Зайчик: зло, не носящее маски

      Мороз жег ноздри и глаза. Идеально уложенная светлая коса побелела и покрылась инеем — словно ее присыпали солью. Катя шла быстро, почти бежала, проваливаясь в сугробы, и с каждой секундой все сильнее ненавидела наступающий день.       Школу она не любила. Совсем. Что бы там ни думали остальные. Во-первых, общаться было не с кем — тупые подружки-подлизы вызывали у нее лишь скуку и раздражение. Во-вторых… во-вторых была мать. Руководительница. С пятого класса, с того самого дня, когда Катя узнала, что мама будет вести их класс, школьная жизнь превратилась в бесконечный ад.       Никто не любит дочек учителей… Тем более таких, как Катя.       Мама убьет меня, если опоздаю. Итак вчера ремня получила. — Катя закатила глаза, вспомнив о уже таком привычном зуде на руках и бедрах — А всего-то недоделала этот дурацкий… - мысли Кати прервало поскрипывание снега за спиной, и она обернулась.       Блять…       — О-о-о, — протянул знакомый голос. — Наша золотая девочка опаздывает на первый урок. Мамочка не расстроится?       Рома Пятифанов ухмылялся — лениво и гадко. Темно-карие глаза скользнули по ней с головы до ног, задержались на худых ногах, прикрытых лишь тонким капроном.       — Хотя о чем это я, — добавил он. — Как можно обижаться на любимицу.       — Пятифанов, — Катя тоже растянула губы в притворной улыбке, проглотив готовое сорваться оскорбление. — А ты тут что забыл? Опять выполняешь свой святой долг — бить дохленьких малолеток за школой?       — Не твое дело. — Рома фыркнул. — Пиздуй на свою математику. — Он ускорил шаг, конечно же, не к главному входу, а куда-то в сторону заднего двора. Катя закатила глаза и поплелась к школе.       Терпеть не могу этого идиота…       Куда вообще его родители смотрят? Потрепанный, как бездомная псина. И эта манера…       Она на секунду закрыла глаза, сделала глубокий вдох и шагнула внутрь серого панельного здания. Слово «школа» звучало для этого места слишком гордо.       А вообще… прикольно, наверное, вот так прогулять математику, — мелькнуло вдруг в голове. — Катя обернулась. Снежная белизна уже проглотила фигуру Ромы. И она все-таки пошла в гардероб. ***       Белобрысый сидел за последней партой у окна. Один. Как всегда.       Прошло уже две недели с тех пор, как его перевели в их класс, а он так и остался чужим. Катя не могла понять — почему. Почему он не болтается с парнями после уроков? Почему не пялится на девчонок, не таскает эти дурацкие кассеты с боевиками?       Он просто сидел. И читал.       Немного отрешенный взгляд, аккуратно выглаженный свитер, очки, поблескивающие в свете тусклых ламп. И самое странное — Кате это… нравилось.       — Антоша, — она натянула свою фирменную улыбку и, виляя бедрами, подошла к его парте. — Что это ты тут читаешь?       В голосе звучала насмешка — не потому, что она хотела его задеть, а потому что по-другому с парнями она просто не умела, как бы не хотелось Кате этого признавать.       Антон поднял глаза. Зеленые, внимательные. Умные. И усталые.       — «Властелин колец».       Тишина.       Он явно не собирался продолжать разговор.Какого черта она вообще ожидала?       — Это сказочки про эльфов? — Катя склонила голову набок. — И как, нравится?       Она изо всех сил старалась поймать его внимание, но получила лишь короткий, рассеянный взгляд.       — Пойдет.       Это начало злить.       Она первая заговорила. Причем даже очень вежливо. А он смотрит на нее, будто она — просто назойливая муха.       Катя прикусила губу и наклонилась ближе:       — Смотри, как бы вовсе не ослепнуть, Антоша. А то придется в школу с палочкой ходить. Если, конечно, родители на нее денег найдут. Бросив оскорбление, она почувствовала знакомое, горькое облегчение. В последний раз презрительно посмотрела на Антона и села за свою парту впереди. ***       Ну почему так всегда?..       Катя смотрела в заиндевевшее окно, пока учительница монотонно бубнила у доски. Каждый раз одно и то же: когда Катя пытается с кем-то заговорить все скатывается в ядовитые оскорбления. Она гордо уходит, а ее репутация гадюки обрастает новыми чешуйками.       Она злится, потому что с ней никто не хочет говорить.       А говорить с ней не хотят — потому что она злая.       Замкнутый круг.       Да, первое впечатление о ней не самое приятное. Катя это понимала. Но как иначе защищаться?       Да и вообще — к чему ей друзья? Тем более Антон.       Мамины слова были вбиты в голову намертво:       «Держись от всех подальше. Особенно от парней. Они используют и бросят. Посмотри, что сделал твой отец».       Катя помнила, как мать сидела по вечерам на кухне — с пустым, неживым взглядом, уставившись в телевизор. С детства холодная, а после того, как отец уехал в командировку и не вернулся, она и вовсе перестала улыбаться.       Зато ремня стала давать чаще.       «Всю юность на тебя потратила, неблагодарная», — любила повторять она.       Катя знала: если она не оправдает ожиданий — будет только хуже. Вот и приходилось прятаться. За образом идеальной ученицы и маской злой сплетницы.