Sel il mio destino

Джисон никогда не влюблялся так быстро. Серьезно, это кажется просто, ну, глупым. Потому что они познакомились в сентябре, в новой группе по итальянскому. Просто оказались — на одной парте в левом ряду. Оба в рубашках в странную клетку, со стаканами кофе из старбакса и чёрными ручками. Парня зовут Минхо. И у него просто очаровательное произношение, отросшие корни на крашенных в блонд волосах и какие-то сладкие духи, название которых Джисон все еще не запомнил. На третьем занятии Джисон зовёт его выпить кофе. Через два дня Минхо пишет ему и приглашает в театр. Даже не врет, что кто-то там заболел, а прямо — зовёт Джисона в театр. Прям на свидание, прям белыми буквами на чёрном облачке сообщения. Черт, Джисон тогда понимает, что у него даже нет чего-то достойного, блять, похода в театр. Спектакль оказывается красивым, интересным и сложным, и как бы Джисон не старался — следить за происходящим на сцене, за музыкой на водосточных трубах и кофейным автоматом, он снова и снова возвращается взглядом к Минхо — в аккуратной рубашке, с лохматыми волосами и блестящими в темноте партера очками. Джисон видит, что Минхо на него тоже — смотрит, улыбается смущенно и незаметно. И находит его пальцы на подлокотнике. Джисон чудом заставляет себя вернуться взглядом к спектаклю. На пару минут. И Минхо абсолютно очаровательный. Он приносит Джисону кофе и шоколадные батончики на итальянский, пишет с утра до работы и, черт. Джисон западает на него слишком быстро. Слишком быстро начинает сохранять в галерею все дурацкие селфи, проводить с ним все вечера после итальянского, и… Так они и оказываются на хэллоуинской вечеринке Хенджина. Джисон после работы — еле находит в себе силы напялить все черное, а у Минхо — старательно уложены волосы и выбелено все лицо, и он смущенно мешает какой-то пунш, но Они здесь вдвоём, в темноте, оба терпеть не могут ужастики. От Минхо все еще пахнет остатками его сладких духов, корицей и розмарином от тыквы. Джисон не помнит, как точно они оказываются здесь. Вдвоём. Смущенные, пьяные на вечеринке Хенджина. Безбожно целующиеся у него в туалете, и Джисон неудобно упирается поясницей в раковину, но как же, блять, наплевать. Потому что у Минхо руки горячие, когда он забирается под водолазку, губами мажет по шее, и Джисону хочется закрыть глаза и отдаться моменту, тишине, и… Он знает, что Хенджин прикончит его, если они потрахаются в его ванной, но Джисону сейчас наплевать. Потому что Минхо жарко дышит ему прямо над ухом, пытаясь собрать слова в предложения, потому что если слишком быстро, можно притормозить, и… — Боже, заткнись. Джисон потом извиниться перед Хенджином за побег с вечеринки. Если, ну, не забудет после такого охрененного се- — Не смотри на меня так, я чувствую себя глупо. Потому что, ну, у Джисона на кухне хозяйничает парень в одной мятой рубашке, и пахнет — не подгоревшим хлебом и вчерашними бутеродами. А омлетом, пиздец каким вкусным, и кофе, и… — Джисон? Потому что у Минхо под глазами остатки так и не смытой до конца туши, чуть-чуть опухшее лицо и, о, черт. Кажется, пара засосов на шее. Черт, где же Джисон отхватил себе такого красивого парня, который не просто не стал будить его с утра, так ещё и озаботился завтраком и И охрененно оттрахал его вчера ночью. Джисону срочно нужно знать, где, блять, продлить эту подписку. Потому что Минхо не только красивый, очаровательный и читал Мопассана. И делится с ним домашкой по итальянскому. Он еще умеет, ну, разговаривать. Нет, не в плане словами. Как процесс. А вот словами через рот. Прямо. Что да, они в отношениях. Что Джисон ему пиздец просто как нравится. Что ему не нравится — что Джисон стирает белое с цветным и забывает убирать хлеб в холодильник. А потом зажимает у раковины, отбирая зубную щётку, и целует — со вкусом ментолового ополаскивателя и новой зубной пасты. И Джисон правда — старается. Стирать черное, белое и цветное отдельно, убирать хлеб в холодильник. И даже — закручивать крышечку на зубной пасте до конца. Будильники по утрам старается выключать быстрее, когда у Минхо выходные, и, ну, просто — старается. Потому что чувствует — что для него тоже стараются. В ответ. Что Минхо тоже — начинает мыть сразу посуду, потому что Джисон терпеть не может — ковыряться в заваленной грязью раковине. И вообще — все замечает. Что Джисон к пятой серии устаёт смотреть сериалы на итальянском без субтитров, что ему все еще сложно — разобраться в гелях для стирки для шерсти, цветного и белого (потому что один раз Джисон уже пропорциями начинает считать, сколько какого надо отлить, чтобы постирать белый шерстяной свитер). И что Джисону нравится, когда он зажимает его в лифте по дороге домой. Но это — другое. Потому что Минхо на Рождество готовит что-то пиздец вкусное, пока от Джисона на кухне — весь толк только глинтвейн сварить. И то он чуть не роняет в кастрюлю банку корицы. Потому что у них играет Эд Ширан, Джисон в своем самом дурацком рождественском свитере, и у Минхо от губ пахнет вином и корицей. Потому что они опять на новогодней вечеринке Хенджина, и Джисон пытается — не уронить свой бокал, потому что ох, черт. Хенджин убьёт его за разбитый бокал. И залитый шампанским ковёр. Потому что Минхо наклоняется прямо к его уху и шутит, что помимо традиций запихивать в рот двенадцать виноградин, итальянцы любят отмечать Новый Год в красном белье. На удачу. Про чулки там ни слова — но Минхо и это выдумывает. Блять, Джисон понятия не имеет, как дожить до дома. Но очень надеется, что в следующем году тоже — поцелует Минхо под новогодний отсчёт. Вместо желания. Потому что он смотрит на него такими сияющими глазами, сильнее сжав руку, и Джисон, кажется, все-таки проливает немного шампанского на диван.