Под прицелом (Under the Gun)

                                                                                                                                                                                     

3. Настолько страшно, что аж смешно

Параноидальное состояние — это психическое состояние (часто расстройство личности), характеризующееся необоснованным и всепроникающим недоверием и подозрительностью к другим людям, при котором их мотивы интерпретируются как враждебные, даже при отсутствии доказательств, что ведет к социальной изоляции, конфликтам и нарушению качества жизни.

Лиа Накамура

      Всю следующую неделю я попросту не выхожу из дома. Внутри зарождается непонятное чувство, приправленное странным до дрожи страхом. После того как Иори мне сказала, что я переспала аж с самим Куроо Тецуро, я ощутила отвращение к самой себе. Не то что бы я всегда жалела о сексе на одну ночь (хотя это в целом неправильно с точки зрения здравого смысла), но я словила себя на мысли, что чем дольше сижу в одиночестве и не выхожу из дома, тем больше погружаюсь в себя.       - Лиа, дорогая, хватит себе накручивать уже. Уже прошла неделя, а ты все еще жива. Значит, не все так плохо.       Я закатываю глаза и допиваю уже давно остывший чай. Кривясь от отвратительного вкуса, я выплевываю остатки чая обратно, и ставлю кружку в раковину.       - Но это не значит, что они не заявятся ко мне завтра или даже сегодня вечером… Или вообще ночью.       Подруга разваливается на диване, и с деловитым видом листает новостные ленты в интернете. Она хороший менеджер и отличный позитивный человек. Несмотря на то, что Иори иногда остро реагирует на ситуации, она быстро приходит в себя, в отличие от меня. Я же рою сама себе яму в глубинах неспокойного разума и нагоняю страх еще сильнее.       - Не говори чепухи, они же не звери, в конце-то концов.       - Да откуда вообще тебе знать, что они вообще за люди такие? Ты что, когда-то встречалась с такими парнями?       Иори только демонстративно закатывает глаза и шумно выдыхает. Она грызет изящный наманикюренный пальчик, и снова хмурится, максимально сосредоточившись на новостях. Либо же она просто не хочет слушать мой странный бред.       - Нет, таких парней у меня не было. А вот моя бывшая одноклассница однажды встречалась с таким. Ну и отморозок же он был. Никого к ней не подпускал даже на пушечный выстрел.       Я плюхаюсь рядом с ней и закидываю ноги на ее колени.       - Ну надо же, ты меня прям успокоила. Тогда, получается, они сейчас наблюдают за мной?       - Не исключено.       «Не исключено…» Этой фразы хватает, чтобы снова запустить процесс самобичевания в моей голове. Я хлопаю по лицу ладонями и активно растираю кожу. А если он спрятал где-то здесь жучок и подслушивает меня? Он же явно принес меня сюда. Откуда он узнал мой адрес? Неужели я ему так сказала? Или он сам откуда-то узнал? Чем больше вопросов я себе задаю, тем глубже получается моя собственная могила.       - Черт… Я так больше не могу, я сейчас сойду с ума. Мне нужно…       Раздается звонок в дверь. Мы обе подпрыгиваем на месте и смотрим друг на друга огромными глазами, как будто только что увидели призрака.       «Ты кого-то ждала?», Иори спрашивает меня шепотом, медленно поднимаясь с дивана, откладывая телефон. «Нет, конечно. Я даже боюсь отвечать на сообщения, не то что это…», отвечаю я также тихо и крадусь к двери. Дверной звонок снова дребезжит, заставляя меня подпрыгнуть на месте еще раз.       - Я и-иду!       Мой голос так сильно дрожит, что аж стыдно. Руки вмиг становятся холодными и мерзко скользкими. Но я все же подхожу к двери и смотрю в глазок. Выдохнув с облегчением, я открываю дверь и кое-как натягиваю на свое лицо улыбку.       Передо мной стоит парень примерно моего возраста, может, чуть старше, в форме частной службы доставки, и ослепительно улыбается во все тридцать два. Какое-то время он просто молча разглядывает меня и ничего не говорит. Позади меня выглядывает Иори и косится меня с говорящим взглядом, что типа я идиотка. Я шикаю на нее- и поворачиваюсь к доставщику. Он смотрит на девушку и еще глупее улыбается, словно ребенок, который получил игрушку, которую давно хотел. Мы снова переглядываемся с подругой и обе смотрим на него. Парень наконец приветствует нас и передает небольшой коричневый конверт и поспешно уходит, не сказав ни слова.       Мы медленно закрываем дверь и как в замедленной съемке садимся за стол. Я кладу конверт на стол и складываю руки в замок.       - Думаю, что это лучше открыть сейчас. – тихо говорит Иори и двигает конверт ко мне. Бумага шелестит по стеклянной поверхности стола. – вдруг, тут что-то важное. Ну же!       - Боже, не торопи меня. У меня сейчас сердце выскочит.       Я делаю глубокий вдох и выдыхаю. Коричневый конверт, ничем не примечательный, без каких-либо печатей, нет ни адреса отправителя, ни его имени. Просто коричневый слегка шершавый конверт. Вскрыв его, я достаю еще один конверт, более изящный, из наверняка дорогой глянцевой бумаги. Я провожу дрожащими пальцами по красному материалу и кусаю губы. В конверте лежит небольшая записка и билет.       - Мисс Накамура, приглашаем Вас в Концертный Зал Сантору 20 мая в 19.00. Приходите одна. С нетерпением джем Вас, и отказала не принимаем. P.S. Если вы думаете позвонить в полицию, то не стоит, для вашего же блага.       - И это все? Что за чушь? Какого черта еще не звонить в полицию? А подпись есть?       Иори выхватывает у меня конверт и крутит его и так и сяк. Но сколько бы она ни смотрела, сколько бы она не складывала и ни раскладывала эту несчастную бумажку, новых букв так и не появилось. Мы же не в Хогвартсе, черт возьми.       Я беру билет и внимательно разглядываю его. Сантору Холл, центральный район Акасака, Токио, Япония. Время: 19.00. Дата: 20 мая. Количество человек: 1. Больше ничего такого на нем нет, только силуэт концертного зала на обороте билета и все.       - Кажется, у меня выбора, нужно идти. Я не знаю, что от меня хотят. Но если это такое место, то думаю, что ничего плохого не произойдет.       - Честно говоря, будь я на твоем месте, я бы сразу же паковала свои шмотки и летела отсюда к чертям собачьим.       - Не уверена, что стоит это делать, лучше просто принять это приглашение.       - Как знаешь. – Отвечает Иори и возвращает записку. Я еще раз пробегаюсь глазами по ней и отправляю в урну. Я бы еще следом *-отправила и билет, но очень уж опасаюсь последствий.                     

***

      Вечернее майское солнце приятно освещает город золотистым цветом, пока я еду на такси в назначенное место. За окном мелькают все еще незнакомые пейзажи мегаполиса, так как я совсем плохо знаю этот город. Я переехала туда на эмоциях, в погоне за вдохновленной душой, совсем еще не зная горечи реальной жизни.       Я могу назвать только пару районов, да несколько знаменитых мест, и то те, которые видела в аниме или каких-то местных передачах. Чувство тревоги меня все никак не покидает. И чем ближе я подъезжаю, тем более нервной я становлюсь.       Собираться на это мероприятие я стала чуть ли не с самого утра. Подруга порхала надо мной как птичка над зернышком. Даже от нее у меня ужасно разболелась голова. Я так долго думала над прической, макияжем и платьем, что едва ли не опоздала. Я убрала волосы в простой низкий пучок с пробором посередине, немного сбрызнула лаком с блестками, чтобы волосы не выбивались и переливались на солнце. Макияж получился немного вызывающий, ну, по крайней мере, на мой взгляд: черные стрелки, тени красноватого оттенка, немного румян и красная помада. Никогда в жизни не носила красную помаду, ощущаю себя какой-то шлюхой. Выбирая платье, мы чуть не подрались. Иори предлагала черное коктейльное платье с тонкими бретельками, чтобы сразить того, кто прислал это чертово приглашение. Но в ответ я едва ли ни выкинула это платье в мусорку, потому что в таком виде можно сразу идти и торговать телом где-то в борделях.       Кое-как достигнув компромисса, я достаю свое самое дорогое и нелюбимое платье, потому что его подарил мой козлина бывший, который переспал чуть ли не со всем городом. Хотя клялся, что он спал всего с двумя или тремя, пока я разбивала его нос. Да, иногда у меня бывают приступы неконтролируемой агрессии. Но это все только для профилактических целей.       Я выхожу из машины и иду к входу. Вот оно, сердце Токио, где городской шум растворяется в тишине предвкушения, возвышается концертный холл - словно драгоценный ларец, хранящий музыку. Его фасад, строгий и элегантный, напоминает отполированный камень под вечерним светом, а ступени у входа ведут не просто в здание, а в пространство, где время замедляет бег.       Двери мне вежливо открывает женщина и мужчина средних лет, одетые в официальные строгие костюмы, словно приехал сам президент, а не какая-то девчушка из глубинки. Я вежливо кланяюсь им и вхожу внутрь. У меня пропадает дар речи, так как я в жизни не видела перед собой такой красоты как эта: все в золотисто-коричневых тонах, максимально минималистично.       В самом центре расположена огромная лестница, ведущая на второй этаж концертного зала. Повернув голову, я замечаю напротив огромное зеркало от пола до потолка. Мое отражение, мягко говоря, больше вызывает жалость, нежели восхищение: испуганный вид, раскрасневшиеся щеки и огромные глаза, ни грамма не скрывающие шок. «Но платье сидит на мне чертовски идеально», заключаю я про себя.       Я не то что бы люблю самой себе льстить, но в какой-то степени я обязана любить себя. Красивое кроваво-красное шелковое платье в пол, спина открыта до самого копчика, обнажая тату с изображением феникса, слегка прикрывая его тонкими нитями корсета. Спереди платье выглядит не менее сексуально: шелковый корсет с неглубоким вырезом, устланный кристаллами от Swarovski. Корсет выгодно подчеркивает талию, делая ее еще более изящной и тонкой. Хвала небесам за небольшую грудь, иначе все это добро давно уже увидело свет. Я только качаю головой и выдыхаю. Лучше бы я уж надела на себя мешок из-под картошки, а не устраивала это шоу в переодевания и в «а-мне-надо-впечатлить-хрен-пойми-кого». Вообще я просто надеюсь, что когда они меня увидят, просто поймут, что я лишь легкомысленная девочка, и с меня нечего взять. И со спокойной душой я умчу домой и забуду об этом как о страшном сне.       Как только я отвожу взгляд от своего отражения, замечаю, что ко мне направляется мужчина в строгом черном костюме. Кажется, он охранник или кто-то вроде личной охраны.       - Добрый вечер! Вы как раз вовремя. Идите за мной, мисс Накамура. Концерт вот-вот начнется.       Я открываю рот и тут же его закрываю. Мужчина не разглядывал меня, он едва ли взглянул в мою сторону, просто вежливо и учтиво поздоровался т повел за собой наверх, на второй этаж. Я молча иду за ним и уже трясусь от страха.       Войдя внутрь, я попадаю в объятия акустического совершенства. Деревянные панели, тёплые, как шёлк на закате, изгибаются плавными линиями, повторяя форму звуковой волны. Купол зала подобен небосводу, под которым рождаются звёзды - не световые, а звуковые. Здесь каждая нота, будто ожившая капля росы, падает в тишину, чтобы отозваться эхом в душах слушателей.       Здесь пусто. Совершенно ни души, не считая оркестр, конечно же. У каждого концертного зала есть свой определенный запах: запах кресел, запах штор и древесины, каждой лакированный поверхности, даже запах люстр и ламп. Здесь витает изысканная роскошь и искусство. Если бы искусство пахло, конечно. Перед моими глазами открывается совершенно невероятный вид.       Кресла, устланные бархатом цвета спелой вишни, ждут тех, кто готов отдать себя во власть гармонии. Воздух наполнен лёгким ожидания - будто сама музыка уже витает здесь, незримая, но ощутимая.       А когда зажигаются огни на сцене, зал преображается: свет мягко льётся из ниш, озаряя лица. В эти мгновения это становится не просто помещением, а живым существом, дышащим в унисон с оркестром и публикой. Здесь музыка не просто звучит - она живёт, танцует в лучах софитов и касается сердца, оставляя след вечности.       Я сижу на самом верху, на самом последнем ряду, ровно посередине. Передо мной находится большая и круглая сцена. Я не знаю, сколько музыкантов там находятся, но довольно много человек, которые полностью заполняют собой всю пространство. Как только я открываю рот, чтобы задать какой-то вопрос, мужчина вежливо протягивает программу сегодняшнего концерта, а также краткую биографию знаменитого дирижера и музыканта 20го века:       Стоковский, Леопольд (англ. Leopold Anthony Stokowski; 18 IV 1882, Лондон - 13 IX 1977, Хэмпшир, Англия) - американский дирижёр, музыкант и аранжировщик.       Стоковский внес важный вклад в музыкальную жизнь США, в частности в музыкальное воспитание, организовав цикл концертов для детей и юношества; выступал как пропагандист творчества американских композиторов, в т. ч. современных, был активным деятелем Лиги американских композиторов и американской секции Международного общества современной музыки.       В репертуаре главным образом музыка 20 века, в т. ч. сочинения советских композиторов - Д. Д. Шостаковича, С. С. Прокофьева, Н. Я. Мясковского и др.       Стоковский отличался огромным артистическим темпераментом, ощущавшимся даже при внешне спокойном дирижировании (особенно в медленных частях); обладал исключительно сильной дирижерской волей, полностью подчиняя себе и оркестрантов и публику. Стоковскому принадлежит ряд виртуозных оркестровых транскрипций произведений И. С. Баха.              Программа: J.S. Bach: Toccata and Fugue in D minor, BWV 565 (Arr. Stokowski) - Czech Philharmonic, Leopold Stokowski, Johann Sebastian Bach Rachmaninoff: Prelude in C Sharp Minor, Op. 3, No. 2 (Arr. Orchestra) - Czech Philharmonic, Leopold Stokowski, Сергей Васильевич Рахманинов Wagner: Die Walküre, WWV 86B - Concert version / Act 3 - The Ride Of The Valkyries - London Symphony Orchestra, Leopold Stokowski Berlioz: La Damnation de Faust, Op. 24, H 111 / Pt. 2 - Ballet des Sylphes - London Symphony Orchestra, Leopold Stokowski, Гектор Берлиоз Borodin: Prince Igor - Polovtsian Dances - Royal Philharmonic Chorus, Welsh National Opera Chorus, Royal Philharmonic Orchestra, Leopold Stokowski, Chorus of the Welsh National Opera, Николай Римский-Корсаков, Александр Константинович Глазунов Stravinsky: The Firebird - Suite (1919) - 5. Berceuse - London Symphony Orchestra, Leopold Stokowski, Игорь Фёдорович Стравинский Stravinsky: The Firebird - Suite (1919) - 6. Finale - London Symphony Orchestra, Leopold Stokowski, Игорь Фёдорович Стравинский Tchaikovsky: Ouverture solennelle "1812," Op. 49 - Royal Philharmonic Chorus, Welsh National Opera Chorus, The Band of the Grenadier Guards, Royal Philharmonic Orchestra, Leopold Stokowski, Chorus of the Welsh National Opera, Пётр Ильич Чайковски Summer: III. Presto – Leopold Stokowski, New Phillarmonia Orchestra, Антонио Вивальди Spring: III. Allegro – Leopold Stokowski, New Phillarmonia Orchestra, Антонио Вивальди Winter: III. Allegro – Leopold Stokowski, New Phillarmonia Orchestra, Антонио Вивальди              Я совершенно не смыслю в классической музыке. Прочитав несколько раз программу, я растерянно моргаю и поджимаю губы. А что еще я больше всего не понимаю, так это то, какого черта здесь вообще происходит. Я отрываюсь от листка и ищу глазами того мужчину, но его уже и след простыл. Буквально через пару мгновений я наблюдаю за тем как с другого конца зала открывается дверь, и заходят несколько мужчин, все строго в черных костюмах. Они ничего не говорят, не издают ни звука, а просто рассаживаются на самом первом ряду, внизу, перед самим оркестром. Один из мужчин садится на кресло, и только после него рассаживаются остальные. В общей сумме всего четыре человека. Их лица я не могу разглядеть, так как нахожусь слишком высоко. А бинокля у меня с собой нет. Да тут даже телескоп не поможет, чтобы разглядеть рожи тех, кто там сейчас сидит. Мужчина по центу кивает головой, концерт начинается.       В зале медленно гаснет свет, и кажется, все погружается в еще большую тишину. Я ерзаю на месте и периодически поглядываю на тот самый первый ряд. Я пытаюсь понять, кто эти люди и что меня ждет после концерта. До последнего надеюсь, что я смогу быстро убежать оттуда незамеченной и поживу еще какое-то время спокойно, но внутренняя тревога не покидает меня ни на секунду. Мой взгляд снова скользит на людей на сцене, и буквально отключаюсь.       Оркестр - это огромный живой механизм, где у каждого инструмента своя роль. Сначала дирижёр поднимает палочку - сигнал к началу общего дела. И всё начинается.       Скрипки и альты - как поток реки, они создают основу, течение мелодии. Их голоса могут быть нежными, как шёпот, или тревожными, как ветер перед грозой. У меня перехватывает дух, сама не замечаю, как задерживаю дыхание. Это настолько завораживающе, что мир постепенно начинает растворяться.       Виолончели и контрабасы — это фундамент, почва под ногами. Их низкие, бархатные звуки задают ритм, как большое спокойное сердце. Я бы определенно хотела это услышать отдельно от оркестра, наедине с инструментом и исполнителем. Словно всеобъемлющая грусть окутывает меня, словно все самые сокровенные тайны выходят на свет, обнажая израненную душу.       Деревянные духовые - флейты, гобои, кларнеты - как птицы в этом лесу звуков. Они вплетают в музыку свои узоры: то светлые и радостные, то задумчивые и печальные. Медные трубы и тромбоны - это сила и мощь. Они звучат, как призыв, как торжественный голос, который нельзя проигнорировать. Они добавляют музыке яркости и блеска. А ударные - это сердцебиение музыки. Барабаны отбивают шаг, тарелки бьют, как молния, а литавры гремят, как отдалённый гром.       И всё это движется вместе, подчиняясь взмаху руки дирижера. Звуки переплетаются, спорят, поддерживают друг друга. Иногда один инструмент ведёт соло, а остальные создают для него фон, как аккомпанемент.       Я слушаю завороженно, почти не моргаю, перестаю ерзать на месте. Каждая композиция словно специально была подобрана. Я будто проживаю каждое мгновение с этой мелодией. Здесь отражена сама реальность – жесткая, живая, без прикрас. Каждая композиция – своя боль, свое сомнение, где нет выхода. Я ощущаю себя совершенно голой и беззащитной, моя душа обнажена. Хотя я никогда не испытывала настоящих трудностей по мере взросления, но сейчас я начинаю понимать, чем больше я буду бежать от себя и реальности, осколки моих розовых очков будут сильнее и болезненнее впиваться в глаза.       А потом музыка затихает, и наступает тишина - настолько насыщенная, что её можно взять в руки и пропустить сквозь пальцы. Я даже не замечаю как по щеке бежит холодная слеза. Снова вздрагиваю и быстро стираю ее. Нельзя показывать слабость даже в такие минуты. Многие скажут: здесь нет ничего такого, чтобы плакать от мелодии, которая проникла глубоко в тебя. Но сейчас немного не тот момент, и сентиментальности нет места.       Я почти подскакиваю на месте, когда этот мужчина снова появляется передо мной, словно из ниоткуда.       - Мисс Накамура, следуйте за мной.       Я только киваю и встаю с места. Снова повернувшись к первому ряду, мои глаза встречаются с пристальным взглядом мужчины. Он смотрит на меня пристально, отчего по спине пробегают мурашки, и кротко кивает. Но я быстро отворачиваюсь и торопливо покидаю зал.       Меня ведут по каким-то коридорам. Туфли утопают в коврах, шагов не слышно, тишина оглушает все сильнее. Где-то в глубине снова зарождается то самое чувство тревоги, вперемешку со странным неведомым страхом. Я не знаю, что сейчас будет происходить, но явно что-то нехорошее.              

***

             Я стою в небольшой гримерке и переминаюсь с ноги на ногу. Накинув на плечи пиджак, я хватаюсь за его края, словно это хоть как-то поможет мне сохранить контроль и не разнервничаться еще больше.       В комнату поспешно входят, по меньшей мере, человек десять, а может, и того больше, я не могу сосчитать. Они располагаются по периметру комнаты и смотрят перед собой. Они не двигаются, не говорят. Мое сердце падает вниз и едва ли не обрывается связь с действительностью, когда за ними входит тот самый человек, которого я видела всего один раз в жизни, и которого никогда не забуду. Пазл постепенно начинает складываться в единую картину, но пока еще непонятно, какую.       Напротив меня стоят четыре стула. Их занимают четыре человека. В центре садится мужчина, примерно возраста моего отца. Его черные глаза прожигает меня насквозь, взгляд оценивающее скользит от туфель к лицу. Я сильнее укутываюсь в пиджак, но это едва ли помогает. Температура, кажется, падает, и это заставляет меня еще сильнее съежится.       - А вот и она, собственной персоной, мисс Лиа Накамура.       Мой взгляд падает на высокого парня крепкого телосложения. Он сидит, развалившись на стуле, словно король этой маленькой вечеринки. Его губы растягиваются не в самой доброй улыбке, от которой по всему телу проходит нервная дрожь. Волосы приятного оливкового цвета, как и его глаза, широкие брови, прямой нос и идеальные тонкие губы. Он поднимает большую ладонь и манит пальцем, чтобы я подошла ближе.       - Ну же, красавица, не бойся, мы не кусаемся.       Рядом с ним хихикает парень. Я хлопаю глазами и открываю рот.       - Ты! – слова срываются с губ быстрее, чем я могу подумать. – Это ты принес то письмо.       Он снова хихикает и повторяет позу того парня. Тёмные, шоколадно-каштановые волосы и чуть более светлые глаза карего цвета, прямой, слегка вздернутый нос и хитрая, почти насмешливая улыбка. Он поправляет пиджак и наклоняет голову, словно любопытный щенок. Он выглядит как мальчишка, от которого только одни неприятности. Мелкий засранец.       - А где твоя подружка? Я так хотел ее увидеть. Тут скучно, не хочу тут быть. – Он поворачивается к мужчине и надувает губы. – Дядя, я хотел, чтобы тут была другая. А не вот эта вот…       Он кивает в мою сторону. «Ах ты кусок…» В последнюю очередь я хочу вмешивать Иори в это дерьмо. Даже если разберусь с этой проблемой. Меня не волнует, что со мной станет. Меня волнует больше то, что я могу навредить тем, кого люблю, потому что поступила как последняя идиотка.       Мужчина поднимает руку, и этот щенок резко замолкает и выпрямляется на месте. Я внутренне ликую и улыбаюсь. Но это едва ли спасет напряженную обстановку.       - Уверен, что ты сейчас немного удивлена. Но давай с самого начала проясним ситуацию. – Мужчина протягивает руку и смотрит на меня. – Позволь представиться. Куроо Даичи, отец этого придурка.       Он кивает в сторону парня, который сидит слева от него. Тот буквально скрипит зубами, но ничего не говорит. Я внимательно разглядываю его: нос заклеен пластырем, а на щеке желтоватый синяк. Видимо, попал в какую-то перепалку. Либо его кто-то намеренно избил. Хотя, меня это не должно волновать, но больно уж жалко выглядит. Его янтарные глаза также разглядывают меня как это делала Даичи пару мгновений назад.       По тяжести взгляда и схожим чертам лица сразу можно понять, что это отец и сын. Волосы парня в полном беспорядке, и едва ли ни торчат во все стороны, будто его буквально недавно подняли с постели и хорошенько встряхнули.       Я подхожу ближе к Даичи и протягиваю дрожащую ладонь. Он галантно берет ее и касается губами костяшек моих пальцев. Я резко втягиваю воздух и слегка одергиваю руку, отчего мужчина глухо смеется и отпускает меня.       - Все в порядке, тебе не нужно бояться.       - По какому вопросу я здесь нахожусь?       - А вот это уже верное направление. – Он подзывает к себе одного из его охраны, и тот подает ему сигарету и зажигает ее. Он делает глубокую затяжку и предлагает мне сигарету. Я вежливо отказываюсь. Не хочу подавиться дымом из-за нервов. Хотя я бы сейчас скурила целую пачку. – Дело в том, что ты совсем не тот человек, за которого себя принимаешь.       - А кто же я, позвольте спросить?       - Тебя зовут Лиа, это верно, но вот твоя фамилия совсем не Накамура, дорогая. – Он снова смеется и затягивается сигаретой.       - Не пудрите мне мозги. Моя фамилия Накамура и точка. И я этот бред слушать не собираюсь. – Я складываю руки на груди и злобно смотрю на мужчину.       - Симидзу, вот какая твоя фамилия. Она досталась тебе от матери. Бедная Мегуми, бедный мой Хагивара Макото… - Мужчина на мгновение замолкает и докуривает сигарету. Затушив ее в предложенной пепельнице, он мгновение молчит, словно проживает все самые счастливые и болезненные моменты раз за разом. – Ты – дочь наследницы главы клана Тохоку, внучка Рю Симидзу, этого больного ублюдка. А теперь мы поедем в наш семейный дом, и я расскажу тебе всю историю от начала и до конца. Но не думай, что на этом все закончится. Все только начинается…