1. Границы отчаяния
17 декабря 2025 г., 22:04
1. Границы отчаяния
Легкой поступью в тишине,
Ты вовек не придешь ко мне,
Я уже тебя не обниму,
И погрязну во сне наяву…
Лиа Накамура
- Дерьмо! Это первые слова, которые срываются с моих губ, как только я открываю глаза. В голове все еще немного туманно, но в целом уже могу соображать. Я несколько раз лениво моргаю и со стоном переворачиваюсь на бок. Уже утро, или день, я даже не знаю. Но одно знаю точно – солнце уже довольно давно взошло, а вот я еще не пришла в себя. Проведя слегка трясущимися пальцами по спутанным волосам, я пытаюсь реконструировать примерные события прошлой ночи. Но как только первые воспоминания настигают меня, желудок неприятно скручивает, а к горлу подступает горькая желчь. Я зажмуриваюсь и снова открываю глаза. Черт… Его глаза. Эти чертовы янтарные глаза, которые прожигали меня буквально до самого нутра и заставляли мое сердце так бешено колотиться, что я едва ли не теряла сознание. Мой мозг, ровно как и мое тело, буквально плавились под его умелыми пальцами. Сев на кровать, я тянусь к стакану воды и беру таблетку аспирина. «Я надеюсь, это все оставила для меня Иори, а не он…» Но как только мой взгляд скользит обратно к записке на тумбочке, я понимаю, что дела обстоят куда хуже. - Наверняка тебе будет чертовски хреново, крошка. Стаканчик воды и таблеточки аспирина облегчат твои утренние страдания. И, возможно, вернут твои воспоминания о нашей прошлой ночи. P.S. все еще ощущаю твой вкус на моих губах. К.Т. Мои глаза скользят по красиво выведенным курсивом буквам, и последнее, что я могу сделать после прочтения, так это зардеть и раскраснеться как помидор. Я быстро кидаю таблетку в рот и залпом выпиваю всю воду из стакана. Но это никак не утоляет мою жажду. Меня начинает лихорадить как от высокой температуры, а руки дрожат все сильнее. Я еще несколько раз читаю эти строки, и в конце концов сминаю бумажку, отправляя ее в урну. Вчера была великая попойка по случаю победы нашей команды по стрельбе в чемпионате мира. Это было по истине невероятное событие для нас, ведь это была для моя самая первая победа, когда я заняла первое место и взошла на пьедестал. Я до сих пор помню, как со слезами на глазах я стояла там, под шум оваций и криков преданных фанатов, как мои руки дрожали, а сердце вот-вот норовило выпрыгнуть из груди от волнения и гордости за себя. Я все еще ощущаю вес золотой медали на моей шее, вкус моих соленых слез счастья, скатывающиеся по моему лицу. А потом все словно в тумане. Клуб. Громкая музыка. Море алкоголя и каких-то бессмысленных закусок. Я даже не помню, что я пила, то ли алкогольные шоты, то ли шампанское, то ли вино, то ли еще что покрепче. Но последней моей инстанцией стали эти глаза, этот взгляд, эти соблазнительные губы, которые что-то мне шептали на ухо, когда мы шли в приватную комнату…***
Я едва стою на ногах и цепляюсь за какого-то мужчину, который буквально ловит меня, когда я на ватных ногах плетусь к барной стойке, заказывая себе очередную порцию текилы, кажется. Опрокинув стопку, я метаю затуманенный взгляд на рядом стоящего парня, откровенно пялящегося на меня. Мои губы непроизвольно растягиваются в странной кошачьей улыбке, если это вообще можно назвать улыбкой. Скорее больше было похоже на пьяную гримасу. Но этот урод не растерялся. Пока я что-то бормочу бармену о том, что мы супер-команда, что мы едва ли не самые лучшие в мире, он наблюдает. Мужчина отставляет стакан и подходит ко мне. Хищно и неторопливо, словно дает мне шанс подумать и сбежать от него. Но я этого не делаю. Я хватаю его за воротник наверняка чертовски дорогой рубашки и притягиваю к себе. Несмотря на то, что я не низкая, мне приходится откинуть голову и попытаться взглянуть на него. Перед глазами так плывет, что я едва сдерживаю рвотный позыв, чтобы весь алкоголь не дай бог увидел этот свет, помимо моего желудка. Его губы растягиваются в соблазнительной и горячей улыбке, отчего мои ноги подкашиваются еще сильнее. Большая горячая ладонь скользит по моей спине к талии, слегка сминает платье и притягивает к себе чуть ближе. Я только мило хихикаю, насколько это вообще возможно, и подмигиваю ему. - Кажется, наш великолепный вечер только начинается. – его горячее дыхание касается моей обнаженной шеи, отчего все тело покрывается мурашками. Я тихо вздыхаю и на мгновение закрываю глаза, стараясь хоть каким-то образом собраться с мыслями. – Пойдем, милая, я позабочусь о тебе. Я же вижу, как ты этого отчаянно хочешь. А я совсем не против. Его соблазнительный голос, словно чарующая мелодия окутывает меня, словно кокон. Хватка мужчины на моей талии становится чуть сильнее, пока он ведет меня по коридорам клуба. Мы куда-то идем, в глубины коридоров, где я еще никогда не была. Музыка становится все тише, крики и восторженные визги становятся все более приглушенными, и совсем исчезают в тот момент, когда за нами закрывается дверь и щелкает замок, предупреждая о том, что сейчас я точно не смогу сбежать. Чтобы удержать свое тело хоть в каком-то положении, я неуклюже плюхаюсь на большой диван. Кожа тихо хрустит под весом моего тела, и я немного расслабляюсь. Сейчас во мне играет чистый азарт и любопытство вперемешку со странным возбуждением и трепетом, которое медленно, словно наркотик, растекается под моей кожей. Мужчина разворачивается и медленно направляется ко мне. Он снимает пиджак и аккуратно вешает его на спинку стула. Я неловко ерзаю на месте, пытаясь унять дрожь, которая все никак не проходит. Я нервно кусаю губы, когда он, не сводя с меня глаз, расстегивает манжеты и закатывает рукава рубашки до локтя, обнажая сильные руки, покрытые какими-то тату. Я едва ли могу понять, что там изображено, также как и то, какая точно у него внешность. Могу точно сказать одно: темная, немного взъерошенная прическа, аккуратный нос и острая линия челюсти, и снова глаза. Никогда не была фанаткой глаз, но этот янтарь искрящийся в его взгляде, окончательно лишает меня рассудка, словно я выпила еще больше, чего-то более обжигающего и крепкого. - Ну же, милая, не стесняйся. Я же вижу, как сильно ты этого хочешь. Также как и я. Снова повторяет мужчина, будто я не слышала, что он говорил у бара. Его внушительная фигура нависает надо мной, словно заключает в невидимую клетку, не давая шанса даже пошевелиться. Я сглатываю вязкую слюну и слегка приоткрываю дрожащие губы. Но это не из-за страха. Это интрига. Для нас обоих. Какая-то своеобразная игра, в которой я уже заведомо проиграла. Он не медлит, здесь медлю только я. Прежде чем я хоть что-то успеваю сказать, его горячие и мягкие губы накрывают мои в поцелуе. Это даже сложно назвать поцелуем. Скорее это больше похоже на пробу, на разрешение пойти дальше, заглянуть в саму суть греха, и туда, что последует за ним. С моих губ срывается полувздох-полустон, а руки сами тянутся к воротнику его накрахмаленной рубашки. Он низко смеется в ответ и углубляет поцелуй. Он не спешит, от никуда не торопится. И он прекрасно знает, что делает. Так делают только самые настоящие охотники, сердцееды, которые медленно поглощают тебя, превращая в ничто, пока от тебя даже и капли не останется. - Вот так, хорошая девочка. Не бойся, не кусаюсь. Но от этого узел внизу живота только становится туже. И здесь даже не поможет ни сам Господь, ни Будда, ни любое другое божество. Его рука касается моих волос, собранные в тугой конский хвост, и медленно наматывает на кулак. Моя голова опрокидывается еще сильнее, заставляя задыхаться. Сама того не понимая, я раскрываю губы чуть больше, и он скользит в мой рот влажным языком, на кончике которого ощущается бурбон и горький привкус сигарет. Руки трясутся еще сильнее, сердце вот-вот зайдется и остановится, но это никого не волнует. Есть только здесь и сейчас, только я и он, чарующий незнакомец и мое податливое тело, к которому стоит прикоснуться, и оно распадется на части. Это его забавляет, и только сильнее распаляет. Мой язык слегка подталкивается ему навстречу, сплетаясь во влажном танце, от которого плавится мозг. Он слегка отстраняется от меня. В воздухе висит тишина и недосказанность. Но именно сейчас этого и не нужно. Его губы снова расплываются в такой же порочной улыбке, которую я увидела у барной стойки. Алкоголь все никак не хочет выветриваться из организма, а я сама уже на невидимой грани. Стирая последние нотки самообладания, я тянусь к нему, скользя прохладными ладонями по его рубашке, ощущая горячую кожу под приятной тканью. Все происходит как в замедленной съемке: наше шумное дыхание сливается воедино, бешеный стук сердца сливается в унисон. Когда мои руки касаются пряжки его ремня, он тихо смеется и зачесывает волосы пальцами свободной руки, а другой все еще держит меня за волосы. - Нетерпеливая крошка. Продолжай. Это все, что я могла запомнить в тот момент, когда руки автоматически ловко расправляются с пряжкой его ремня. Металл лязгает друг о друга, звук расстегивающейся ширинки, мой вздох, и снова его смешок. Такой низкий, соблазнительный и горячий. Клянусь Богом, я едва ли вспомню его лицо. Но то, что открывается моим глазам после того как я немного приспускаю его брюки, я никогда не забуду. Он блаженно выдыхает и издает низкий гортанный стон, когда я слегка сжимаю его член через ткань его боксеров. Материал слегка намок от его смазки и прилипает к его коже. Во рту невольно собирается слюна, и я снова сглатываю. Я стараюсь не медлить, но и не тороплюсь. Стянув следом за брюками его нижнее белье, я касаюсь его разгоряченной плоти. Член слегка подрагивает от моих прикосновений. Он ждет. Он терпеливо ждет и наблюдает за тем, что я сделаю дальше. Я облизываю губы и касаюсь ими головки его члена, пробуя его на вкус, перекатывая на языке солоновато-сладкую жидкость. Он тихо шипит и резко втягивает воздух через нос. В ответ же я издаю тихий стон удовольствия и наслаждения. Это даже больше похоже на слепой экстаз, который пронзает насквозь, до самых костей, до самого нутра. Его рука чуть сильнее сжимается на моих волосах, словно он начинает терять контроль, но все еще держит своих демонов как можно крепче. Но мне уже плевать. Я обхватываю член одной рукой и начинаю делать легкие, медленные, мучительные движения по стволу его каменного члена. Обхватив губами головку, я погружаю его плоть глубже в рот, размазывая остатки помады, так как добрая его часть уже и без того осталась на его губах, окрашивая их в вишневый оттенок. - Сожми чуть крепче, милая. Он не хрустальный, не сломаешь. И я слушаюсь, словно податливая собачка, под четкими командами своего хозяина, сжимая крепче его горячее возбуждение. Мой рот опускается ниже, насаживаясь на него, обдавая горячим дыханием и тихими сдавленными стонами. Рука на нем сильнее сжимается, гладит, проводя электричество через все тело. Ему это нравится, чертовски нравится. Его бедра слегка двигаются, проталкивая член все сильнее, все глубже. Моя слюна стекает по его плоти и капает на идеально вычищенный пол. Но сейчас нам плевать. Нам плевать на то, что мы даже не знаем друг друга. Нам плевать на то, что это всего лишь на одну ночь. Нам плевать на все последствия, которые могут нас ждать в будущем. Сейчас есть только мы и этот момент. И плевать, сколько это продлится: мгновение или же займет вечность. Моя рука двигается в тандеме с моим ртом, распаляя возбуждение еще сильнее. Я ощущаю как горят мои щеки, моя шея, как и без того тугой узел внизу живота стягивается еще сильнее, до боли. Я зажмуриваюсь и двигаюсь быстрее, рассчитывая на его разрядку. Но как только я ощущаю, что он становится еще тверже и вот-вот кончит, он резко останавливает меня, дергая за волосы, запрокидывает голову, заставляя прерваться и взглянуть на него. По моим губам течет слюна, взгляд затуманен и расфокусирован, моя грудь вздымается от хаотичных действий и не проходящего возбуждения. Он понимает, что если даст мне хоть секунду, если я хоть на мгновение задумаюсь, все волшебство момента лопнет как мыльный пузырь. Он поднимает меня на ноги и едва ли не кидает на диван. Я ахаю, когда он торопливо стягивает с себя нижнюю часть одежды и нависает надо мной. От его терпеливого взгляда не остается и следа. Он впивается жарким поцелуем, растворяя последние остатки самообладания. На ходу он снимает галстук и кидает куда-то в сторону. Я цепляюсь за края его рубашки, торопливая расстегивая пару верхних пуговиц. Я ощущаю горячую кожу, которая опаляет кончики моих пальцев. Мужчина стягивает с меня туфли и кидает к той же куче, где и его брюки. Его большая, грубоватая ладонь скользит по моей лодыжке, к бедрам, сминает кожу, словно старается запомнить каждый сантиметр моего тела. Касаясь края моих трусиков, я откидываю голову на диван и закрываю рот рукой, пытаясь сдержать громкий стон. - Ну же, милая, не сдерживай себя. Нас здесь никто не услышит. А если это и произойдет, то этот человек и до утра не доживет. Эта мелодия только для меня. Его длинные пальцы гладят чувствительное местечко через ткань, заставляя меня дрожать сильнее с каждым мгновением. Его ядовитая улыбка становится все хитрее, все более хищной. Но я ничего не вижу, мои глаза полностью закрыты. Я сконцентрирована только на ощущениях, на дрожи в собственном теле и поводке, который вот-вот отпустят. Он медленно стягивает ткань с моего тела и снова кидает в ту же кучу одежды. Когда он касается моей кожи, размазывая влагу по складочкам, я с силой кусаю губы и скулю. Я наверняка выгляжу такой жалкой, что аж тошнит. Но ничего не могу с собой поделать. С тихим вздохом наслаждения и полного удовлетворения от моей реакции, он сразу погружает в меня два пальца, изогнув их под таким углом, что закатываются глаза. Мужчина убирает руку с моего рта, прижимая ее к прохладной кожаной поверхности у меня за головой. Он снова впивается жадным поцелуем в мои дрожащие губы, доводя меня до исступления. У меня за всю жизнь было всего пару партнеров, но еще никто так не плавил мое тело изнутри как он. Его губы вторили медленным и размеренным движениям его пальцев, не торопясь, смакуя каждый момент, каждую мою отчетливую реакцию. Оторвавшись от губ, я их облизываю, и снова кусаю их. Его губы целуют мою шею, смакуя кожу, оставляя на ней отметины, которые явно останутся на утро или еще на несколько дней. К черту все! Мы живем один раз. Его зубы царапают кожу моих ключиц, груди, останавливаясь на вырезе платья. Он не раздевает меня, только проводит руками по ткани, сминая грудь. Она округляется, соски болезненно твердеют, и я сжимаюсь вокруг его пальцев. - Вот так, милая, ты так сжимаешься…Черт… Его терпение срывается с петель. Он опускается между моих ног и слегка расставляет пальца, еще чуть сильнее растягивая меня. Он высовывает язык и проводит им от основания пальцев и вверх, по моей дрожащей плоти. Со стороны это выглядит невероятно грязно и развратно, но ощущения такие, что я сейчас увижу звезды. Его большой палец касается моего клитора, и я снова издаю стон. Мой голос с глухим стуком отскакивает от стен и растворяется в горячем воздухе, пропитанным нашей похотью и желанием. Его пальцы работает в тандеме с его ртом, издавая хлюпающие влажные звуки. Была бы я в трезвом состоянии, умерла бы от стыда, но не сейчас. Сейчас я готова разлететься на атомы. Я ощущаю кожей его довольную улыбку, его хищный взгляд, который неустанно следит за каждой моей эмоцией. - Ну же, милая, не сдерживайся, расслабься и сделай это для меня. Он сильнее надавливает на клитор, ускоряя темп. Его пальцы входят еще глубже, до самых костяшек, изгибаются под самым невероятным углом. И я рассыпаюсь. Издав громкий стон наслаждения, меня накатывает волна разрядки. Я пытаюсь сжать бедра, но он крепко держит меня и не дает пошевелиться. Волна жара окутывает меня и высвобождает. Сердце гремит как самый настоящий барабан. Пульс сбивается ко всем чертям, словно у меня аритмия. Я кусаю губы и всхлипываю, пока мое тело бьется в остатках блаженного оргазма. Я даже и подумать не могла, что в пьяном состоянии это ощущается в разы ярче. Или же дело все-таки в нем. Я кое-как открываю глаза, и его пальцы с хлюпаньем высказывают из меня. Я не моргая смотрю на него, когда его пальцы касаются губ. Он высовывает язык, собирая мои соки, стекающие по его коже. Боже, это настолько грязно, что я не смогу это вымыть из своих воспоминаний, даже если постираю мозг в хлорке даже сотню раз. - На вкус ты, черт бы тебя побрал, даже лучше, чем я могу себе представить. Но нет… Мы еще не закончили. Я плюхаюсь обратно на диван и слегка свожу бедра. Мой мозг все еще затуманен, я нахожусь в пространстве где-то между раем и адом. Но будь я проклята – я выбираю ад. И если там гореть, то гореть с удовольствием, в объятиях этого незнакомца с янтарными глазами. Я слышу как рвется упаковка, и его усмешку. Он снова располагается между моих ног. Его руки снова скользят ним, разводя их чуть шире. Мое сердце сжимается - то ли от страха, то ли от предвкушения. Но все еще затуманенный разум обостряет все чувства, кроме чувства самосохранения. - Дыши, милая, я же не кусаюсь. Пока ты сама этого не попросишь. Хотя… Он наклоняется ко мне и кусает плечо, одновременно входя в меня. Я вскрикиваю, то ли от боли в плече, то ли от того, что ощущаю, как он растягивает меня, заполняя собой. Я издаю рваные вздохи, руки тянутся к нему, пальцы сжимают его плечи до белых костяшек. Его поводок снова спущен, демоны вышли на свободу. Его толчки медленные, но резкие, слегка рваные. Он издает низкий стон наслаждения, а ну губах играет садистская улыбка, не имеющая ничего общего с тем, что была пару мгновений назад. По мужчине можно точно сказать, какой он по натуре, только глядя на то, как он занимается сексом и дерется. И сейчас я наблюдаю то, что он явно парень без тормозов. Когда я немного расслабляюсь, когда мои руки слегка ослабевают свою хватку, он резко тянет меня на себя и сажает сверху. - Подвигайся немного, милая, покажи мне, как тебе нравится. Он входит в меня глубже, до самого основания. Я издаю приглушенный крик, но он ловко поглощает его жадными губами. Он кусает их, посасывает, и слизывает боль. Он становится диким и сумасшедшим, лишая рассудка. Он наращивает темп, ускоряется, словно гонится за последними ощущениями в его жизни. В комнате раздаются только мои крики и стоны, его животное рычание и звуки наших соприкасающихся тел. Он крепко прижимает к себе, его горячее дыхание опаляет мою влажную кожу, и снова кусает за плечо. Я царапаю его шею, оставляя глубокие царапины, до крови. Сейчас это вряд ли можно назвать занятием любовью. Скорее это можно назвать падением со скалы, разбиваясь о камни, на грани чертовски острой боли, на грани сумасшествия. Он тянется к моим волосам и дергает с такой силой, что я не могу вырваться, даже если попытаюсь. Его зубы снова впиваются в мою кожу, слизывая соль, кусая, посасывая, и снова зализывая. Это явно какой-то фетиш. И явно больной фетиш. За все это время я даже и слова не проронила. Я просто растворилась, расплавилась в этих всех ощущениях экстаза и боли. Я даже не знаю, какой из моментов вспомню на утро, и вообще вспомню ли. Его темп становится еще быстрее, более хаотичный, более беспорядочный. На пике наслаждения он снова больно кусает меня за плечо и изливается в презерватив. Он издает низкий рык, словно бешеное животное. Хватка на моих волосах постепенно ослабевает, рука соскальзывает и безжизненно падает на диван. Я роняю голову на его плечо и пытаюсь отдышаться. По спине течет пот, лоб покрылся испариной, а дыхание все никак не приходит в норму. - Знаешь…мне жаль, что это все произошло… на одну ночь. А может, и нет… Он не заканчивает предложение, и я не понимаю, ему жаль, что всего на одну ночь, или ему жаль, что это вообще произошло. Он обнимает меня и выходит. Краем глаза я вижу как он снимает презерватив и кидает в урну. Блаженная ухмылка не сползает с его лица, даже когда он закуривает сигарету и неспешно одевается, словно для него это какая-то чертова обыденность. Подняв мои трусики, он крутит их на пальце и кладет в карман пиджака. - А этот маленький презентик я оставлю себе на память. И снова этот смешок и эта ухмылка. Он выпускает густой сигаретный дым и берет меня на руки, словно маленькую девочку, будто я ничего не вешу. Но я настолько без сил, что даже ничего внятного сказать не могу. С моих губ срывается что-то по типу непонятного и явно неаргументированного недовольства. Но это только веселит его. Последнее, что я помню с того вечера, прежде чем отключиться: его ухмылка, теплые губы на моих губах и его тихое «прости».***
Я стою на балконе и неспешно докуриваю тлеющую сигарету. В голове совершенно пусто, и я даже не знаю, что делать дальше. Мои влажные волосы приятно треплет теплое майское солнце, а цикады уже сходят с ума, предвещая адскую жару. Я невольно щурюсь яркому солнцу и вздыхаю, будто у меня вчера умерла кошка. Я люблю Японию, но иногда мне кажется, что я вообще живу в совсем другой вселенной. Сама я приехала из небольшого городка Мисато, расположенный в префектуре Сайтама региона Канто. Несмотря на то, что до Токио ехать не так уж и долго, желание окончательно переехать в мегаполис появилось только после окончания школы. Поступив в университет на факультет менеджмента, вскоре я поняла, что эта вся гадость не для меня. Меня всегда привлекало другое. Жажда адреналина и полного контроля над ситуацией. А именно стрельба. Странный выбор, соглашусь с этим. Но всегда хотела делать что-то необычное, помимо скучного пребывания в университете. Параллельно посещая спортивную школу, меня приметили щедрые спонсоры (как вообще они меня заметили, я не понимаю, ведь я просто самый обычный новичок-любитель), которые и заманили меня в итоге в эту спортивную кабалу. Со скрипом закончив университет экстерном этой зимой, я уже имела награды и медали за участие во многих соревнованиях. Но участие в чемпионате мира заставила меня посмотреть на все под другим углом. Сейчас на меня ложится ответственность, и довольно большая. Зная культуру этой страны, и то, какие люди здесь живут, мне даже и пикнуть нельзя в сторону, которая неугодна им. Теперь я нахожусь под всеобщим внимаем социальных сетей, новостей и прочей шелухи. И в данный момент ситуация гораздо хуже. Кто такой этот злополучный К.Т., и какого черта я вообще так себя повела. Естественно, я знаю ответ: как только в мой организм попадает алкоголь, мозг отключается, и в голове творится самый настоящий бардак. Но, в целом, я не могу сказать, что мне не понравилось, но все же… Мои размышления прерывает девчачий визг и отборный мат. - Твою мать, я думала, что тебя забрал тот парень и освежевал где-то в лесах. – Иори врывается ко мне на балкон, вся взъерошенная и вспотевшая, словно бежала марафон. – Тебе лучше сесть. Я приподнимаю бровь и тушу сигарету в пепельнице. Лениво развалившись на плетеном кресле, я кладу ногу на ногу и подпираю подбородок кулаком, облокачиваясь о стол. Кажется, сейчас будет настоящее шоу, и меня разберут до атомов. Не то что бы мне плевать, но я не особо настроена на разбор полетов, потому что понимаю, что это долбаный фейл всего столетия. Иори тыкает в меня своим наманикюренным маленьким пальчиком прямо в лоб и вопит как городская сумасшедшая. Я люблю ее, правда, но иногда хочется достать пистолет и нашпиговать ее задницу щедрой порцией резиновых пуль. Она склонна драматизировать, а я от такого быстро устаю. Масштабы трагедии в ее голове всегда гораздо больше, чем есть на самом деле. Но за это ее стоит ценить. Несмотря на то, что она ужасно шумная, она знает, как привлечь к себе внимание. И сейчас мне просто некуда деться. - Сначала я даже не поняла, куда ты делась. Я тебя искала почти всю оставшуюся ночь. Но тебя было ни слуху не духу. Я тебе звонила сотню раз, но ты не поднимала трубку. – Она берет со столика стакан апельсинового сока и делает большой глоток. – А потом тебя на руках выносит тот самый придурок. Я выпрямляюсь на кресле и хмурюсь. Сердце начинает отбивать марш, главное, чтобы не похоронный. Иори прислоняется к перилам балкона и грозно смотрит на меня. Я знаю этот взгляд. И это взгляд означает: сейчас мы окунемся в знатное дерьмо. - И мне было бы плевать, что это был бы какой-то богатенький сопляк. Но это был сам Куроо Тецуро. «Кто?» Мои глаза медленно округляются, а рука тянется к открывшемуся рту, чтобы медленно подобрать падающую челюсть. «Твою ж мать.» Куроо Тецуро – знатный кусок говна в мире мафии, а конкретнее, японской мафии, что гораздо дерьмовее, чем я себе могла представить. Я слышала о нем только где-то в сводках и мельком читала в интернете о каких-то разборках между кланами. Несмотря на то, что на дворе 21й век, век якудза никуда не исчез. Просто сейчас этот мир чуть менее кровожадный, чем был раньше. Люди стараются превратить это в бизнес, влиять на внутренне устройство государства путем создания собственных компаний и конгломератов, свой маленький независимый мир. Но иногда все же какие-то моменты происходят по старинке. - Только не говори мне, что… - Да, да, дорогая моя. Это именно то, что я имею ввиду. Ты переспала с самим Куроо Тецуро, сыном одного из самых влиятельных мафиози всей чертовой Японии. Я бледнею, Иори демонстративно закатывает глаза. Мы обе замолкаем. Трагедия достигает неслыханных масштабов. Теперь я понимаю, почему она так спешила сюда. Потому что понимала, что я ничерта не помню, и вряд ли вспомнила, если бы мне об этом не сказали прямо в лицо. Но внутри возникает вопрос: «Какого черта он вообще делал в этом клубе? Ведь это же…» - Иори…а что это за клуб был, а? Подруга протягивает мне телефон трясущимися руками и нервно кусает губы. Мой взгляд падает на экран, и я еще сильнее бледнею. «The Devil`s Den», крупная сеть частных клубов, принадлежащая клану семьи Тецуро. В целом, можно даже подумать, что именно этот клуб принадлежит именно Тецуро. Обычно я не верю в дерьмовую судьбу или совпадение. Но, видимо, сейчас придется поверить во все. - Что теперь нам делать? Я вопрошающе смотрю на девушку и делаю круглые щенячьи глаза. Обычно она всегда свои умные, и порой даже мудрые мысли выдает быстро. Но сейчас она молчит. А если она молчит, значит, мы, нет, я, не просто по уши в дерьме. Я там нахожусь с головой, и даже нет шанса, что оттуда выберусь в ближайшее время. Но больше я всего начинаю переживать о том, как именно это может сказаться на моей карьере, которая взлетела за эти пару лет. С высоты уж очень больно падать, знаете ли. Я не хочу проснуться однажды утром на сыром холодном полу в каком-нибудь ангаре с кляпом во рту, оттого что переспала с сыном великого босса. Хотя я даже не знаю, кому будет хуже. Папаша или дед вряд ли будут в восторге от таких выходок сына. - Нам делать? Что тебе делать, дорогая моя…
