Куколка

Ее бросили неосторожно, с какой-то грубостью. Так, будто если бы девочка выбросила не милую сердцу куклу. Так, будто просто вынесли ненужный хлам на помойку. Или так, будто пытались избавиться от события, что преследовало год за годом. Тяжелое тело без сознания упало на пол с громким звуком. В темной и сырой кладовке ее и оставили, даже не закрыв дверь до конца, будто куда-то спешили. Таких, как она, он раньше не видел. Спрингтрап несколько дней ходил мимо кладовки, туда-сюда, будто не осмеливаясь зайти. Ее принесли не одну. С ней были Фредди, Бонни, Чика, Фокси... как минимум. Они были не там, не с ней, они уже двигались, он их видел, он с ними говорил. Но эта... лежала в одной и той же позе который день в той кладовке, будто на эшафоте после казни. Она была без сознания все это время. Посеревшие волосы прятали ее лицо. Спрингтрап заходил тихо, будто она могла бы его услышать. По ушам было ясно — она лисица. Еще в первый раз он увидел, что она была сломана и ранена. Потрепаный корсет на ней был расстегнут, открывая едва закрытую бинтами грудь. Юбка, наверняка белая изначально, теперь была серой, измазанной кровью, грязной. Спрингтрап коснулся ее волос побинтованной рукой, убирая те, что закрывали лицо. Красивая. Хоть и без одного глаза. Бедняжка. Он точно не видел ее раньше. Она была совсем другой, изящной и милой. Он усмехнулся про себя, серые глаза блестнули в темноте, оглядывая эту лисицу. Он осмотрел ее руки, шею, касаясь пальцами аккуратно, взгляд следовал за пальцами, замершее дыхание и сжатая крепко челюсть, будто напряжание распространялось его телом. Одной рукой он обвил ее талию, а другой обнял за плечи, переворачивая на спину. Она и правда была достаточно тяжелой. Или, возможно, это он уже стал слабым, кто знает. Из-под копны сероватых волос выглядывали две грубые длинные косы, не закрепленные никакими резинками или лентами. Под волосами, на шее у позвоночника он прочитал: Мангл. Так вот как ее звали. — Мангл. — Тихо про себя повторил, пару раз, медленно, будто пробуя его на вкус. Он перевернул ее на спину, наклонился, упираясь руками в пол. Красивая она. Он думал об этом уже во второй раз не стесняясь, что могут подумать другие. Он знал – они ему подчиняются, так что осуждать не станут. Он помнил, как был раньше уязвим к осуждению за проявление чувств. Любых чувств. Абсолютно. О как же, он всегда прятался за маской саркастичного безразличного человека, хоть и сложно было его назвать таковым. — Мангл. — Повторил снова, глядя на миловидное лицо. Голос звучал низко, хрипло, уставшим. Он снова поправил ей волосы. Спрингтрап подхватил ее на руки, перенося и усаживая подле стены. Он хотел бы знать, как ее разбудить. Потому что он слышал – она дышит, сердце хоть и слабо, но бьется, будто старается из последних сил. Он смотрел на нее долго, так, будто если она сейчас проснется, то сразу убежит. Он не заходил туда еще несколько дней. Другие аниматроники не давали ему проходу, дергали по поводу и без. Он уже и забыл, как это – быть в такой компании, от которой никуда не деться. А Мангл все так же сидела неподвижно, на том же месте, на котором он ее оставил. Скрываясь от назойливого внимания, он ступил в ту самую кладовку. Несколько шагов, чтоб скрыться и отдохнуть от чужой компании. Хоть они и были подвластны ему, все же заставить их отвалить от него он не мог. Он сел на пол, рядом с Мангл. Тихий вздох, закрытые глаза. Он опустил свои полтора уха, расслабляясь. Именно в это мгновение лисьи уши медленно поднялись с металлическом скрежетом. Тяжелые веки окрылись совсем немного, будто лишь для того, чтоб было видно, что она тут вот жива и она в сознании, хоть и с трудом. Спрингтрап среагировал сразу, повернулся и замер, наблюдая за ней. Может с непривычки, но медленно двигаясь, пытаясь растормошиться, она казалась ему како-то неземной. И она все еще молчала. — Мангл. — обратился к ней. Его голос был мягким бархатом, вокруг ее уставшего обессиленного тела. Она медленно повернула голову к нему. Один глаз желтого цвета смотрел на него безразлично, так, будто бы она знала его всю жизнь, так будто совсем не была удивлена ни его присутствию, ни, тем более, своему состоянию. А с другой стороны: есть ли смысл для нее удивляться? Ее лишь радовало, что нигде вокруг по близости не было детей, которые обращались с ее телом, как с конструктором, отрывая конечности и меняя их местами. Хоть и видела Спрингтрапа в первый раз, помня лишь его описание, услышанное от других, она знала, кто перед ней. Мужчина смотрел на нее с интересом, серые глаза блестели в темноте так же, как и ее желтые. Покалеченное тело и порванная одежда. Поломанные уши и зеленые волосы. Конечно это Спрингтрап, кто же еще. Странное, давным-давно забытое чувство теплилось в его груди, поглощая мысли. Его лицо не выражало эмоций, но внутри чувства начинали разрастаться и смешиваться между собой, путая сознание. Она осмотрелась. Ее движения все еще были медленными, так будто она привязана к камням, что мешают двигаться. Так, будто тело ей совсем не принадлежало. Попытавшись встать, она не удержалась на ногах. Как бы не старалась, у нее не получилось. Она упала на Спрингтрапа, который сразу же зашипел от боли, все же Мангл была не маленькой. Но тем не менее, он ее не столкнул. Лишь поддержал рукой спину, чтоб и назад не завалилась. — Я думаю, тебе стоит еще отдохнуть. — словно урчащий кот, его голос едва ли слышим в этой комнате. Она не двигается, сидя у мужчины на коленях. Смотрит на его обрывок рукава у основания плеча, на перебинтованную руку. Бинты просочены кровью. Он дышал еле слышно, но сердце билось громко, сильно, как новые часы в которые только всунули батарейку. Он закрыл глаза, зная, что пока чувствует тяжесть ее тела, вряд ли куда уйдет. Его никогда не нужно было просить о помощи. Ей стоило только посмотреть определенным образом и он уже знал, что нужно делать. Хоть он и всегда был сообразительным, по-настоящему раскрыл это для себя только сейчас. Ей нужна была его помощь это и так было ясно. И он помогал, хоть она ни разу и не озвучивала просьб. Поначалу – просто не осмеливалась просить, привыкшая полагаться только на себя, не знала, что попросить помочь куда проще, чем она себе представляла. Но потом поняла, что просить и не обязательно, он и так все понимает. — Ты смотришь так, будто я сейчас исчезну. — Тихий выдох на мягкое касание сгрубевшей кожи пальцев к ее лицу. Аккуратно заправленная за ухо прядь, вечно спадающая на лицо. Сухие губы растягиваются в тонкую полоску. — Тебе противно? — Сосредоточенный взгляд скользит по женскому лицу, пытаясь угадать реакцию до того, как она будет озвучена. Они стояли возле стены уже какое-то время, Мангл держалась за плечи Спрингтрапа, пытаясь привыкнуть стоять на своих двоих. После пары минут молчания она посмотрела в сторону двери будто что-то отвлекло ее внимание. — Сложно сказать. Мне лестно твое внимание. Легкая улыбка тронула его губы. — Мне лестно его тебе уделять. Но как и все хорошее в его жизни, все эти трепетные и нежные моменты очень скоро закончились. Он понимал, что она стала его избегать. Но не знал почему. Он не стеснялся признаться себе, что она ему понравилась, но теперь думал, что это было ошибкой позволить этому разрастись. Он все еще не позволял себе даже выражать эмоции толком, даже когда они говорили по несколько часов, когда он помогал ей привыкнуть снова нормально ходить, когда заплетал косички так как она научила. Естественно, он, не то чтобы ожидал мгновенной взаимности, хотя ничего не мешало ему этого хотеть. Теплить глупую надежду, конечно. Но чем дальше, тем больше у него складывалось впечатление, что она все понимает и просто играется. — С момента, как смогла ходить, все время убегаешь от меня. — Голос спокойный, но движения резкие. Широкие ладони давят на запястья, прижимая к стене. — Если противен, — будто запнулся, губы сжались в тонкую полоску, — так и скажи. Отстану, обещаю. Серые глаза сквозили отчаяньем и беспокойством. Не было ничего более мучительного для него сейчас, чем это идиотское неведенье и непонимание. Ему стоило оставить ее недвижимой. Будучи столь жадным он желал чтоб она была доступна только ему. Чтоб смотрела только на него, чтоб думала о нем, возжелала только его. А эта неопределенность доводила его до бешенства. Он был так зол что мог бы переломать ее пополам, и даже если он этого не делал, иногда эти мысли не давали ему покоя. Конечно, глупо было ожидать, что если он ей поможет, она останется. Он знал, что она захочет убежать, хоть и отрицал до последнего, будто пытаясь себя убедить, что она передумает. Очень эгоистично с его стороны. Она пробудила в нем эти все чувства, которых он не испытывал уже очень давно. Годами он не знал ничего кроме отчаянья и боли, которые вполне заслужил, за все, что сделал. Он был согласен перетерпеть все что угодно, если б все это нежное тепло не трещало внутри него, ломаясь как ебучие пружины, сделавшие его тело живым саркофагом. А она все молчала и он не мог понять, то ли она не хочет говорить, то ли подбирает слова. И давить на нее тоже не хотел, но не мог больше терпеть эти глупые игры. — Мангл. — Он обращается, наклоняет голову на бок, лицо уже не скрывает беспокойства. — Поговори со мной, пожалуйста. — Отпусти. — Спустя пару минут наконец-то просит, но тихо, так будто не хотела бы, чтоб он слышал. Он хмурится, но руки отпускает, хоть и не хочет, думает, снова убежит. — Ты только, — снова запинается и скалиться, глядя в пол, — не убегай, куколка. Только вот ее уже и след простыл. Снова убежала, как он и думал. Он стоял на месте какое-то время, растерянный. Если б он только понимал мотив ее поступков, было бы наверняка легче. Как же его все это злило, блять. Тяжелый вздох и тихие шаги куда-то прочь, пока он не уперся перед дверью, что вела на выход из этого проклятого места. Она была открыта всегда, но лишь по той причине, что люди слабые и открыть самостоятельно такую тяжелую дверь не могли. Даже ему она если и поддавалась, то с некоторыми усилиями. На улице было тихо и немного влажно после дождя. Солнце уже неспеша пряталось за горизонт, небо окрасилось в огненные цвета. Плоская крыша была холодной, но он почти не чувствовал этого. Погрязший в своих мыслях словно в болоте он сидел тихо, думая, что ему стоит делать теперь. Если она продолжает убегать, тогда стоит оставить ее в покое? Он же как-то существовал до этого, чем-то занимался. Да и вообще, всегда любил одиночество, с чего бы вдруг ему так желать этой девчонки рядом. — Говорить с ним не собираешься? — Из старой музыкальной шкатулки вынырнула девушка с черными волосами. Лицо, закрытое плачущей маской было загадкой для всех. Мангл нахмурилась, выпрямив ноги, пока сидела на полу. Ее новым местом обитания была эта странная комната со старой шкатулкой с Марионеткой внутри. Поломанное тело часто болело, она не позволила Спрингтрапу его починить. Стоило ли ей так поступать с ним? Наверное нет. Но глядя на него, сложно было понять как себя вести. Его вожделение было видно во взгляде, чувствовалось кожей. Наверняка оно было куда больше, чем она себе могла бы представить. И оно ее пугало. Какая-то утрированная нежность в каждом касании заставляла содрогнуться. Каждое касание напоминало о тех кошмарных годах, которые она провела в той пиццерии, будучи сломанной детьми игрушкой. Она и не знала, что должна ему сказать. Как объяснить свое поведение. Любая причина казалась глупой и надуманной, но все еще задевала. Все болело. Внутри тоже. Ныло так противно, будто подбитая собака. Она прижала большие лисьи уши к голове, вздыхая тяжело и уставше. Она пришла в ту кладовку, где он ее нашел. Нашел тогда и будет искать снова, правда? Пришел один раз, и два, и десять и еще раз тоже придет обязательно, правда? Только вот прошло уже несколько дней, но он не пришел. Даже на следующий день. Или через день. Не пришел. Потому что решил, что больше не будет. Все это время он сидел в комнате, где его нашли. Там даже не было двери. Вместо этого был замурованный кирпичами проход, который выбили и то, частично, когда нашли. Он пролез через тот небольшой проход, почуяв стойкий сырой запах его начало подташнивать. Там лежала его старая гитара, которую он очень любил и надеялся, что после пребывания так долго в такой сырости она все еще звучала вменяемо. Лежали и его инструменты, которыми он пользовался при жизни. Лужи его собственной крови давно засохли темными пятнами на полу. Голова стала тяжелой, захотелось спать. Усталость словно волной накрыла тело. Он сел на какую-то коробку в углу комнаты и прикрыл глаза, в голове пульсировало болью. Он не заметил как уснул в таком неудобном положении, находя опору в влажноватой грязной стене. Он стал часто сидеть в той сырой отдаленной ото всех комнате. Там было темнее чем в остальных помещениях; а любой шумный вздох разносился эхом от плиточных стен. Потом он сидел в комнате охранника, пытаясь настроить свою гитару, но все никак не мог нормально натянуть струны. Даже так, он, все же, играл немного то, что мог вспомнить спустя столько лет тишины. А на крыше всегда было спокойней всего. В один из дней Мангл устала ждать у моря погоды и решила все-таки хотя б у кого-то спросить, где она может найти Спрингтрапа. Все как один пожимали плечами и отвечали, что он любит отшельничать, с ним и раньше не часто можно было пересечься.  — Он хочет побыть один. — Марионетка вновь показалась из старой шкатулки в виде подарочной коробки. Ее тон был скучающим и отстраненным. — А тебе то откуда знать? — Мангл смотрела на куклу в шкатулке растеряно. — О, поверь, я знаю его достаточно, чтоб знать его реакцию. — Усмехнулась Марионетка, но это выглядело так, будто последнее, чего ей хотелось бы в этой жизни после смерти, это знать Спрингтрапа настолько хорошо. Она все-таки его нашла. В комнате охранника он сидел на полу и перебирал струны, хотя давно уловил звук тихих шагов. Желтый глаз блестел, пока она смотрела на него из дверного проема. Нет, ну она что, издевается? Сначала убегала столько раз, а теперь пришла, но зачем? Чтобы снова убежать? Он отложил гитару и поднялся. Она медленно прошла внутрь, так, будто не чувствовала себя достаточно комфортно рядом с ним и просто… села на стол. Он подошел ближе, почти впритык, не отводя тяжелого усталого взгляда. Серые глаза казались мутными и как будто бы темнее, чем обычно. Если б она только знала, как его это все бесило, он чувствовал себя так будто изнутри его выжигает пламя. — И что же ты теперь скажешь, куколка? — Он смотрел на нее и она чувствовала, что он злится. Спрингтрап говорил тихо, но его голос больше не звучал так, как в той кладовке, тепло и урчаще, когда он рассказывал ей всякие глупые истории. Он звучал напряженно, почти угрожающе. — Скажу, что, — начала тихо, прижав уши к голове, — я поступила неправильно. Мне не стоило избегать тебя. — Вот как. — Усмешка, но не злая, как могло показаться сначала. Его взгляд смягчился, но все еще был напряженным. Как и он весь. Он наклонился, медленно, упираясь кулаками по обе стороны от ее бедер. Мангл отодвинулась назад на столе, наткнувшись поясницей на старый пыльный телефон. — Правда, прости. Я знаю, что не права. — Голос дрожал. От такой близости ей было страшно. Его лицо было в нескольких сантиметрах от ее и она чувствовала, что ей хочется кричать, плакать и снова убежать, но она даже не знала, что ждет ее дальше. Спрингтрап одним рывком смахнул со стола тот старый телефон прямо за ней, ржавый вентилятор рядом, какие-то бумаги и газеты. Мангл содрогнулась на это, уже даже не пытаясь скрыть что ей страшно. Он посмотрел ей в глаза и она увидела как один серый глаз тускло подсветился, прежде чем она резко ударилась головой об стену. Спрингтрап схватил ее за шею и придавил к стене, упираясь одним коленом в стол. Он нависал над ней и она чувствовала себя песчинкой по сравнению с ним, настолько огромным он сейчас ей казался. — Тогда почему ты поступила со мной так?! — Его голос хрипел, надрываясь в отчаянном крике. Мангл еще никогда не видела его таким. — Если же я так невыносим ты могла просто сказать, я же просил тебя об этом! Когда ты убежала в последний раз я еле справился с собой, чтобы не причинить тебе никакого вреда, а ты продолжаешь эти ебаные игры, думаешь я тут шучу шутки с тобой?! – Яростная тирада была столь громкой, что в такой тишине его отчетливо было слышно на, как минимум, половину здания. Спрингтрап сильнее сдавил ее шею, пока она не начала хрипеть хватая его за руку. — Я ненавижу, когда со мной не говорят о проблеме, это доводит меня до бешенства. — Добавил тише, так, чтобы только она услышала, смотря прямо в испуганные глаза. — Прости, Спрингтрап, — хрипит Мангл еле слышно, из глаз текут слезы. Он немного ослабляет хватку, чтоб случайно, или не очень, не удушить Мангл, но не пускает. Обойдется в этот раз. Он смотрел на нее долгих несколько минут. — Я хотела сохранять дистанцию, потому что, — начала Мангл тихо, дрожащим голосом, — Марионетка сказала, что я нравлюсь тебе. И я решила, что избегание будет лучше, ведь я не уверена, что отвечу тебе взаимностью. Мне было страшно, что я тебя обижу, что мы не сможем больше быть друзьями и я не придумала ничего лучше чем это. Было бы легче самой дистанцироваться, потому что потом легче было бы мне пережить потерю, — запнулась, — друга. Оказывается все это время я думала только о себе любимой. Ее мысли звучали немного хаотично, пока его хватка совсем ослабла и рука опустилась на стол, снова упираясь сбоку от ее бедра. Какая нелепость. Какая же это все нелепость, думалось ему. Он смотрел куда-то сквозь нее, хоть его глаза смотрели туда же, где были и ее глаза. В любом случае, обесценивать, хоть ему и казалось это глупостью, тоже не хотел. Спрингтрап сфокусировал зрение на ее глазах, медленно после оглядывая шею. Он сдавил ее шею так сильно, что остались следы. — Больно наверное? — его голос звучал привычно спокойно теперь. Он наклонился к ее шее и мягко коснулся губами, там, где до этого держал рукой и чуть не удушил. Его дыхание теплое у ее шеи, спокойное. Щеки Мангл зарумянились и она уперлась рукой в мужское плече, но настолько слабо, что он толком и не почувствовал предполагаемого сопротивления. Спрингтрап продолжал водить губами по чужой шее, прикрыв глаза и поднимаясь поцелуями выше к линии челюсти, по щекам, пока не отстранился, всего немного, чтоб заглянуть в удивленные глаза, один из которых светился желтым. — Если хочешь чтоб прекратил — скажи словами. По-другому никак. Его шепот прямо ей в губы бесцветный, ожидающий ответной реакции. Но Мангл молчит. Молчит и поэтому ему думается, что она разрешает ему сделать то чего он так долго желал. Он усмехается перед тем как поцеловать, мягко, еле ощутимо, как будто все еще дает ей возможность вырваться и убежать. Но она ему отвечает на этот мнимый поцелуй и теперь он знает, что сделает с ней все что захочет и довольный этим, улыбается прямо в поцелуе, перед тем как приобнять ее одной рукой и придвинуть к себе ближе. Стоять все это время одним коленом на столе было так себе удовольствием, так что он немного выпрямился, когда Мангл оказалась на краю стола. Касаясь к нему, Мангл чувствовала тепло и сильный стук сердца, пульсирующие вены на шее. Его вожделение столь сильное, что тело сковывало дрожью. Мысли были запутанными, она не могла ни о чем думать. Разве что о том, почему не оттолкнула его. Стояло накричать на него, ударить, толкнуть. Хоть он и касался ее так нежно и трепетно; побинтованная рука мягко нащупывала ее талию, тонкие руки, выгнутую спину. Она ведь для него и правда как фарфоровая кукла с которой нужно быть аккуратным. Странно было думать такое, после того как он ее чуть не задушил. Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, хоть поцелуй и был коротким, для него он казался почти что вечным, в прочем, как и для нее. Он чувствовал себя так будто вознесся, хоть и никогда не верил в концепцию бога или рая или чего-либо еще столь религиозного и ненужного. Мангл выглядела немного более расслабленной теперь, легкий румянец показался на щеках и уши навострились, будто ей было интересно, что же Спрингтрап сделает дальше. Он задрал юбку немного резко, нащупывая ее бедра под тканью и сжимая их. Движения были такими будто он делает это уже далеко не в первый раз, уверенными, хотя он все время смотрел ей в глаза, она же видела, прикусив губу, смотрела неотрывно. Медленно, поднимаясь пальцами по бледной коже в какой-то момент он почувствовал кромку белья и усмехнулся про себя снова. Да это же все реально будто какой-то сон. Он бы точно не хотел бы проснуться от такого. — Смотри на меня. — То ли просит, то ли приказывает. Мажет губами по ее щеке и медленно опускается на колени перед ней. Мангл краснеет больше прежнего и отводит взгляд, отрицая происходящее. Спрингтрап грубо сжимает ее бедро, раздвигая ноги. — Смотри. — теперь точно приказывает а после вжимается губами ей между ног, чувствуя влажность сквозь ткань трусиков. Его самодовольной роже можно было только позавидовать. И слава богу или кому бы то ни было еще, что никто не знает, какая мерзкая бредятина крутится у него в голове. Спрингтрап проводит языком по влажной ткани, глядя Мангл прямо в глаза, смущая ее этим еще больше. Он готов был рассмеятся от того, насколько же было на самом деле просто заставить ее быть такой эмоциональной. Он повторяет движение языком снова и снова, пока пальцами мягко массирует вход во влагалище через ткань. Он слышит как Мангл тяжело дышит и периодично напрягает ноги, пока он так развлекается. Значит нравится. Спрингтрап закидывает ее ноги к себе на плечи, чтоб она могла приподняться и тянет ненужное белье вниз, откидывая на стол, сбоку от самой Мангл. Она упирается ладонью ему в лоб, и непонятно, то ли она не хочет, чтоб он ее касался, то ли просто стесняется, как если бы это был первый ее подобный опыт. Мысль о последнем заставила Спрингтрапа хотеть скорее снять брюки, чтоб не чувствовать дискомфорта от их натяжения об его же стояк. Он мягко перемещает ее руку на свою макушку, чувствуя как она путает его волосы пальцами и снова раздвигает ее ноги шире, не стесняясь проводит языком от влагалища до того места где должен был быть клитор. Слышит тяжелый вздох и чувствует, что ему стоит лучше держать ее ноги раздвинутыми, если он не хочет, чтоб она раздавила ему бедрами голову. Сдавленный стон вырывается с ее губ, когда она чувствует, как он сжимает ее бедра и водит языком, пытаясь найти клитор, пока у нее не начинают дрожать ноги. Скальп очень болит от того как она сильно тянет его за волосы, но Спрингтрап даже не сдвигается с места, разве что отвлекаясь на то чтобы проследить, смотрит она на него как он и сказал или нет. И конечно же Мангл смотрит. Самым блаженным взглядом помутневших глаз смотрит как его слюна смешивается с ее естественной смазкой. Она не могла ни о чем думать и толком не чувствовала, как же сильно тянет Спрингтрапа за волосы. Она бы ему голову бедрами сейчас раздавила если бы он не держал ее ноги так крепко. Так Мангл просто безуспешно пыталась их сдвинуть. Она была какой-то очень чувствительной, но не могла даже сказать ничего, потому что все что из нее вырывалось это лишь вздохи и всхлипы, тихие, прикрытые рукой. Еще пара движений и Мангл почувствовала, как Спрингтрап медленно убрал руку с ее бедра, так что она закинула ногу ему на плече, пока он расстегивал несколько пуговиц на своей рубашке, оголяя побинтованый торс. Ему было жарко, невероятно, от тупого животного желания кружилась голова. Но раз он сам начал все это, ему стояло позаботиться о ней перед тем как думать о себе. Мангл очевидно была удивлена, тем, каким нежным он был. Раньше общение чувствовалось как обычная вежливость, которую они все использовали, чтоб общаться друг с другом. От Спрингтрапа она в целом даже и этого не ожидала, потому что все только и говорили о том какой он жестокий и злой. Похоже, окружающие знали только эту его сторону. Сейчас она смотрела как он вылизывал ее и тело дрожало от удовольствия и мысли о том, что некоторые прикосновения могут быть настолько приятными. Отстранившись совсем немного, он смотрел на нее таким взглядом, что тяжело было понять, доволен он или разорвет ее сейчас на части. — Скажешь, если будет больно. — Он целует ее бедро, что дрожало у него на плече и пальцами свободной руки касается входа во влагалище, перед тем как засунуть один палец внутрь. Медленно, наблюдая каждую эмоцию. — Расслабься. Иначе точно будет больно. — Медленно двигает пальцами и снова языком проводит по клитору. Руки Мангл дрожат, она всхлипывает и опускается до полулежачего положения, опираясь на локти. Затылком она чувствует стену и понимает, что неудобно, хочется лечь. Она не может больше смотреть на него, жмурится и стонет тихо, но почти вскрикивает когда чувствует как после очередного движения в нее входят два пальца. Она выдыхает пытаясь расслабиться, потому что даже не почувствовала как напряглась и смотрит куда-то в потолок. Он ничего ей не говорит, ему явно не до этого, когда он давит пальцами на переднюю стенку влагалища то чувствует, как ее бедра сильно сдавливают его голову, буквально напрягаясь при этом. Он старается не отвлекаться на то чтоб отпустить какой-либо комментарий сейчас, повторяя движения пальцами и уже более хаотично но водя языком по клитору. Спустя пару минут он чувствует как она сжимается внутри а потом упирается ногой ему в плечо, отталкивая и он отстраняется без сопротивлений, поднимаясь на ноги. — Что, уже кончила? — он спрашивает, наблюдая как она тяжело дышит и сводит дрожащие колени вместе. На полу он заметил пару пятен, очевидно скапавших с нее. — Ты невыносим. — Она хмурится и краснеет, когда он наклоняется над ней, улыбаясь. — Уверен, ты хотела сказать невероятен. — Смеется и его смех низкий и хриплый, самый искренний и теплый. Она смотрит на него каким-то умоляющим взглядом, когда он поправляет ей волосы, спавшие на лицо. Ей все еще неудобно в таком положении, но подняться самостоятельно тяжело. — Может ты можешь, — медленно поднимает руки и обнимает его за шею, — поднять меня? В этой позе очень неудобно. Глупая улыбка не сползает с лица, он обнимет ее за талию одной рукой и рывком прижимает к себе. Она чувствует от него тепло снова и прикрывает глаза, утыкаясь носом ему в ключицу и обхватывая ногами его талию. Он выравнивается, придерживая ее одной рукой за талию а другой за бедро и она чувствует этим же бедром что-то твердое. Естественно, это именно то, о чем она думает. — Что, может, хочешь еще? — смеется и тычется носом ей в шею, проводит языком по теплой коже. — Не знаю, — тянет в ответ растеряно, закрыв глаза, — я еще все, что только что было не переварила. — Но тебе хоть понравилось? Потому что судя по реакциям я справился неплохо, но может на самом деле нет? — Понравилось. — Краснеет и после пары минут молчания добавляет: — Ты все еще очень твердый, мне стоит помочь? — Только если хочешь. — В ответ он получает кивок и усмехается. — Но я думал ты устала. Она опускает ноги на пол, пока он все еще ее придерживает, но потом убирает его руки. Мангл сильно краснеет когда разворачивается к нему спиной, держась за край стола и ложиться на стол, опираясь на локти. Она смотрит на него из-за спины, поправляя волосы. Она чувствовала себя неловко в такой позе, прижимаясь животом к столу, ведь плохо видела его и не понимала, стоило ей вообще так делать или нет. Пока она там начала тревожиться, Спрингтрап смотрел на нее, казалось бы, еще более восторженно чем до этого. Он подошел к ней совсем впритык, задрав юбку и наклонился над ней снова, взяв ее за руку. — Ты очень красивая, Мангл. — Шепот еле слышный прямо над ее ухом. Он расстегивает ремень и после этого она слышит звук молнии на брюках. Если честно, она уже начинала думать, что стоило бы не предлагать ему помочь с его стояком еще и вот так, как она это сделала. Он подхватил одну ее ногу под коленом и поднял так, чтоб она могла закинуть эту ногу на стол. — Так должно быть удобнее, что скажешь? — Чувствую себя немного неловко. — Не бойся, кроме меня все равно никто не увидит. Мне очень нравится такой вид. — Она слышит, что он улыбается пока говорит это. — Не забывай расслабится. После этого она чувствует его член прижатым к своему влагалищу. Он толкается совсем слабо, но когда она выдыхает, то чувствует его головку в себе. Широкие ладони расшнуровывают ее корсет на спине, пока он не сможет снять его с Мангл и обхватить руками ее талию. Кожа теплая, ему кажется, что его пальцы со сгрубевшей на кончиках кожей царапают ее. Он входит медленно, но до конца, внутри очень тепло и немного тесно. Спрингтрап гладит ее бока, наклоняется, прижимаясь к ней ближе, под таким углом казалось, что он входит глубже. Мангл чувствовала как внутри нее все растягивается, но чувство не вызывало дискомфорта, его член, к счастью, не был огромным. Когда Спрингтрап начинает двигаться, Мангл чувствует как внизу живота приятно тянет. Она ложится полностью на стол, голову поворачивает на бок. Дышать немного тяжело, она тихо стонет на очередном движении Спрингтрапа, чтоб он знал, что ей так хорошо. Он целует ей плечи, двигаясь немного резковато, но все еще неспеша. Рукой подхватывает ее под грудью, прижимая к себе ближе и сам тихо стонет, так, что в груди вибрирует от низкого звука. Он немного ускоряется, чувствуя что еще немного и он кончит и сам, но ему пришла в голову чудесная идея того как он еще мог бы развлечься. Он немного выпрямляется и тянет Мангл на себя, чтоб она опиралась на выпрямленные руки. Так ему было удобней добраться до ее клитора. Мозолистая кожа была жестче, чем язык, поэтому стимуляция чувствовалась особенно ярко. Ее стоны стали громче, хоть она и пыталась прикрыть рот рукой, пока он двигался в ней резко и очень глубоко. Она кончила чуть раньше, он почувствовал, как его пальцы стали мокрыми из-за нее, а на полу под ней образовалась небольшая лужа. Сам он кончил внутрь ее, запоздало вспоминая, что вообще-то, стоило бы спросить у нее об этом. Он застонал снова, тихо но так удовлетворенно, что тяжелое дыхание Мангл сбилось. Она подумала, что его стоны звучали очень сексуально и она даже хотела бы услышать их снова. Мангл почти не ощущает того, как он выходит из нее, сосредоточенная на собственных ощущениях. Отвлекается только когда он снова целует ее плечи и обнимает за талию. — Как ты? — Спрашивает и этот вопрос звучит так нежно и трепетно. — Мне понравилось. — Отдышавшись, отвечает Мангл. — Но на кровати, конечно, было бы удобнее. Спрингтрап на это только смеется, тихо и тепло. А после приводит себя в порядок и помогает Мангл. Он видит как она дрожит, но его тешит мысль что это лишь из-за того удовольствия, что он ей доставил. Она снова сидит на столе, но теперь он смотрит восхищенно, поправляет ей волосы и целует щеки, пока она обнимает его за шею, краснея.