Stay with me

— А я тебе говорю… — Два больших какао с корицей. Погорячее. И парень, которому, кажется, хочется разве что побыстрее закончить смену и свалить — смотрит на них с уставшей улыбкой. На бейджике прямо от руки написано «Энтони», водолазка совсем не форменная, да и сам он, как будто, просто заменяет кого-то на смене. Джисон коротко улыбается, забирает оба стаканчика и ждет, пока Минхо откроет ему звенящую дверцу старбакса. Возле входа в дутой красной куртке курит парень, который только скользит по ним уставшим взглядом и пьет газировку. Прямо из банки. Джисон даже так чувствует запах — ежевичной жвачки, вишнёвой газировки и сигарет. Газировки хочется. Вот прямо на холоде. Минхо отбирает у него стаканчик с какао, когда они заворачивают за угол, и, оглянувшись, затягивает прямо в ближайшую стену. Джисон не знает, почему выбрал из всех городов — этот дурацкий Ливенворт. Город в Америке, который притворяется, что он маленькая деревушка в Альпах. Но Минхо не сказал ничего против. Не предложил какой-нибудь город в Эльзасе, Нью-Йорк, Нагою или Санкт-Петербург. Он выдохнул в телефон тихое «хорошо» и — отключился. Связь, в Сибири, видите ли, плохая. У Джисона, конечно, так себе с географией, но даже он знает, что Колдовстворец — ну вот совсем не в Сибири, а в не таком уж и глухом Подмосковье. Потому что, ну, место для встречи, традиционно, всегда выбирает Джисон. А дальше — все за Минхо. Свое первое Рождество вместе они встретили в Санкт-Петербурге. Они были знакомы всего каких-то там пару месяцев. Джисона буквально заставили (потому что все остальные, ну, отказались, ведь семьи, дети и все остальное) отвезти пару учеников с выпускного курса в Колдовстворец, ну, по обмену и все такое… Джисон — как истинный британец —конечно же, немного повредничал. Вытащил из шкафа самые тёплые свитера и приготовился, ну, страдать. Потому что волшебный переводчик, конечно же, всегда барахлит, когда дело доходит до русского, а в своих способностях Джисон, ну, пиздец сомневается… Минхо сначала показался ему пиздец просто… Пугающим. Волосы белые, стоит прямо возле Ольхона в одной только рубашке и курит. Сигареты. Прямо при детях. У Джисон, кажется, чуть не случается приступ, когда первое, что он говорит его четырём несовершеннолетним подопечным на идеальном английском, указывая в школьный двор: — Курилка там. В здании не курим. Но через неделю Джисон привыкает, что Минхо, ну, просто такой, еще через две — они уже вместе за завтраком пьют отвратительный кофе в столовой, обсуждая немецкую архитектуру, а через месяц — сталкиваются ночью в курилке. В Питере они оказались практически, ну, случайно. Просто у Минхо был выходной, два билета в театр, и… Ну, ладно. Джисон никогда не был на «Щелкунчике». Минхо, кажется, ему даже не верит. Джисону даже не помогают согревающие — в Питерский холод, он постоянно нагревает свой кофе и чуть не падает на льду, ну, от неожиданности. Джисон бы, честно, ну, никогда не подумал. Но Минхо тащит его на Байкал — в снег, холод и Рождество, колдует два горячих глинтвейна и, кажется, отбирает у Джисона что-то, ну, важное. (Может быть, сердце. Джисон не признается) Минхо ведёт славянские руны, и выходных у него, конечно же, мало… Они это никогда особо, ну, не обсуждали. Просто Джисон стал чаще пропадать в Лондоне, разговаривая по телефону (в гребанном Хогвартсе связь совершенно, ну, не ловила), и Минхо даже пару раз выбирается к нему в Лондон… Минхо знает все песни Металики, носит шерстяные кардиганы и очень вкусно целуется. На второе Рождество Джисон предлагает ему встретиться где-нибудь в Будапеште, а как они через пару часов оказываются в самой старой пивной Кельна… Джисон, если честно, не помнит. Помнит, что Минхо целует его на рождественской ярмарке, а потом тащит в ближайший отель, где, конечно же, случайно — в Рождество! — оказывается свободный номер… На следующее Рождество, Джисон шутит, что они еще не встречались где-нибудь в теплом месте, и Минхо отвечает, что почему бы и нет. Джисон никогда не был в Таиланде, и когда они сталкиваются на каком-то концерте… Джисон никогда не видел Минхо в цветастой рубашке и шортах, и никогда не отмечал Рождество прямо на пляже. (Сексу на пляже они отказывают) (Они недостаточно молоды) На четвертое Рождество Минхо ждёт Джисона в аэропорту Стамбула, в зале ожидания, с телефоном в руках и с такой красивой улыбкой… Джисон решил, что нужно, ну, применить немного фантазии. Хотя, ну, фантазия у Джисона такая себе. Куршевель, фондю, горячий шоколад и сплошной сон. Интересного мало, но после уроков, работы и проверки домашки особо ничего, ну, не хочется… Свое пятое Рождество они отмечали в Нью-Йорке. В квартире где-то на пятой, с бутылкой шампанского и «Этой замечательной жизнью» по телевизору… Минхо приехал прямо в футболке Джисона, поцеловав его коротко — в курилке аэропорта Кэннеди, рассказывая что-то о том, какие противные пятикурсники, учебные программы, курс стихийной магии, который он заебался вести… Джисон медленно перебирает пальцы Минхо, пристроив голову на плече. Он вдруг наклоняется ближе, тянет ладонь на себя и у Джисону в ладонях кольцо. Он, ну, честное слово, сейчас прикончит его. И вот, ну, сегодня — канун их шестого совместного Рождества. У Джисона на пальце кольцо, которое он никогда не снимает, Минхо едва-едва отпустили — на это самое Рождество, и он тащит Джисона туда, где они оба еще не были. Хотя, ну, казалось бы. Это какая-то японская глушь, на улице — никого. Только вода, куча заснеженных домиков — деревянных. Тишина, снег и — горячая рука Минхо в кармане (джисона) пальто. У Джисона в стакане кончается какао, и сам появляется горячий глинтвейн… Им с Минхо комфортно — молчать вместе. Джисон кладёт голову на плечо и все-таки — сваливает ноги к воде. Джисону не холодно, от Минхо — веет жаром, любовью и запахом корицы с гвоздикой. Минхо делает парочку водяных рыбок и переплетает их горячие ладони. Джисону хочется просто остаться в этом мгновении на пару минут. Но пока даже магия не придумала, как это сделать.