На колени, Чон!

Зал ресторана «Grand Crystal» тонул в блеске софитов и искусственного снега. Корпоратив в честь наступающего 2026-го был в самом разгаре. Тэхён сегодня превзошел сам себя. Его черный костюм от Saint Laurent сидел как вторая кожа, а шелковая голубая рубашка была расстегнута на одну пуговицу больше, чем позволяло приличие. Он стоял в кругу альф из креативного отдела, лениво покручивая бокал с ледяным шампанским. — О, господин Пак, вы действительно считаете, что этот проект взлетит без моего участия? — Тэхён прищурился, обдавая стоящего рядом альфу-менеджера таким взглядом, что тот едва не подавился своим виски. Ким слегка коснулся его предплечья, пуская в ход тяжелую артиллерию — едва уловимую, кокетливую улыбку. — Вы такой оптимист. Это... так возбуждает. Пак покраснел до корней волос, а стоящий в паре метров Чонгук едва не раздавил в руке свой стакан. Чонгук наблюдал за этой картиной уже битый час. Тэхён — его личный сорт героина и самая большая заноза в заднице — сегодня просто сорвался с цепи. Он стрелял глазками, смеялся над тупыми шутками других альф, позволял им подходить слишком близко, буквально заставляя их пускать слюни на свою точеную шею. «Сука...» — прошипел про себя Чонгук. — «Специально так делает. Знает ведь, что я смотрю». Тэхён действительно знал. Он чувствовал тяжелый, прожигающий взгляд Чонгука на своей спине, на своих бедрах, на губах. И это доставляло ему почти физическое удовольствие. В какой-то момент, когда музыка стала громче, Тэхён обернулся. Его глаза встретились с глазами Чонгука — темными, полными ярости и неконтролируемого желания. Ким медленно облизнул губу, оставляя на ней влажный след, и коротким, властным жестом поманил Чона за собой. Развернувшись, он пошел в сторону служебных помещений, покачивая бедрами так, будто на нем была не официальная одежда, а подиумный наряд. Они вошли в пустой конференц-зал на верхнем этаже. Тишина после шума вечеринки ударила по ушам. Чонгук захлопнул дверь и с силой провернул замок. — Совсем страх потерял, Ким? — Чонгук в два шага преодолел расстояние между ними, хватая Тэхёна за лацканы пиджака и впечатывая в стену. — Какого хера ты творил там, внизу? Тёрся об этих придурков, как последняя... — Как кто, Гук-и? — Тэхён даже не поморщился, глядя на него с вызовом. — Завидуешь? Ты ведь тоже хочешь тереться об меня. Только вот незадача — я тебе не принадлежу. Чонгук зарычал, подаваясь вперед и вжимаясь своим вставшим членом в бедро Тэхёна. Его дыхание было рваным, пропитанным запахом алкоголя и возбуждения. — Сейчас я покажу тебе, кому ты принадлежишь. Я сейчас раздену тебя прямо здесь и трахну так, что ты забудешь имена всех этих ублюдков. Тэхён вдруг тихо рассмеялся. Это был холодный, вибрирующий звук. — О, ты хочешь меня раздеть? — он медленно поднял руки, перехватывая запястья Чонгука. — Давай. Но учти... назад дороги не будет. Тэхён сам начал расстегивать пуговицы своего пиджака, не сводя глаз с лица Чонгука. Когда пиджак упал, он принялся за рубашку. Чонгук ждал, что увидит привычную бледную кожу, но то, что открылось его взору, заставило его мир перевернуться. Под строгой голубой тканью скрывалось алое кружевное боди. Тончайшая работа: прозрачная сетка на животе, плотные чашечки, подчеркивающие соски, и вырезы на бедрах, которые открывали вид на чулки с кружевной каймой. Красный цвет на фоне карамельной кожи Тэхёна выглядел как крик, как чистое грехопадение. — Блять... — выдохнул Чонгук, и его руки непроизвольно потянулись к кружеву. — Ты... ты пришел так в офис? И носил это под одеждой? — Весь день, Чон. Я ходил по коридорам, сидел на совещаниях, и это кружево натирало мне кожу, — прошептал Тэхён, делая шаг вперед и заставляя Чонгука отступить к тяжелому кожаному креслу. — И знаешь, о чем я думал? О том, как жалко ты будешь выглядеть, когда я наконец тебе его покажу. Тэхён толкнул Чонгука в плечи, и тот, обескураженный визуалом, послушно рухнул в кресло. Ким не стал садиться на него сразу. Он встал прямо перед его лицом, медленно проводя пальцами по вырезу боди, оттягивая край ткани так, чтобы Чонгук увидел еще больше. — Посмотри на себя, — голос Тэхёна стал властным, как сталь. — Ты дрожишь. Великий альфа Чон Чонгук готов сорваться из-за кусочка тряпки. Он наклонился, обхватывая лицо Чона ладонями, и впился в его глаза взглядом. — На колени, Чон! Спускайся вниз. Сделай мне приятно, и, может быть, я позволю тебе коснуться этого кружева. Чонгук, как в тумане, сполз с кресла на пол. Его колени ударились о ковер. Он смотрел снизу вверх на Тэхёна, который возвышался над ним, словно божество в алом шелке. — Руки за спину, — приказал Тэхён. — Я не шучу, Чон. Если я почувствую твои пальцы на своей заднице без команды — ты останешься здесь один со своим стояком. Понял меня? — Понял, — прохрипел Чонгук, сцепляя руки за поясницей. Его эго кричало от унижения, но тело... тело пело от восторга. Тэхён медленно расставил ноги, вставая прямо над лицом Чонгука. Кружевное боди было совсем рядом — Чонгук чувствовал жар, исходящий от него. — Работай, — скомандовал Тэхён, запуская пальцы в свои волосы и запрокидывая голову назад. — Используй язык. Я хочу почувствовать, как ты стараешься ради меня. Покажи, какой ты хороший мальчик, когда тебе действительно что-то нужно. Алое кружево боди было настолько тонким, что сквозь него просвечивала каждая деталь. И там, в самом центре этого вызывающего наряда, покоилось то, что заставляло сердце Чонгука биться в горле. Член Тэхёна был небольшим, аккуратным и невероятно соблазнительным — настоящий «омежий» дар, выглядящий до боли нежно на фоне яркого, агрессивного кружева. Карамельная, почти фарфоровая кожа, тонкие венки и капелька предэякулята, уже пропитавшая ткань, делали его похожим на запретный плод. — Посмотри на себя, Чонгук, — Тэхён подался вперед, хватая Чона за волосы и заставляя его уткнуться носом в алый шелк. — Великий альфа, гроза переговоров, сидит в пыли и пускает слюни на кусочек кружева. Ты такой жалкий, когда хочешь меня. Твой запах сейчас... он просто воняет отчаянием. Скажи, тебе нравится быть моей собачкой? — Да... — прохрипел Чонгук, задыхаясь от аромата Тэхёна. — Тогда работай. Тэхён придвинулся к самому краю кресла, практически нависая над лицом Чонгука. Чон подался вперед, жадно слизывая влагу прямо через ткань. Кружево царапало язык, добавляя остроты, а тепло, исходящее от Тэхёна, сводило с ума. — Медленнее, — Тэхён с силой дернул его за волосы назад, заставляя Чонгука прерваться. — Я не разрешал торопиться. Вылизывай каждый узор. Я хочу чувствовать твой горячий язык на каждом сантиметре моей кожи. Чонгук начал заново. Он прокладывал дорожку из влажных поцелуев по внутренней стороне бедер, где чулки встречались с нежной кожей, а затем возвращался к самому центру. Он обхватывал губами тугой бугорок через ткань, посасывая его так сильно, что Тэхён начал выгибаться в кресле, а его пальцы впились в подлокотники. — О-о-х... вот так, — простонал Тэхён, теряя свою ледяную невозмутимость. — Какой ты старательный. Ты ведь хочешь, чтобы я снял это для тебя, да? Хочешь увидеть его полностью? Тэхён медленно потянул за край боди, освобождая свой член. Он выглядел просто идеально: нежно-розовый, пульсирующий, дразняще маленький по сравнению с тем зверем, что сейчас рвал штаны Чонгука. — Используй пальцы, Чон. Но только одну руку. И не смей касаться себя. Чонгук высвободил правую руку и, дрожа от нетерпения, коснулся члена Тэхёна. Он начал ласкать его, пока сам Тэхён диктовал ритм, то ускоряя его руку, то заставляя замереть в самый пиковый момент. Это была чистая пытка. Чонгук видел, как Тэхён наслаждается, как его зрачки расширяются, а губы приоткрываются в немых стонах, но сам он оставался на грани, без права на разрядку. — Ты такой послушный, когда на коленях, — прошептал Тэхён, глядя на то, как Чонгук жадно берет его член в рот, стараясь заглотить как можно глубже. — Смотри на меня, Чон. Смотри, как омега имеет твою гордость. Ты ведь даже не альфа сейчас. Ты просто мой инструмент. Моя дорогая, элитная обслуга. Прошло добрых полчаса этой мучительной игры. Тэхён довел себя почти до финала, его тело было покрыто тонкой испариной, а алое боди прилипло к коже. — Ладно, — выдохнул он, отстраняясь от лица Чонгука. — Ты заслужил бонус. Я видел, как ты смотрел на мои бедра весь вечер. Я дам тебе то, что ты хочешь. Тэхён поднялся с кресла, пошатываясь, и подошел к столу. Он выглядел побежденным, его плечи опустились, а взгляд стал влажным и затуманенным. — Я... я больше не могу, Чон. Ты победил. Твой язык... это было слишком хорошо. Иди сюда. Возьми меня. Но... я боюсь, что потеряю контроль. Свяжи меня, — он протянул Чонгуку свой ремень, который только что вытянул из петель брюк. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты был сверху. Чонгук, чей мозг уже давно отключился, оставив только инстинкты, рванулся к нему. Он не заметил хищного блеска в глубине глаз Тэхёна. Он схватил ремень, готовый привязать Тэ к столу, но стоило ему на мгновение отвлечься на пряжку, как Тэхён сделал резкий выпад. Секунда — и Чонгук, потеряв равновесие, оказывается поваленным на офисный стул с высокой спинкой. Еще секунда — и его собственные руки, заведенные за спинку, оказываются стянуты тем самым ремнем. Тэхён действовал с пугающей четкостью. — Дурак, — Тэхён выпрямился, мгновенно сбрасывая маску слабости. — Ты правда поверил, что я вот так просто сдамся? После того, как ты целый год портил мне нервы в отделе? Тэхён подошел к нему вплотную, его лицо было в паре сантиметров от лица Чонгука. — Теперь ты точно никуда не уйдешь. И ты будешь смотреть, как я использую твое тело для своего удовольствия. Тэхён медленно расстегнул брюки Чонгука, освобождая его тяжелый, измученный долгим возбуждением член. — Ого... кажется, наш альфа сейчас просто взорвется. Какая жалость, что я не дам тебе кончить, пока не получу всё, что мне нужно. Тэхён перекинул ногу через бедра Чона, устраиваясь сверху. Алое кружево боди неприятно-приятно натерло головку члена Чонгука, заставляя того застонать. Он увидел, как Чонгук зажмурился, как по его шее скатилась капля пота, и как он отчаянно подался тазом вверх, ища желанного контакта. — Куда ты так торопишься, Чон-и? — Тэхён ласково, почти нежно провел ладонью по его щеке, а затем резко, с силой влепил пощечину. Не больно, но унизительно-звонко. — Ты ведь думал там, внизу, что я обычная подстилка? Я видел это в твоих глазах, когда ты смотрел, как я флиртую с Паком. Ты ведь хотел назвать меня шлюхой, да? Чонгук рвано выдохнул, не в силах отрицать. Его глаза горели темным, первобытным огнем. — Так вот, сука, слушай внимательно, — Тэхён наклонился к его уху, обжигая дыханием. — Будешь знать, как прекрасного омегу называть шлюхой. Шлюхи просто дают. А я... я заставлю тебя вылизать каждый гребаный миллиметр моего тела, прежде чем ты получишь хоть каплю облегчения. Тэхён медленно встал с колен Чонгука и развернулся к нему спиной, упираясь ладонями в край массивного стола. Он прогнулся в пояснице так сильно, что его задница в алом кружеве оказалась прямо перед лицом связанного альфы. Чонгук оказался в ловушке: он не мог пошевелиться, а перед его глазами было самое порочное и прекрасное зрелище в его жизни. — Ты ведь хотел меня, Чонгук? — Тэхён обернулся через плечо, его лицо было раскрасневшимся, губы — припухшими. — Смотри, какой я узкий. Смотри, как это белье впивается в мои бедра. Тэхён запустил холеные пальцы за края алых трусиков, медленно разводя ягодицы в стороны. Прямо перед лицом Чонгука открылся вид на нежное, розовое кольцо мышц, которое уже подрагивало от нетерпения. Тэхён не снимал белье — он просто натянул ткань так, чтобы обнажить самое сокровенное. — Попробуй меня на вкус, — скомандовал Тэхён, пятясь назад, пока его дырочка не коснулась губ Чонгука. — Растяни меня своим грязным языком. Блядь, Чон, ну же! Чонгук не заставил себя ждать. Он жадно припал к нему, вонзаясь языком в складки нежной кожи. Он вылизывал его с остервенением, чувствуя вкус смазки и дорогого парфюма. Тэхён громко стонал, его пальцы скребли по полированному дереву стола. — Да... о боже, сука... вот так... — Тэхён изгибался, подставляясь под горячий язык всё сильнее. — Какой же ты жадный, Чонгук-и. Лижи глубже, растягивай меня, я хочу чувствовать, как твоя слюна течет по моим бедрам. Ты же альфа, так докажи, что ты можешь подготовить меня к своему огромному члену. Тэхён сам начал помогать себе, запустив пальцы внутрь, прямо перед носом Чонгука. Он входил в себя одним, вторым пальцем, имитируя толчки, пока Чонгук продолжал свою работу языком. Звуки в комнате стали невыносимо влажными. Тэхён не сдерживался: он материл Чонгука, называл его своим псом, своей обслугой, и при этом его голос дрожал от подступающего оргазма. — Блядь, Чон... я сейчас кончу просто от твоего языка... — Тэхён резко отстранился, тяжело дыша. Он развернулся, и Чонгук снова увидел его член — тот самый «милый омежий член», о котором он так долго мечтал. Небольшой, идеально ровный, он пульсировал, а головка была ярко-малиновой от прилива крови. Тэхён взял его в руку, медленно потирая, и посмотрел на Чонгука, чье лицо было испачкано его смазкой. — Ты выглядишь так правильно сейчас, — Тэхён усмехнулся, поправляя сдвинутое в сторону алое кружево. — Весь в моих соках, связанный и жалкий. Он подошел к Чонгуку вплотную. Его алое боди было пропитано потом и возбуждением. Тэхён не стал его снимать — он просто максимально широко сдвинул ткань в сторону, оголяя свою дырочку. — Теперь, — прошептал Тэхён, ставя одну ногу на подлокотник стула и нависая над Чонгуком, — я возьму то, что принадлежит мне по праву. Ты будешь сидеть смирно, Чон. Ты не будешь двигаться, пока я не разрешу. Ты будешь просто... моей... игрушкой. Тэхён медленно, по миллиметру, начал опускаться на него. Когда головка члена Чонгука коснулась входа, Тэхён зажмурился и издал долгий, хриплый стон. — О-о-ох, блядь... какой же ты огромный... — Тэхён медленно поглощал его, чувствуя, как растягиваются стенки, подготовленные языком Чона. Он опустился до самого конца, до глухого стука об лобок, и замер, вцепившись пальцами в плечи Чонгука. Алое кружево боди теперь обтягивало их обоих, создавая кокон из страсти и боли. — Ну что, Чон-и... — Тэхён приоткрыл глаза, в которых плескалось чистое безумие. — Теперь ты увидишь, как я умею скакать на своих врагах. Тэхён двигался на Чонгуке с ленивой, кошачьей грацией, смакуя каждый свой вздох и каждый сдавленный рык альфы. Алое кружево боди, влажное и горячее, натирало кожу, создавая невыносимое трение. Чонгук под ним был подобен натянутой тетиве: мышцы пресса закаменели, таз непроизвольно дергался вверх, пытаясь задать свой, более агрессивный темп. — Нет-нет-нет, Чонгук-и... — Тэхён ладонью уперся в грудь Чона, удерживая его от резких движений. — Я же сказал: сегодня ты — всего лишь игрушка. Игрушки не толкаются. Игрушки принимают то, что им дают. Чонгук чувствовал, что он уже на самом краю. Его член пульсировал внутри Тэхёна, готовый взорваться в любую секунду. — Тэ... я сейчас... всё, блять, я больше не могу... — прохрипел он, закидывая голову назад. Тэхён вдруг резко замер. Он просто перестал двигаться, оставаясь глубоко внутри, и сжал мышцы так сильно, что Чонгук едва не взвыл. — Не смей, — прошептал Тэхён, глядя ему прямо в глаза. — Только попробуй кончить без моей команды, и я клянусь — это будет последний раз, когда ты меня касаешься. Дыши, Чон. Сдерживайся. Смотри на меня и терпи. Это была изощренная пытка. Тэхён медленно потянулся к своему члену, который уже обильно стекал смазкой, и начал ласкать себя сам, глядя Чонгуку в лицо. Он ускорял руку, его стоны становились всё более несвязными и грязными. — Боже, Чон... ты такой большой... — Тэхён стонал, его голос дрожал. — Смотри, как мне хорошо... как я сам себя довожу до оргазма сидя на тебе... Сука, какой же ты горячий... Тэхён зажмурился, его тело свело судорогой. Он кончил первым, с громким, протяжным стоном изливаясь на свой живот и на алое кружево боди. Он еще несколько секунд мелко дрожал, прижимаясь к Чонгуку, пока его дыхание не стало чуть ровнее. Чонгук тяжело дышал, его лицо было красным, а в глазах плескалась мольба. Он был на грани физического срыва. Тэхён приподнялся, глядя на него свысока. Его взгляд смягчился, в нем промелькнуло что-то похожее на одобрение. Он медленно провел ладонью по напряженному паху Чонгука, чувствуя, как того подкидывает от простого прикосновения. — Ну ладно, — выдохнул Тэхён, облизывая губы. — Ты был очень хорошим мальчиком. Терпел, слушался... Пожалуй, я вознагражу тебя. Тэхён начал двигаться снова. Но теперь это не было ленивое покачивание. Он навалился всем весом, начал толкаться быстро и глубоко, помогая себе рукой, лаская Чонгука в тех местах, где это было невыносимо приятно. — Давай, Чон-и... — шептал он, кусая Чонгука за мочку уха. — Я разрешаю. Кончай для меня. Прямо сейчас. Чонгука прорвало. С громким, хриплым криком он излился внутрь Тэхёна, чувствуя, как каждая клетка его тела вибрирует от облегчения. Он обмяк в кресле, его голова упала на спинку, а глаза закатились. Он был полностью разбит, опустошен и абсолютно счастлив. Тэхён не спеша слез с Чонгука. Его движения снова стали четкими и уверенными. Он достал из кармана пиджака, висящего на спинке другого стула, влажные салфетки и начал приводить себя в порядок. Через пару минут он уже застегивал рубашку, скрывая под ней растерзанное, но всё такое же вызывающее алое боди. Он поправил галстук перед зеркалом, вернув себе свой идеальный, холодный и недосягаемый вид «лучшего сотрудника года». Затем он подошел к Чонгуку. Тот всё еще пытался отдышаться, его взгляд был расфокусированным. Тэхён наклонился и коротким, ловким движением расстегнул ремень на его запястьях. Чонгук уронил руки на подлокотники, чувствуя, как в пальцы возвращается кровь. Он посмотрел на Тэхёна, ожидая... чего-то. Тэхён неожиданно наклонился совсем близко и нежно, почти по-детски, чмокнул Чонгука в кончик носа. Его губы растянулись в ехидной, торжествующей улыбке. — Ты отлично поработал, Чон-и, — Тэхён выпрямился, поправляя полы пиджака. Он потянулся к своему бедру, отстегнул одну из алых кружевных подвязок и... просто бросил её на плечо Чонгука, словно орден за заслуги. — Оставь себе. Будешь смотреть на неё долгими зимними вечерами и вспоминать, кто здесь на самом деле главный. Тэхён развернулся и направился к выходу. У самой двери он на мгновение остановился, не оборачиваясь, и бросил через плечо: — С Новым годом, Гук-и. Не задерживайся, вечеринка еще не кончилась. Дверь закрылась с тихим щелчком. Чонгук остался сидеть в кресле, сжимая в руке кусочек алого кружева, который всё еще хранил тепло тела Тэхёна. В голове была пустота, в теле — приятная слабость, а на губах — невольная улыбка. Кажется, этот год будет очень интересным.