Позориться надо до конца

Снегопад за окном предвидел хорошее начало дня. В гостиной, которая по совместительству была спальным местом Ромы, было темно и прохладно. Батареи в доме грели плохо, а старые деревянные рамы окон давали о себе знать противным завыванием, больше похожим на звуки дворняг, которые регулярно пробегали мимо двухэтажной «деревяшки», где жил Пятифанов.  К этим «прекрасным» утренним звукам присоединился звонок будильника, но сразу же замолк. Рома, не до конца проснувшийся, вырубил его и лицом свалился в подушку. Каким бы хорошим день ни обещал быть, начало всегда было одинаково тяжелым. Парень так бы и остался греться под двумя одеялами и пледом, которым его, видимо, укрыла мать, перед тем как уйти на смену еще в часов пять утра. Но всё же. «Ну ты же понимаешь, что если снова прогуляешь английский, то точно не сдашь ей долги даже к концу года», — в голове всплывал недавний диалог с Антоном как раз после того, как Рома узнал от друга, что выходит у него чистая два, а на уроках у Александры Вениаминовны он был последний раз примерно в начале ноября, если ему не изменяет память. А сейчас уже середина декабря, кстати. Собравшись с мыслями, через пятнадцать минут уже умывшийся и почти собравшийся Рома сидел на кухне, пил чай с домашним печеньем и думал о том, что сказать учительнице в свое оправдание за прогулы.  Да похуй, всё я сдам ей. Антон или Полина точно помогут мне. А лучше Тоха. Антон английский не то чтобы просто хорошо знал, по мнению Пятифана, парень мог бы спокойно полететь в какой-нибудь Лондон и спокойно выпить чашечку чая с самой королевой, обсуждая последние новости в стране.  Рома часто был в гостях у Петрова. Музыка из магнитофона в комнате Тохи играла чаще всего западная, попса вроде какая-то. И висели плакаты на стенах с разукрашенными певицами и певцами из журнала «все звезды», которые Антон любил покупать с Полиной напополам и делить плакаты и вырезки из журнала чуть ли не до драки. Наблюдавшего за этим Пятифанова очень забавляли эти сцены, особенно под прекрасную фоновую поддержку в качестве смеха Бяши.   Рома ценил своих друзей и готов был пойти ради них на что угодно. — Катя, блять, я еще раз спрашиваю, какая, нахуй, новогодняя сценка в костюме зверей?! — Рома стоял перед старостой 11 «Б», нахмурив брови в полном непонимании ситуации. Катя закатила глаза и, цокнув, проговорила: — Для тупых еще раз повторяю, – она строго посмотрела на одноклассника, уставив руки в боки. Ну копия Лилия Павловна, – Я ставлю сценку для концерта в честь Нового Года. Мне нужны люди. Согласились только Полина и Игорь, а ты, как и твой дружок Антон, упёртые как бараны! И вообще ты обязан участвовать, я тебя отмазала перед Александрой, она тебе простит пару тройку долгов… Значит, долги простит… Рома тяжело вздохнул. Ситуация… — Блять..Хуй с тобой, согласен я позориться. Все равно последний год. Где Тоха? Я щас его уговаривать буду, не одному же с Бяшкой мне по сцене скакать. — А я откуда знаю, где твои друзья, Ромочка? Петров вроде бы к мелкоте пошёл, к сестре наверное… – Смирнова сделала вид, будто не наблюдает за каждым шагом и словом своих одноклассников, чтобы не поддерживать репутацию «сплетницы». Видимо, до ее мамы всё-таки дошли слухи о поведении дочери, раз Катя последние недели две сидит ниже травы и тише воды.  Пятифанов, ничего не ответив, вышел из класса, направляясь к левому крылу школы, где находились средние классы. Оля должна была быть сейчас в шестом классе. Проходя по коридору, заполненному детьми, он вспомнил свой шестой класс и улыбнулся сам себе.  Именно тогда к ним перевели Тоху. В январе, кажется. Весь такой забитый на первый взгляд, со смешными круглыми очками и белыми, словно седыми, волосами. Конечно, Рома сразу его и запреметил. Только никак не в дружеском плане. Драка в первый же день и сломанные очки. Но и своей целостностью Рома не отличился: фингал под глазом, разбитая губа и порванная куртка. А новенький-то не промах, уважение даже какое-то к нему проснулось.  Но общение завязалось только ближе к концу весны седьмого класса, когда напряжение между мальчиками сошло на нет. Драки прекратились, синяки зажили, а вместо них проснулось желание не выпихнуть Петрова из своего окружения, а наоборот, внести в статус «приятелей». А новенький и не был против, поняв, что в Роме уже уходит то «волчье поведение» двенадцатилетнего юноши.  Именно с ним Антон выкурил свою первую сигарету, съездил в соседний город без ведома родителей и, главное, завёл друзей. Их компания в лице Петрова, Ромки, Бяши и их одноклассницы Полины пережила многое. И за каждого Пятифанов готов был открутить голову. – Рома! Быстрее иди сюда и помоги мне разделить этих двоих!  Рома поднял взгляд и увидел картину маслом: девочка, которая раньше дарила ему ромашки и показывала коллекцию фантиков, сейчас пытается выдрать волосы своему однокласснику, оравшему на весь коридор. Посередине стоит Петров, который на фоне шестиклассников выглядит, как «Дядя Стёпа» из детского мультфильма, который Пятифан любил пересматривать в детстве. Его взволнованное выражение лица и съехавшие очки на кончик носа вызвали у парня смешок. — А ну-ка дети разошлись! Оля, ты чего на Сашу накинулась? Снова жизни тебе не даёт от любви своей? — Рома аккуратно взял Олю за руку, которая держала волосы мальчишки так крепко, что у него уже наворачивались слёзы. — Она сейчас меня убьёт! Я же ничего не сделал! — Нет, Рома, он снова меня за косички дёргает! И пенал мой чуть в окно не выкинул! Я ему сейчас.. — Давай отпускай, сейчас разберемся кто кого там за что дёргал и что кидал. Девочка отпустила Сашу и убежала за спину старшего брата. Сам же Саша показал язык однокласснице и хотел убежать, но и его Рома успел перехватить. — Да че я сделал-то!? — И че мы снова мелкую обижаем? Хочешь, мы тебя все за волосы потаскаем, рюкзак выкинем…И ты, может, наконец-то усвоишь, что её трогать тебе не стоит. Саша сразу стушевался и, глаза забегали. Видимо, понял он всё на словах и на практике доказывать ничего не нужно. — Ну вот и всё. Шуруй в класс и готовься грызть гранит науки, мелочь.  Шестиклассник сразу же вырвался из рук старшеклассника и убежал в свой кабинет.  Антон положил руку на плечо сестры и присел так, чтобы их глаза были на одном уровне: — Оля, когда я говорил, что нужно уметь постоять за себя, я же не имел ввиду сразу лезть в драку! Ну ты же девочка в конце концов… Рома хохотнул. — А сам-то ты… — Рома, рот закрой. — Вот так вот и помогай, конечно..Затыкают, а потом за школой только в путь просишь сиг.. — Рома! — Не затыкай его, он вообще-то меня спас! А ты ничего не сделал! Опять! — Петрова оттолкнула брата и удалилась поспешно в свой класс, не оборачиваясь. Антон поднялся и вздохнул, обращая свой взгляд на друга. — Мне иногда кажется, что ты больше заслуживаешь быть ее братом, чем я.  — Не преувеличивай. У нее возраст такой сейчас. Да и характер не подарок..Но я не за этим пришёл, – Пятифанов подошел к нему ближе. – Ты че нас с Бяшкой подставляешь? Решил одних на растерзание Смирновой оставить, а сам свалить под шумок? Лицо Тохи приобрело более расслабленный вид, и даже появился намёк на улыбку. Видимо, мысли о том, насколько он хороший брат, Петров решил оставить на потом. — Я без тебя бы не участвовал в этом позоре. — Теперь участвуешь. Давай уже отсюда свалим, а то Катя мне и так весь мозг вынесла на счет тебя и этого концерта. После очень продуктивного дня в школе, вся компания выступающих ребят обсуждала сценарий Кати на заднем дворе школы. Полина с Бяшей сидели на лавочке и смеялись с костюмов, которые им предоставили для выступления, а Рома закуривал вторую сигарету, наблюдая за своими друзьями. Куда опять пропал Антон? Стоило только об этом задуматься, как за угол поворачивает знакомая фигура, натягивая на ходу шапку-ушанку. Ее подарила ему Полина еще на прошлый Новый Год, и теперь Петров ходит зимой только в ней, отрицая какие-либо другие головные уборы.  Она ему очень даже шла, кстати. – Я эту Катю когда-нибудь прибью! Почему я играю, блять, зайчика? — Антон начал сразу диалог с претензии к старосте класса, параллельно забираю сигарету из открытой пачки Пятифана вместе с зажигалкой.  — Реально, зайчика, на? – Бяша начал широко улыбаться, обнажая передние зубы. Парень теперь улыбался еще ярче, чем раньше, ведь ему наконец-то вставили новые зубки. Рады были за него и его друзья, особенно Ромка, который помогал копить на этот крупный шаг своему другу, начиная примерно с класса седьмого. Но к всеобщему удивлению, лёгкая шипилявость Будаева осталась при нём, делая это новой изюминкой, заменив старую. — Реально зайчик. Она мне даже уши показала, в которых я плясать на сцене буду…И вы знали, что нам лицо красить будут? Лучше бы маски напялили, честное слово! — Ну что ты весь разнервничался то? Маски эти еще года два назад выкинули, потому что они все старые и даже вонючие были. Мне так учительница по музыке сказала..— Морозова много знала, что творится в актовом зале: уже лет пять ходила в драмкружок, забросив уроки скрипки. Теперь девушка покоряла всех не музыкальными талантами, а своей речью и образами на любое выступление в школе или даже в местном Доме Культуры.  — Ну тебе-то побоку, конечно, ты девчонка. А я лицо свое красить не дам. Пусть Катя там хоть заверещит, не дам, — Пятифан был полностью согласен с мнением Тохи. Просите чего угодно, но никакой грим и тем более косметика его лица не коснётся! — Да зачем Катюху-то доводить…Она и так для всех нас и школы старается, на! — А ты за нее не заступайся. Соглашаешься на всё из-за того, что слюни на нее уже три года пускаешь, а мы потом всей дружной компанией вместе с тобой пляшем или пашем где-нибудь! — Ромка перевёл взгляд с Антона на Игоря, затягиваясь.  — Ну Рома, он же не виноват, что влюбился в такую стерву. Отшивает его Бог знает сколько, а он мучается! — Полина положила руку на плечо Бяши, увидев его погрустневший взгляд. — Тоже мне, Ромео и Джульетта..Вон пусть за другими бегает, за ним теперь все девятиклассницы табором ходят, а он всё сохнет по этой истеричке.. — Рома, перегибаешь,— Петров даже как-то сердито посмотрел на одноклассника. От этого взгляда иногда Роме становилось не по себе, хотя обычно он забивал на мнение других. Но вот Тохе он перечить никогда не мог, поэтому молча продолжил курить, посматривая иногда на Будаева.  Ромка любит своих друзей, но иногда язык его враг. Сколько раз он так обижал ненароком Полину, доводя изредка даже до слёз. В очередной раз задевает Бяшу, лучшего друга..Но всё это кажется мелочью по сравнению с тем, как он однажды задел своими словами Петрова так, что их дружба могла бы расколоться еще в середине десятого класса.  Пятифан иногда так хочет отрезать себе язык и желательно начать сначала думать, а потом уже открывать рот.  — Насчёт английского. Ты к Шуре подходил? — Антон не сводит взгляда с друга, бросая окурок в сугроб.  Рома закатил глаза и тяжело вздохнул. Иногда ему кажется, что Петров читает его мысли и специально заставляет себя чувствовать еще хуже. — Подходил я к твоей любимой Шуре. Распечатки мне дала какие-то и сказала до конца недели сдать. Там листов, блять, двенадцать, по-моему..  — Тогда как обычно в семь у меня? Можно еще Полину с Бяшей позвать. Мы с ней вас обоих вытягивать будем, хоть убейся. Тебе с двойкой выходить нельзя. — И без сопливых в курсе. Я Бяшку тогда подхвачу, и мы за Полей зайдём. Да, Бяшик? — Рома попытался сгладить углы в неприятной тишине между Будаевым, слегка улыбнувшись.  — Да без проблем, на. Давно с Олькой не виделся!  — Тогда не прощаюсь. Всех буду ждать! — Антон поправил лямку рюкзака, которая всё это время пыталась сбежать с его плеча из-за куртки, и пошёл в сторону ворот с явным ожиданием очень хорошего вечера. Рома очень ценит и любит своих друзей, но всё чаще ему кажется, что без Антона он бы не стал таким, какой был сейчас.  Антона он ценит больше всех, хоть и старается этого не признавать. Но с каждым днём получается всё хуже.