Три оттенка одного притяжения

Хогсмид в день Хэллоуина всегда выглядел так, будто сам решил поиграть в страшную сказку. Воздух был пропитан дымом, сладковатым запахом карамели и тыквенных пирогов. Фонари вдоль главной улицы светили неровно, будто подмигивали прохожим, а из витрин выглядывали тыквы с вырезанными ухмылками — кривыми, слишком живыми. Где-то вдали хлопали хлопушки, смеялись ученики, а над крышами лавок лениво проплывали зачарованные летучие мыши. — Я всё ещё считаю, что это перебор, — пробормотал Сынмин, натягивая мантию плотнее. — Они смотрят. Все эти тыквы. — Ты просто впечатлительный, — фыркнул Джисон, но шаг ускорил. — Хэллоуин же. Расслабься. Ёнми шла между ними, оглядываясь по сторонам с осторожным интересом. Ей нравилась эта атмосфера — слегка тревожная, но живая. Как будто мир позволил себе быть странным и честным одновременно. Джисок держался чуть в стороне, привычно молчаливый, но взгляд его постоянно скользил по толпе — не цепляясь, а фиксируя. Слишком внимательно для простой прогулки. — Куда сначала? — спросила Ёнми. — «Сладкое королевство» или «Зонко»? — Зонко, — почти одновременно сказали Джисон и Сынмин. Она улыбнулась: — Конечно. Они свернули с главной улицы — туда, где становилось тише. Смех оставался позади, и шаги звучали громче, чем хотелось. Именно здесь фонари светили слабее, а тени ложились гуще. И именно здесь Джисон почувствовал это. Сначала просто ощущение взгляда. Потом — движение сбоку. Он замедлил шаг и посмотрел в сторону узкого переулка между лавками. Там стоял пёс. Большой. Чёрный. Слишком неподвижный. Он не рычал, не вилял хвостом, не суетился, как обычные деревенские собаки. Просто стоял, чуть склонив голову, и смотрел — не на людей вообще, а будто… на них конкретно. Джисон замер. — Эй? — тихо окликнула Ёнми, заметив, что он отстал. — Ты чего? — Видите? — он кивнул в сторону. Сынмин нахмурился: — Собака? — Ага, — пробормотал Джисон. — Только… странная. Пёс сделал шаг вперёд, потом остановился. Ёнми поёжилась: — Может, он чей-то? Здесь же Хогсмид… — Может, — сказал Джисок, но взгляд его был настороженным. — Но он не похож на потерявшегося. Пёс вдруг отвернулся — плавно, почти лениво — и исчез за углом, словно растворился в тени. Несколько секунд никто не говорил. — Ладно, — наконец выдохнул Сынмин. — Мне это не нравится. Давайте просто… — Пойдём дальше, — сказал Джисон. Слишком быстро. Он не стал объяснять, почему сердце колотилось сильнее, чем следовало. Почему в памяти всплыло ощущение после тренировки — пустая раздевалка, исчезнувший Сириус и… этот же взгляд. Тот же самый. Он отогнал мысль. Слишком глупо. В «Зонко» было шумно и тепло. Полки ломились от шутливых товаров, кто-то визжал от смеха, пробуя очередную конфету с сюрпризом. Напряжение рассеялось, будто его и не было. — О, нет, — простонал Сынмин, когда Джисон схватил коробку. — Только не это. В прошлый раз ты чуть не взорвал ванную. — Это был эксперимент, — возмутился Джисон. — Наука требует жертв. Ёнми рассмеялась, и в этот момент всё снова стало нормальным. Почти. Они вышли из лавки позже — с пакетами, липкими пальцами и более лёгким настроением. И тогда Джисон снова увидел пса. Он сидел дальше по улице — уже с другой стороны. Там, где только что прошёл высокий силуэт в знакомой гриффиндорской мантии, исчезнувший за углом слишком быстро. Пёс поднял голову. Их взгляды встретились. На этот раз Джисон был уверен: это не просто животное. — Джисон? — Ёнми коснулась его локтя. — Ты снова где-то не здесь. — Всё нормально, — сказал он, заставив себя улыбнуться. — Просто… показалось. Пёс поднялся и спокойно пошёл прочь — уверенно, будто знал дорогу. Джисон смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри медленно, неприятно складывается пазл. Он ничего не сказал друзьям. Пока — нет. Иногда загадки нужно сначала пережить в одиночку. А где-то дальше, среди смеха, фонарей и хэллоуинского шума, кто-то уже готовил следующую шутку. И замок, казалось, затаил дыхание, наслаждаясь моментом — пока всё ещё было легко, весело и почти безобидно. Почти. Толпа в Хогсмиде редела по мере того, как они уходили дальше от центральной улицы. Смех всё ещё доносился, но теперь — глухо, словно через вату. Фонари стояли реже, а между лавками тянулись узкие проходы, где тени ложились неровно, будто кто-то нарочно их вытягивал. — Если они выскочат сейчас, я закричу, — честно предупредил Сынмин. — И это будет позорно. — Ты всегда кричишь достойно, — поддержал Джисок, и уголок его губ дёрнулся. Ёнми шла впереди, сжимая в руках пакет со сладостями. Она чувствовала себя странно спокойно — будто что-то должно было случиться, но не страшное. Скорее… неизбежное. — Мне кажется, — начала она и замялась, — что сегодня кто-то очень старается сделать этот вечер запоминающимся. — Кто? — фыркнул Джисон, но ответил слишком резко. Она посмотрела на него внимательнее. — Ты нервный. — Я? — он усмехнулся. — Нет. Просто… холодно. Он соврал. И сам это знал. Пёс больше не появлялся, но ощущение не уходило. Будто их не просто видели — считали. Шаги. Реакции. Смех. И именно в этот момент впереди что-то скрипнуло. Очень медленно. — …Это было не смешно, — прошептал Сынмин. Скрип повторился, громче. Дверь старого склада, того самого, мимо которого обычно никто не ходил, приоткрылась сама собой. Изнутри пахнуло холодом. И тишиной. — Мы туда не пойдём, — быстро сказал Джисок. — Сразу предупреждаю. — А вдруг там… — начал Джисон. — Нет. Но договорить он не успел. Из темноты вырвался вопль — высокий, протяжный, совершенно нечеловеческий. В ту же секунду из дверного проёма вылетела фигура в плаще, с перекошенной маской, и махнула чем-то длинным и блестящим. Сынмин вскрикнул. Ёнми отскочила назад. Джисон инстинктивно шагнул вперёд. — А-А-А! — заорал кто-то… а потом рассмеялся. Маска слетела. — С ДНЁМ ХЭЛЛОУИНА! — завопил Джеймс Поттер, едва не согнувшись от смеха. Из-за его плеч высыпали остальные: Марлин, Лили — с видом «я тут ни при чём», Римус, который выглядел виноватым, и… Сириус. — Я же говорил, что они пойдут этой улицей, — самодовольно заявил он. — Слишком очевидно. — Вы ненормальные?! — выдохнула Ёнми, хватаясь за сердце. — Абсолютно, — подтвердил Джеймс. — Но эффективно. Сынмин всё ещё держался за мантию: — Я реально подумал, что умру. — Не сегодня, — философски сказал Сириус. — Сегодня максимум — инфаркт лёгкой степени. Он посмотрел на Джисона. Чуть дольше, чем на остальных. И Джисон это заметил. — Ты как-то быстро переоделся, — бросил он, небрежно, будто между делом. Сириус моргнул. — А? Ну… магия. Он улыбался, как всегда — широко, беззаботно. Но в глазах мелькнуло что-то острое. Короткое. Ёнми уловила напряжение — тонкое, почти невидимое — и перевела тему: — И ради этого вы следили за нами? — Следили — грубое слово, — возразил Джеймс. — Мы… сопровождали. — В образе психопатов, — уточнил Джисок. — Художественное решение, — пожал плечами Сириус. — Кстати… Он оглянулся назад, в сторону тёмного переулка. Там никого не было. — Пса никто не видел? — вдруг спросил Джисон. Слишком внезапно. — Какого пса? — переспросила Лили. Сириус чуть прищурился. — Здесь полно собак. — Не такого, — сказал Джисон и замолчал. Он не стал продолжать. Не стал смотреть на Сириуса. Но внутри всё уже было не так просто. Где-то глубоко, под шутками и хэллоуинским смехом, начинала расти мысль — неудобная, опасная и очень живая. И она ему совсем не нравилась.

***

После первого всплеска адреналина всё будто выдохнуло. Джеймс уже размахивал руками, изображая, насколько это было гениально задумано. Марлин перебивала его, утверждая, что идея с криком была лишней, а Римус пытался примирить всех сразу, но получалось так себе. Лили шла рядом с Ёнми и что-то оживлённо ей объясняла, жестикулируя пакетом с карамелью. — Ну раз уж мы все тут, — хлопнул в ладони Джеймс, — предлагаю официально признать: мы вас напугали лучше всех. — Вы напугали нас слишком хорошо, — буркнул Сынмин. — У меня до сих пор звенит в ушах. — Значит, праздник удался, — радостно подытожил Сириус и закинул руку на плечо Римуса. — Хэллоуин без инфаркта — не Хэллоуин. — Это нигде не прописано, — устало заметил Римус. Компания снова двинулась вперёд — теперь уже вместе. Улица словно ожила, стоило им выйти из тени: Хогсмид снова стал похож на праздник. Фонари светили теплее, витрины переливались тыквенными огнями, откуда-то доносилась музыка — скрипка и бубен, чуть фальшиво, но от этого ещё уютнее. Над крышами летали заколдованные бумажные летучие мыши, и одна из них села Джисоку на плечо. — Я проклят, — вздохнул он. — Это знак. — Это ты просто слишком серьёзный для Хэллоуина, — хмыкнула Марлин и взмахнула палочкой — мышь взорвалась конфетти. Сынмин хлопнул в ладоши: — Вот! Вот ради этого я и люблю такие дни. Марлин тут же потянула Ёнми к витрине с магическими леденцами. — Смотри! Они меняют вкус в зависимости от настроения! — Мне такие опасно, — призналась Ёнми. — Я начну злиться — и он станет перцем? — Или чесноком, — поддержал Сириус, проходя мимо. — Судя по твоему выражению лица, шанс высокий. — Ты сегодня особенно доволен собой, — прищурилась она. — Конечно, — он расправил плечи. — Я только что довёл половину компании до предынфарктного состояния. Он смеялся легко. Слишком легко. Джисон шёл чуть позади, рядом с Джисоком. Слушал вполуха, отвечал коротко, но взгляд его снова и снова возвращался вперёд — к тёмной фигуре в расстёгнутой мантии. Слишком быстро появился. Слишком вовремя. И пёс… Сириус шёл чуть впереди, закинув руки за голову, и громко смеялся — так, будто смех был его естественным состоянием, а всё остальное лишь перерывом между приступами. Он что-то рассказывал Джеймсу, нарочно приукрашивая, и каждый раз, когда Джеймс возмущённо возражал, Сириус только шире ухмылялся. Со стороны — абсолютно беззаботный. Именно это и настораживало. Джисон поймал себя на том, что уже в третий раз смотрит на него слишком внимательно. Слишком долго. Если бы он только что не был рядом… Если бы я не видел его выходящим из раздевалки… Если бы этот пёс… Он поймал себя на том, что считает шаги Сириуса. Смешно. Глупо. Но мысли упорно не отпускали. — Ты сегодня тихий, — заметил Джисок, не поворачивая головы. — Думаю, — честно ответил он. — Это опасно, — тут же вмешался Сынмин. — Ты же знаешь. Джисон усмехнулся, но взгляд снова ушёл вперёд. Сириус в этот момент повернулся — внезапно, будто почувствовал. Их взгляды встретились. Всего на секунду. Сириус приподнял бровь, будто спрашивая: что? Потом подмигнул. И тут же отвернулся, уже смеясь над очередной репликой Джеймса. Вот и всё, — подумал Джисон. — Никакой реакции. Никакой трещины. Никакого «пойман». А ведь он ожидал. Сам не зная чего. И именно это было самым странным. — Куда теперь? — спросила Ёнми, когда они вышли к перекрёстку, где Хогсмид снова становился шумным и светлым. — В «Три метлы»! — хором ответили Джеймс и Марлин. — Я за, — кивнула Лили. — Пока кто-нибудь снова не решил нас убить ради развлечения. Сириус поднял руки: — Клянусь, ближайший час — никаких внезапных воплей. — Обещания от тебя мало что значат, — заметил Римус. — Зато звучат красиво. Они рассмеялись и свернули к пабу. Джисон шёл последним. Они свернули за угол, и он на мгновение отстал — буквально на пару шагов. Этого хватило, чтобы оглянуться. Тот самый переулок. Пустой. Никакого движения. Значит, либо мне показалось… Либо кто-то очень хорошо умеет исчезать. — подумал он. — Джисон! — окликнул Джисок. — Ты с нами или уже пошёл раскрывать заговор века? — С вами, — ответил он и ускорил шаг. Он догнал компанию, влился обратно в разговор, принял яблоко, обжёг язык, выругался и рассмеялся вместе со всеми. Но мысль осталась. И Сириус Блэк — смеющийся, шумный, ослепительно живой — стал для него не просто гриффиндорцем с плохим чувством меры, а вопросом.

***

«Три метлы» встретили их гулом. Тёплый, плотный шум голосов накатывал волнами — смех, звон кружек, запах сливочного пива, корицы и мокрых плащей. В углу кто-то играл на волынке, безбожно фальшивя, но это только добавляло очарования. Огни под потолком плавали, как медовые капли. — Ну всё, — выдохнул Сынмин, стаскивая мантию. — Если здесь водится уют, он сейчас на нас нападёт. Они заняли длинный стол у стены. Кто-то сразу потянулся за напитками, кто-то — за сладостями. Разговор снова рассыпался на куски: Джеймс спорил с Марлин о том, кто кого напугал сильнее, Лили рассказывала Ёнми, как в прошлом году кто-то перепутал тыквенный сок с зельем от икоты, а Сириус уже умудрился поднять тост — за Хэллоуин, хаос и «удивительную живучесть студентов Хогвартса». Он был в своей стихии. Расслабленный, громкий, совершенно обычный. И это снова было странно. Джисон сидел, обхватив кружку ладонями, и почти не пил. Он слушал, смеялся вовремя, кивал, но взгляд всё равно возвращался к Сириусу — будто проверяя: изменится ли что-нибудь, если смотреть дольше? Ничего не менялось. — Ты сегодня подозрительно молчалив, — заметил Джисок, наклонившись ближе. — Неужели испугался больше нас? — Возможно, — уклончиво ответил Джисон. — Вот уж не поверю. Он пожал плечами. Я бы тоже не поверил, подумал он. Сириус вдруг оказался рядом — слишком близко для случайности. Он опёрся о спинку скамьи, наклонившись через стол. — Эй, герой-вратарь, — лениво протянул он. — Ты сегодня как-то слишком серьёзен. Неужели праздник не удался? И снова — взгляд. Прямой. Чистый. Слишком открытый. — Удался, — ответил Джисон после короткой паузы. — Просто… насыщенный. Сириус усмехнулся: — Лучший вид насыщенности. И ушёл — легко, без оглядки, будто этот разговор ничего не значил. Или значил ровно столько, сколько он хотел. Позже, когда шум стал мягче, голоса — тише, а усталость наконец догнала всех сразу, они начали собираться. Кто-то зевал, кто-то лениво спорил, идти ли пешком или дождаться кареты. На выходе Джисон задержался на мгновение, просто чтобы оглянуться. В зале всё было как прежде: огни, смех, тепло. Никаких теней. Никаких псов. Никаких ответов. Только ощущение, что что-то он всё-таки видел. И что это «что-то» не исчезло — просто затаилось. Он натянул мантию и вышел следом за остальными. Хэллоуин заканчивался, а вопросы — только начинались. Иногда Джисону казалось, что он умеет видеть вещи, которые другие пропускают. Не потому, что он умнее. И не потому, что смелее. Просто он слишком долго смотрел. На паузы между словами. На исчезновения, которые длились на секунду дольше, чем нужно. На то, как один человек может быть слишком обычным — именно в тот момент, когда должен был быть замечен. Он ещё не знал, что именно видел. Но был уверен в одном: Если в Хогвартсе и водятся призраки — то не все из них мертвы.