Штормовой утёс

      Проснулся Тэхён ещё до рассвета. Сначала он лежал в постели, не двигаясь, разглядывая трещины на потолке, а потом всё-таки заставил себя подняться.       Вчерашний разговор с Чонгуком не выходил у него из головы. Тэхёну было страшно поверить, а ещё страшнее — довериться. Но лорд Сторнхельма удивительным образом умудрился пробраться ему под кожу и в мысли. Он заставил его начать сомневаться.       Море, бушующее за окном, в очередной раз притянуло к себе. Порой казалось, что оно зовёт его, тихо шепча прямо в душу. Иначе он не мог объяснить свою постоянную тягу им любоваться.       Сейчас оно едва различалось в густом утреннем тумане, линия горизонта была размыта, словно мир ещё не был уверен в том, что готов принять новый день. Собственно, как и сам Тэхён. Ведь этот день должен будет изменить всё.       Он вспоминал путь, который привёл его сюда: арест отца и брата, захват земель долины Валльер, холодные цепи на запястьях, шантаж, никакой жалости, приговор, корабль, холодные волны, соль на губах, чёрные глаза, впервые встретившие его взгляд.       Знал ли он тогда, что вскоре самым большим его желанием станет жажда узнать, что же скрывают эти глаза? И не для того, чтобы донести короне, а потому что он сам хотел знать.       Хотел разгадать загадку по имени Чон Чонгук.       Когда окончательно рассвело, пришли слуги. Они подготовили для него ванну, а после помогли одеться. Он не возражал, позволяя им выполнять свою работу. Мысли его были очень далеко и одновременно слишком близко.       «Я не бегу, — вдруг пришла отчётливая мысль, — не потому, что не могу, не потому, что боюсь. А потому что не хочу».       Осознание пугало.       Чонгук дал ему выбор, и он его сделал. Он решил остаться с ним. И не потому, что боялся последствий для себя или лорда Сторнхельма, а потому что действительно не хотел бежать.       Да, Штормовой утёс не был местом, о котором он мечтал, а Чонгук не был желанным мужем. Но, как бы ни было странно, когда вокруг Тэхёна полыхало пламя, стремясь его уничтожить, эта клетка из моря и камня и этот человек с пронзительным чёрным взглядом казались самым безопасным местом на Земле.       — Вас проводят в часовню, милорд, — произнёс слуга, застегнув последнюю застёжку на его облачении.       Тэхён кивнул, напоследок взглянув на себя в отражение. Он выглядел поразительно спокойно для человека, который вот-вот вступит в брак без любви.       И всё-таки впервые за долгое время это был его выбор, и это было важнее всего.

***

      В часовне было немного людей, и это радовало. Не хотелось бы находиться в огромной толпе незнакомцев.       Чонгук уже был там, ждал его у алтаря. Как всегда собранный, словно высеченный из того же камня, что и стены вокруг. Чёрный церемониальный плащ спадал с его широких плеч, а идеально сидящий камзол подчёркивал стройность фигуры.       Свет, падавший из витражей, ложился на его плечи и волосы. Тэхён проследил за ним и увидел по краям от алтаря вывешенные знамена. С одной стороны висел знак рода Сторнхельм, а с другой — рода Валльер.       — Он повесил знак моего рода, — пронеслось в голове, а слёзы невольно навернулись на медовых глазах.       «Ты омега рода Валльер, всегда помни это».       — Да, отец, — прошептал Тэхён едва слышно.       Когда он сделал первый шаг, Чонгук поднял свой взгляд. И на короткое мгновение весь остальной мир перестал существовать.       Не было ни короны, всегда маячившей где-то на задворках сознания. Ни Штормового утёса. Ни людей за его спиной.       Только этот взгляд, тёмный, глубокий, внимательный. Он смотрел, словно запоминая каждую деталь, будто боялся упустить хоть мгновение.       Священник начал говорить, но его речь проходила мимо сознания. Всё, что Тэхён слышал, это отдельные фразы, словно вырванные из тумана Серого моря:       — Союз…       Кажется, он говорил, что-то о верности.              — Перед богами…       О важности принесённых клятв.       — Ответственность…       В голове гудело.       Пространство между ним и Чонгуком словно исчезло. В этот момент Тэхён понял, насколько сильно привык к его присутствию. Словно каждый раз, вторгаясь в его личное пространство, альфа понемногу стирал границы между ними.       — Вы дрожите, — прошептал Чонгук, почти не размыкая губ.       — Это от холода, — тихо ответил Тэхён.       Чонгук не стал спорить, лишь немного сдвинулся, прикрывая его от сквозняка. Почти незаметное движение, но оттого безумно интимное.       Клятвы прозвучали.       И настал момент обмена кольцами. Пальцы Чонгука сомкнулись вокруг руки Тэхёна, осторожно, но уверенно. Они были горячими, что контрастировало с холодом кольца.       Рука Тэхёна слегка дрогнула от этого прикосновения.       — Посмотрите на меня, — попросил Чонгук.       Он поднял взгляд медовых глаз.       И в этот самый миг под каменными сводами с кольцом на пальце и произнесёнными клятвами Тэхён ясно почувствовал: что-то здесь не так.       В Чонгуке было слишком много сдержанности, терпимости, самоконтроля. Лорд Сторнхельма совершенно точно скрывал от него нечто важное.       Но думать об этом было поздно.       — Объявляю вас супругами, — раздался голос священника.       Чонгук не поцеловал его, как этого ожидал Тэхён. Он лишь наклонился и произнёс прямо ему в ухо:       — Все будет так, как вы того захотите.       И почему-то Тэхён был уверен: однажды эти слова причинят ему боль.

***

      Всё, что происходило после венчания, смешалось в один длинный и выматывающий поток.       Пиршество в большом зале, бесконечные поздравления. Всё, что ему оставалось — это улыбаться и вежливо их принимать, восседая подле Чонгука.       Казалось, этому дню не будет конца и края, но всё имеет свойство заканчиваться.       И в итоге наступил момент, когда они молча шли по коридору.       Чонгук вёл его в их общие покои, как и было положено в первую брачную ночь.       Комната была больше той, которую выделили для него одного. Внутри было хорошо натоплено, окна, как и в его покоях, выходили к морю, которое сейчас было почти чёрным.       — Мы будем ночевать тут вдвоём? — зачем-то спросил Тэхён, хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.       — Да, если не возражаете, — ответил Чонгук.       Тэхён покачал головой. Возражать не хотелось. Вообще ничего не хотелось — только понять, как теперь жить и дышать в этом новом статусе.       Повисла неловкая тишина.       Чонгук расстегнул камзол, аккуратно повесил его на спинку кресла и лишь после этого повернулся к Тэхёну. Он не пытался приблизиться или прикоснуться. Даже его взгляд стал не таким жгучим, как раньше, словно он сознательно сажал себя на поводок.       — Я прикажу принести ужин, если вы голодны, — его голос звучал ровно. — Я заметил, что вы мало ели в общем зале.       — Не нужно, — поспешно ответил Тэхён, а потом добавил мягче: — Я не хочу.       Чонгук кивнул, принимая его ответ без вопросов.       Он подошёл к окну и на мгновение задержался там, глядя на море. Его силуэт на фоне тёмного стекла выглядел как застывшая в саду Штормового утёса скульптура. Тэхён всем своим нутром ощущал, что внутри него сейчас идёт какая-то борьба.       — Вы можете занять кровать, — произнёс Чонгук, не оборачиваясь. — Я буду спать на кушетке.       Тэхён вздрогнул.       — Нет, — сказал он, — это… необязательно.       Чонгук обернулся, и в его взгляде мелькнуло нечто нечитаемое.       — Я не хочу, чтобы вы шли на такие неудобства, — продолжил Тэхён, сцепляя пальцы. — Мы… супруги. Формально.       — Формально, — тихо повторил Чонгук.       Он сделал шаг ближе. Потом ещё один, остановившись на безопасном расстоянии.       — Я не прикоснусь к вам без вашего желания, — сказал он ровно. — Даже если весь мир будет считать, что я имею на это право.       Тэхён медленно выдохнул и осознал, что совсем не удивлён.       — Я знаю, — повторил он излюбленную фразу Чонгука и сам удивился, насколько уверенно это прозвучало.       Чонгук отвернулся, давая ему возможность раздеться.       Сняв верхнее облачение, он лёг на край кровати, неосознанно, но всё же сжимаясь.       Матрас слегка прогнулся, когда Чонгук лёг с другой стороны.       Между ними оставалось расстояние в ладонь — ничтожно маленькое и одновременно непреодолимое.       Тэхён лежал на спине, глядя в потолок. Он слышал дыхание Чонгука — ровное, спокойное. Чувствовал тепло его тела, запах феромона — сдержанный, приглушённый, словно альфа держал его под замком.       — Чонгук, — тихо позвал он, сам не понимая зачем.       — Да?       — Вы жалеете?       Наступила пауза, долгая и тяжёлая.       — Нет, — ответил он наконец, — ни на мгновение.       Тэхён повернул голову. Их взгляды встретились в полумраке.       — А вы?       Тэхён задумался. Ответ был сложнее, чем простое «да» или «нет».       — Я боюсь, — честно сказал он, — но не вас.       — Я сделаю всё, чтобы вы не боялись, — прошептал Чонгук.       Это было необъяснимо, но Тэхён ему верил.       Рука Чонгука лежала на покрывале ладонью вверх в нескольких сантиметрах от руки Тэхёна. Внутри кольнуло лёгкое неуловимое желание дотронуться — особенно сейчас, вспоминая, насколько горячими были его руки и ощущая холод собственных.       Он подавил это желание и закрыл глаза.       Тэхён не заметил, как глаза начали слипаться и он провалился в сон.       А Чонгук лежал неподвижно, глядя в темноту, и считал удары собственного сердца, не позволяя себе ни одного лишнего движения.       Потому что знал: если он сделает шаг сейчас, возможно, навсегда потеряет то, о чём мечтал так долго.