Зайчик: зло, не носящее маски

— Так че? — Тяжёлые ладони опустились на его плечи, когда Антон нес поднос к столу. — Обед будет? Семен резко дернул его на себя, и Антон едва не уронил порцию. Сердце забилось быстрее, живот свело и защекотало. Он аккуратно поставил тарелку на стол, поправил очки и повернулся к хулигану. Было страшно. — Нет, не будет, — выдавил он. — Почему я должен? — Потому что я так сказал. — А я сказал нет. — Антон сам не понимал, откуда в нем столько смелости. Видимо он уже просто устал терпеть все, что вокруг него происходит. Резкий звон в ушах. Рука громилы прилетела прямо в висок. — Че, самый смелый тут? — хмыкнул Семен. Антон инстинктивно сгруппировался, выставив кулаки вперёд. Сердце колотилось так, будто готово было выскочить из груди. В этот момент к Семёну подлетели Бяша и Рома Пятифанов. — Семён, не дури, в столовке директрисса. Пизды дадут, — прошипел Рома ему на ухо, бросив удивлённый взгляд на Антона. — Тем более с этим… помрёт ещё. Антон снова поправил очки и гордо встретил взгляд Пятифанова. — А с этим после школы разберефся, на — поддакнул Бяша. — Устроим все как надо, по правилам. Его на стрелку вызывают? Мама точно не будет рада узнать — подумал Антон. — Так что, смельчак? - Ухмыльнулся Рома, продолжая изучать Антона взглядом — придешь после уроков к нам на задний двор? Или запас смелости иссяк? — Приду. — буркнул Антон, сам не понимая, зачем согласился на это все. Они же не дадут мне драться один на один с Семеном, явно нападут всей кучей. *** Он ошибся. На заднем дворе, где снег превратился в грязную кашу, смешавшись с песком образовалась своеобразная "арена". Рома и Бяша стояли по бокам, Антон и Семен — в центре. По всей видимости, у хулиганов были свои правила. Петров впервые оказался в подобной ситуации. Он слабо представлял, что ему делать и чего ожидать. Подобное он видел только в фильмах. Этого же нельзя было сказать про Семена. Тот улыбался, прыщи, покрывающие большую часть лица, побагровели от мороза, а глаза блестели с азартом. Антон снял очки и откинул рюкзак в сторону. — Ну, герооой, — присвистнул Рома, а затем громко крикнул: — Начали! Антон не успел даже пошевелиться, как Семен огромной тушей навалился на него и повалил в снег, стал мясить кулаками и ногами. Антон неумело отбивался, стараясь не подставлять лицо, но практически безуспешно. Боль вспыхивала маленькими феерверками по всему телу. Нога, щека, ребра, подбородок. Антон почему-то вспомнил козла, приходившего к нему ночью. То как монстр навалился и сдавил его, поливая слюной. Почти как сейчас. Жар, боль, страх — всё смешалось в один адский коктейль. Антон пытался скинуть с себя тело, внезапно его рука угодила куда-то в правильное место и он услышал хруст. Семен дернулся. Воспользовавшись моментом, Антон перевернулся и оказался сверху. В нем вспыхнул азарт и злость. Он закричал и ударил Семёна по лицу, затем ещё раз, целясь в глаза, нос, подбородок. Кровь летела на снег, окрашивая его багровыми пятнами. Антон сам себя не узнавал. Будто проснулось в нем что-то такое, о чем парень сам не подозревал. — Хватит! Хватит! Сдаюсь! — закричал Семён. но Антон не останавливался. Ему не хотелось. Костяшки окрасила красная жидкость, он разбил Семену лицо почти в кашу. — Всё! Харе! — Рома и Бяша схватили его и оттащили от лежащего хулигана по снегу. — Ты чего разошёлся? — сверху вниз спросил Пятифанов. — Будто убить хотел. Он присел, разглядывая Семёна. — Ну что, живой? — осторожно обратился к нему. Семён не ответил. Бяша подошёл ближе, помог подняться. — Ты че молчишь? Встать можешь? Он поддерживал друга, лицо которого всё ещё кровоточило. — Ну ты гандон! — взревел Семён, поднявшись на ноги, и кинулся в сторону Антона. — Стоп! — Рома встал между ними. — Бой окончен. Очкастый тебя честно уделал. — На, лучше лицо протри, — Рома набрал снег с сугроба и протянул Семёну. Семён скривился, но промолчал, всё ещё сжимая кулаки. Неохотно взял снег и начал протирать израненное лицо и руки. Антон тяжело дышал, поправляя очки. Внутри него всё ещё бурлила энергия, которой он до этого момента даже не подозревал. Рома присел на обледенелый край качели, выглядывающей из сугроба, и вдруг расхохотался. Смех резал тишину двора и звучал почти неуместно на фоне крови и втоптанного в грязь снега. — Ну, Петров… ну ты даёшь, — выдохнул он, все ещё усмехаясь. — Вот это силища. Честно, не ожидал от тебя такого. Антон молча уставился на него. В ушах всё ещё звенело, руки дрожали, а перед глазами стояло расплывчатое лицо Семёна. Он никак не мог понять, что во всём этом может быть смешного.