Поле

Она и я любили смотреть, как летний закат растворяется в золотых колосках пшеницы. Мы часто приезжали на поле недалеко от нашей родной деревни. Как же это было давно… Примерно сорок лет назад мы познакомились — вернее, это было вынужденное знакомство, ведь сложно не подружиться с тем, с кем ходишь в один детский сад. Я мало что помню из тех времён, но каждый раз, вспоминая садик, мне становится тепло на душе — словно выпил горячего чаю зимой и укутался в плед. Впервые на поле мы пошли с друзьями — кажется, это был шестой или седьмой класс. Мы долго отпрашивались у родителей. До сих пор помню свою отмазку: «Мам, нам Геннадий Владимирович обещал торт, если мы принесём ему разные растения с поля». Мама, конечно, не поверила и позвонила Геннадию Владимировичу — и, слава богу, он мне подыграл. Хороший у нас был классный руководитель, уважаю его. Когда мы наконец собрались, стукнулись кулачками и гордым детским маршем пошли к полю. Солнце уже клонилось к горизонту, а когда мы дошли — увидели закат. Он был прекрасен: красный диск казался горой, тающей в реке золота. А запах… Невероятный запах — лёгкий пшеничный аромат сливался со смолой сосен, росших неподалёку. Даже тогда, будучи детьми, мы замерли и просто смотрели. Около часа — или чуть больше — никто не проронил ни слова. Но буду откровенен: я любовался не только закатом, но и ею. Уже тогда понял — я по уши влюблён. Где-то в девятом классе я позвал её прогуляться. Мы готовились к экзаменам, и мне хотелось её отвлечь. Я еле-еле выдавил из себя приглашение и протянул одинокую розу. В ответ увидел нечто по-настоящему прекрасное — добрую, искреннюю улыбку. Стыд и страх исчезли: я стоял с приоткрытым ртом, пока она не вернула меня в чувства вопросом: — А куда пойдём? На поле? Я кивнул, и она снова улыбнулась. В тот раз закат был розоватым, а пшеница уже не отливала золотом. Зато не было нашей шумной детской оравы — только я и она. Её платье цвета василька удивительно гармонировало с природой. Я не помню, о чём мы говорили и что делали, но помню три вещи: пшенично-сосновый запах, тёплый ветер и её смех. Прошло несколько лет, и мы разъехались. Кто-то уехал за границу учиться, кто-то остался на родине, кто-то сразу пошёл работать. Мы с ней тоже расстались — к счастью или к сожалению. Я уехал в другую страну, она поступила в столичный вуз. Но на каникулах мы иногда встречались. Это было волшебное время: я, друзья, она — и никаких забот. Ни сессий, ни долгов, только смех и лёгкость. Когда я закончил учёбу, вернулся на родину и начал строить карьеру. Было тяжело, но она была рядом. Кстати, забыл сказать: мы снова начали встречаться. Прошло ещё несколько лет. Я стал важным сотрудником в компании, жизнь вроде бы сложилась. Но иногда, засыпая, я вижу то самое поле и её. Я тянусь взять её за руку — и просыпаюсь. Мне очень её не хватает. ЧЁРТОВ АЛКАШ НА АУДИ! Это была зима. Этот сраный упырь сбил её. Я каждый день ходил в больницу. Врачи говорили, что она скоро проснётся. Прошла неделя, месяц, два, три — она всё ещё спала. А потом мне позвонили. — Мне жаль… Я не помню, что говорил доктор. Помню только эти два слова — и ещё три вещи: запах сгоревшего кофе, холодный ветерок от кондиционера и мой всхлип. Иногда я хочу заснуть навсегда, чтобы остаться с ней. Но она бы мне этого не простила. Прости, любимая, что не спас тебя. Прости, что желаю скорой встречи. Прости, что твой любимый такой слабый… Каждый год я езжу на наше поле с теми самыми друзьями, с которыми мы впервые туда пришли. Мы по-прежнему смотрим на закат, но теперь молчим — не от красоты, а от утраты. Надеюсь, ты будешь чаще приходить ко мне во снах.