Встреча через века

Ветер с Нибенейской бухты трепал волосы. Я стояла на скалистом выступе, сжимая в руках потрёпанную карту, испещрённую пометками и выцветшими чернилами. Взгляд скользнул по волнистой глади воды, пока наконец не застыл на крошечном острове. — Судя по всему, нам туда, — отведя глаза от карты, я посмотрела на остров. — Я помню это место… ещё задолго до твоего рождения, — прошептал призрачный голос у самого уха. Я не вздрогнула — привыкла к внезапным появлениям Люсьена Лашанса. Его фигура, окутанная дымчатой пеленой, материализовалась рядом. — Интересно, насколько сильно всё изменилось за это время, — пробормотала я, невольно проводя рукой по рукояти меча. Люсьен слегка наклонил голову и в его призрачном облике промелькнуло что‑то похожее на улыбку. — Время в Пустоте течёт иначе. Ты поймёшь это поела Ситис призовёт тебя. Я хмыкнула, поправив кожаный доспех, потрёпанный в десятках схваток. Он давно потерял свой первоначальный блеск — царапины, пятна крови, следы огня. Мой плащ, когда‑то ярко‑красный, теперь выцвел до рыжевато‑коричневого оттенка, но всё ещё хранил запах дыма и железа — запах дорог и битв. — Я пока что не планирую встречаться с Ситисом. А вот с Шеогоратом — самое время. Люсьен не ответил. Его взгляд устремился к острову, и на мгновение мне показалось, что он видит нечто большее, чем просто клочок земли посреди воды. Может, он вспоминал свои собственные странствия? Или знал что‑то, чего не знала я? Мысленно я перенеслась в Скайрим. В те дни, когда я впервые встретилась с Шеогоратом. Тогда, в Солитьюде, он явился мне в облике эксцентричного аристократа. Его одежда была нелепой — ярко фиолетово-оранжевый камзол, который казался мне нелепым. Он смеялся, шутил, предлагал клубничный торт, но за этой маской скрывалась сила, способная свернуть города. — Он пригласил меня в Нью‑Шеот, — прошептала я. — Сказал, что угостит тортом. И вот я здесь, чтобы принять его приглашение. — Но как мы попадём туда? — спросил Люсьен, его фигура слегка дрогнула, словно ветер пытался развеять её. — Придётся нанять лодку, — я вздохнула. Найти лодку в этих краях было непросто. Местные рыбаки сторонились Нибенейской бухты, считая её проклятой. Но выбора не было. Мы спустились с выступа по извилистой тропе, ведущей к прибрежной деревушке. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в багряные тона. У причала стояло несколько лодок, но рыбаков поблизости не было. Я направилась к единственному дому с дымящейся печной трубой. Дверь открылась прежде, чем я успела постучать. На пороге возник седобородый мужчина в плаще. Его взгляд скользнул по моему мечу и его брови сошлись в тревожной складке. — Чего надо? — хрипло спросил он, не приглашая войти. — Мне нужна лодка до того острова, — я указала в сторону виднеющегося вдали клочка суши. Рыбак резко захлопнул дверь наполовину, оставив лишь узкую щель. — Ни за что. Эта бухта — не для живых. Там вода сама тянет вниз, а ветер шепчет мёртвыми голосами. Я туда не сунусь. Я сделала шаг вперёд, пытаясь подобрать слова, но голос Люсьена зазвучал в моей голове, холодный и настойчивый: — Убей его. Возьми лодку. Никто не узнает. Я сжала рукоять меча, но тут же ослабила хватку. — Послушайте, — я достала из поясного мешочка золотые септимы и положила на порог. — Это только задаток. Будет ещё золото, если перевезёте меня. Рыбак покосился на монету, затем снова на меня. Его пальцы нервно теребили край плаща. — Золото не купит мне жизнь. Там… там не только вода опасна. Там иное. — Я знаю, что там. И я готова к этому. Но мне нужен тот остров. Пожалуйста. Молчание затянулось. Ветер усилился, заставив скрипнуть ставни. Наконец рыбак тяжело вздохнул и поднял монеты. — Ладно. Но если что — я сразу за борт прыгну. И не стану тебя спасать. Мы спустились к лодке. Рыбак отвязал канат и оттолкнулся от причала. Рыбак греб молча, время от времени бросая тревожные взгляды на воду. Он не видел, как призрачная фигура скользнула в лодку, устроившись напротив меня. Не знал, что перевозит не одну путницу, а двух — одну из плоти и крови, другую из тени и памяти. Лодка скользила по тёмной воде, а вдали уже мерцали странные огни острова — то ли отблески заката, то ли нечто куда более загадочное. Рыбак высадил нас на каменистый берег, едва сдерживая дрожь. Его взгляд скользил по причудливым очертаниям скал и густым зарослям, будто выискивал нечто невидимое, но угрожающее. — Вот… мы на месте, — пробормотал он, не решаясь ступить на остров. Лодка покачивалась в прибое, готовая в любой миг отплыть. Я вытащила из поясной сумки увесистый кошель и перебросила его рыбаку. Золото звякнуло, ударившись о дно лодки. — Здесь вдвое больше, чем мы договаривались. За риск. Он сглотнул, сжимая кошель в дрожащих руках. Глаза на миг вспыхнули жадным блеском, но тут же снова потухли, когда ветер донёс из глубины острова странный, едва уловимый смех, то ли птичий крик, то ли человеческий голос, искажённый расстоянием. — Не стоило… — прошептал рыбак, не отрывая взгляда от тёмных зарослей. — Лучше бы нам вернуться. — Моё дело — там, — я шагнула на берег, ощущая под сапогами хруст мелких камней. — А твоё — домой. Он кивнул и, не говоря ни слова, резко оттолкнулся веслом от берега. Лодка развернулась, взрезая волну, и вскоре превратилась в тёмную точку на фоне багрового заката. Когда шум вёсел стих, я обернулась к Люсьену. Его фигура мерцала в сгущающихся сумерках. Я сделала несколько шагов по каменистому берегу, внимательно осматриваясь. Воздух здесь был иным — густым, словно пропитанным магией. Каждый вдох отдавался в груди непривычным теплом, а в ушах звучал едва уловимый перезвон, будто далёкие колокольчики. Вокруг раскинулся причудливый сад. Растения переливались всеми оттенками радуги — от насыщенного индиго до ядовито‑зелёного. Некоторые цветы раскрывались и закрывались в такт невидимому ритму, другие источали мерцающий свет. Среди травы виднелись грибы с шляпками в форме звёзд и полумесяцев, их поверхности переливались перламутровыми бликами. — Это место… оно живое, — прошептала я, проводя рукой над одним из цветов. Лепестки дрогнули, отзываясь на прикосновение. Люсьен молча скользил рядом, его фигура то растворялась в тенях, то вновь обретала очертания. — Странное место, — произнёс он наконец. Я двинулась вглубь острова, следуя за едва заметной тропой, выложенной гладкими камнями. С каждым шагом странные растения становились всё причудливее. Некоторые вытягивались вслед за мной, словно пытаясь коснуться плаща, другие отворачивались, прячась в тени. Вскоре перед нами возникло сооружение, от которого по спине пробежал холодок. Три огромных каменных лица, слившихся воедино, возвышались над островом. Левое лицо казалось скорбным — глаза опущены, губы дрожат в безмолвном плаче. Правое — искажено яростью — брови нахмурены, зубы оскалены. А среднее… среднее улыбалось. Широко, неестественно, пугающе. Его рот был распахнут, образуя арку, вход в неизвестность. Я остановилась в нескольких шагах от сооружения, ощущая, как по коже бегут мурашки. Из тёмного зева доносился приглушённый смех, тот самый, что я слышала ещё с лодки. — Это и есть портал в Нью‑Шеот? — спросила я, не оборачиваясь к Люсьену. — Возможно, — его голос звучал рассеянно. — Или это лишь врата на пути к нему. Я сделала глубокий вдох, вбирая в себя пряный аромат магических растений и шагнула в пасть трёхликого портала.