — показательно обижается Норрис, надувая нижнюю губу.       Он хочет добавить что-то ещё, но в аудиторию заходит преподавательница. Она прерывает его, и наступает гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком её каблуков. Ландо уже не может дождаться конца этого наискучнейшего дня, чтобы наконец-то прийти домой к Оскару и уснуть у него. Но надо постараться дожить хотя бы до перемены, чтобы встретится с Пиастри на ней.

***

      Ландо наспех прощается с ребятами из группы, исчезая из кабинета практически моментально, даже не дождавшись звонка. Он сбегает вниз по лестнице, залетает в раздевалку и снимает куртку вместе с вдетым в её рукав шарфом с крючка, решая одеться прямо на улице, потому что меньше чем через две минуты толпа студентов снесет его полностью, не оставив даже косточек. Все хотят домой. Проходя турникет, он видит сквозь окна на этаже мёрзнущего Оскара, стоящего под козырьком. А ещё идёт снег. Так что он стоит весь в снегу.       Норрис толкает дверь, и холодный воздух тут же ударяет в лицо, несколько снежинок опускаются на волосы и одежду. Солнце уже давно зашло, на улице темно, и из света остались лишь бледный свет фонарей. — Ландо, куртку надень, — звучит сбоку справа довольно обеспокоенно, а из рук тут же забирают рюкзак, — холодно. — И я тебя рад видеть, Оск! — радостно произносит Ландо, отходя от двери в сторону, чтобы не мешать другим выходить, поворачивается лицом к Оскару. Он лениво накидывает шарф себе на шею, не удосужившись даже немного завязать его, чтобы она была закрыта, надевает куртку и, застегнув её, наконец-то обнимает Пиастри, стоявшего рядом с ним. — Сильно замёрз пока ждал меня? — Не, я недолго стою, — он проводит рукой по вставшим кудрям на затылке, тут же чувствуя, как в его руках вздрагивают, но поддаются навстречу, — капюшон надень. — Мне не холодно, — Норрис разрывает объятия, к своему же собственному разочарованию, потому что на улице всё же не лето, и забирает рюкзак из рук Оскара, закидывая его себе за спину на одной лямке. — Тогда дай я тебе шарф нормально завяжу, — он тянет Ландо к себе поближе за незастегнутый воротник куртки, и они становятся почти впритык. Пиастри завязывает шарф по нос, и остаются видны лишь глаза, — а потом ты жалуешься, что ты заболел. — Ты мне киндеры покупаешь, если я болею, — Ландо поправляет шарф, чтобы он не так сильно давил, — может я только поэтому с открытым горлом хожу. — Я тебе их и просто так покупаю. Пошли, замёрзнешь, — Оскар вздыхает, но на лице появляется лёгкая улыбка.       Они спускаются по лестнице, направляясь в сторону дома Пиастри. Ландо увлеченно рассказывает о прошедшем дне: как он помогал отвоевать актовый зал для репетиции новогодней сцены у их преподавательницы физики, а потом за это помогал ей таскать с четвертого этажа на второй компьютеры. Зато первокурсники счастливые, потому что их сняли с пар! Ландо активно жестикулирует руками, случайно задевая ими Оскара, идущего почти впритык к нему.       Норрис периодически трёт ладони между собой. Покрасневшие от холода пальцы неприятно покалывают и дрожат. Щеки и нос, несмотря на то, что были долго закутаны в вязаный теплый шарф, тоже покраснели. Оскар поднимает взгляд в ночное небо, и на лицо сразу же падает несколько снежинок, что заставляет его поморщиться. Сегодня обещали метель, но на ветра даже не было намека: снег спокойно падает крупными хлопьями. Он переводит взгляд на Ландо. « Killswitch Lullaby — Flawed Mangoes » — У тебя все пальцы покраснели, — он берет в свою руку, с надетыми на нее варежками, голую руку Ландо, сжимая её, — вторую тоже дай.       Они останавливаются напротив друг друга прямо под фонарем, что казалось вот-вот и отключится из-за того, насколько слабо светил и изредка моргал. Пиастри берет вторую руку Ландо в свою, сжимая их. Он поднимает их чуть выше, останавливаясь прямо у своего рта. Замёрзшие пальцы опаляет горячее дыхание. Оскар медленно и легко растирает их.       Норрис хочет пошутить, но замирает, как только понимает, насколько близко они стоят друг к другу. Он забывает дышать, видя, как его пальцы пытаются согреть. Он не понимает, от чего именно дрожит: от горячего дыхания на руках или же от пробирающегося до костей холода. Ещё он понимает, что пора перестать ходить зимой в кроссовках. — Когда ты начнёшь носить перчатки? — Пиастри снимает варежки и протягивает Ландо. Они так стоят несколько секунд, пока он не вздыхает и не натягивает их самостоятельно на покрасневшие руки. Ландо отмирает. — У тебя самого руки замёрзнут, — теперь уже он накрывает своими руками в варежках, слегка трясущимися, руки Оскара. — До дома успею дойти.       Ландо смотрит на руки Пиастри в своих, так и не решаясь перевести взгляд выше. Он знает, что если сделает это, то не сможет отвернуться, и ему всё сразу станет понятно.       Из-за активного диалога (по большей части с самим собой) шарф сполз, и теперь снег попадает на щеки и тает практически сразу. Оскар смотрит как заворожённый. Белые снежинки, видимые лишь на несколько секунд, на загорелой коже смотрятся очаровательно. Он высвобождает правую руку и протягивает её к чужой щеке, еле ощутимо касаясь её.       Ландо вздрагивает от прикосновения пальцев, всё ещё сохранивших тепло, и наконец поднимает взгляд выше, сталкиваясь им с Оскаром. Сейчас он в очередной раз убеждается, насколько красиво карие глаза контрастно смотрятся с бледной кожей. Ещё он убеждается в том, насколько бывает невнимательным, потому что сейчас они стоят практически в притык, и разделяет их лишь рука Оскара в его.       Ландо пару раз открывает рот, пытаясь сказать что-то, но все слова словно вылетели из головы, и в ней крутится лишь одно «блять, блять, блять, блять». Он снова пытается сказать что-то, но получается лишь охрипшее «Я…». Оскар не даёт просто попытаться закончить фразу, наконец наклоняясь и притягивая к себе лицо Ландо.       Ландо случайно слегка оступается, делая два мелких шага назад, отстраняясь от Оскара, но он тянет его на себя, теперь уже перекладывая руку на талию, крепко удерживая, а рука на щеке ложится на затылок, притягивая обратно, и они вновь сталкиваются губами. Норрис крупно вздрагивает, хватаясь за чужие плечи. Его потрескавшиеся и в свежих ранках губы резко контрастируют с губами Оскара: нежными, ухоженными и, кажется, с нанесенной шоколадной гигиеничной, той самой, которую он сам купил ему в шутку месяц назад. Ландо кажется, что всё это слишком нереально, потому что мечтал он об этом слишком долго. По нижней губе проводят языком, а тело вновь покрывается мурашками. Пиастри отстраняется, все ещё крепко удерживая его. — Ты… — Ландо пытается вновь подобрать слова, но голова совершено пустая, будто он никогда и не знал букв и слов. Он выдыхает через рот, а зубы отдаются неприятной болью от мороза, — блять, — то самое единственное слово, крутившееся на языке так долго, наконец вылетает. — Я люблю тебя, — скромная, но довольная улыбка трогает лицо Оскара. Для них ничего вокруг больше не имеет значения, слабый свет фонаря теперь не отвлекает, как до этого, а снег больше не кажется таким холодным и неприятным. — Блять, Оск, — Ландо притягивает Оскара к себе, оставляя холодный, короткий и смазанный поцелуй, — я тоже тебя люблю. Но пойдем сейчас домой, хорошо? У тебя руки красные.       Пиастри смотрит на свою руку, которая до этого лежала на кудрявом затылке. Пальцы и вправду начали краснеть и неприятно покалывать. Он кивает, но оба так и не двигаются с места. Они смотрят друг на друга, гуляя глазами по раскрасневшимся лицам. — Пошли, — Ландо отводит взгляд и берет Оскара за руку, наконец заставляя их сдвинуться с места.       Они идут в тишине, но не напряжённой, а скорее неловкой, даже не смотря на то, что признались в своих чувствах, и те оказались взаимными. Заговорить они так и не решаются, доходя до дома не промолвил ни слова.       Оскар открывает квартиру и, переступив её порог, они наконец отпускают руки. Он снимает куртку и обувь, потряхивая головой от так и не растаявших на ней снежинок. Ландо оборачивается, понимая, что к нему всё также стоят спиной и не решаются повернуться первыми. Он решает взять ситуацию в свои руки.       Он берет Оскара за запястья, свободной рукой разворачивая его лицом к себе и притягивая, мягко целуя. Раннее еле ощутимое напряжение в теле спадает полностью, когда ему отвечают взаимностью. Всё-таки это действительно та самая шоколадная гигиеничка. — Ты пользуешься ей, — Ландо, отстранившись, проговаривает мысли в слух. — Чем? — Шоколадной гигиеничкой, — Оскар несколько раз моргает, словно пытаясь понять о чем речь, а потом на лице вновь появляется улыбка. — Пользуюсь.