Штормовой утёс

      Следующее утро в Штормовом утёсе выдалось необычайно спокойным, даже море казалось тише обычного.       Тэхён спал непривычно долго, а когда проснулся, понял, что остался в покоях один. Постель всё ещё хранила тепло тела Чонгука, но сам он уже ушёл.       Во всём теле ощущались отголоски прошлой ночи. Между ними ещё не произошло супружеского единения, но всё естество Тэхёна трепетало. Это было так непривычно — быть с кем-то вот так… Интимно касаться, целовать, тонуть в чужих глазах и при этом ощущать себя на седьмом небе.       Как же ему это нравилось! Чувство окончательно расцвело в груди красивым цветком и покидать его не намерено.       Когда он встал, взгляд первым делом упал на сундук у стены.       Это слишком долго не давало ему покоя.       Он понимал, что корона загнала его в безвыходное положение, но подчиняться ей больше был не намерен. Лучше он будет лгать им, рискуя всем, чем лгать своему супругу.       Тэхён не сможет Чонгука предать.       После того, как мысль окончательно сформировалась у него в голове, ему стало значительно легче.       На завтрак он спустился в приподнятом настроении. И даже новость о том, что Чонгук вновь заперся с Лораном в библиотеке, его больше не тревожила.       Воспоминания о сцене, в которой он застал посланника Эрмарка в обществе другого омеги, горячей краской отразились на щеках. Он слышал о таком, но никогда не встречал людей, искушённых в подобных связях, лично. В любом случае радовало то, что поводов для ревности у него больше не было. Змея в груди, до этого не дававшая ему покоя, теперь мирно дремала, свернувшись в клубок.       После завтрака Тэхён почти сразу оказался втянут в различные дела замка.       Он только недавно начал в них вникать, но ему это было искренне интересно. Чем меньше времени он проводил в праздности, тем реже его одолевали сомнения и тревожные мысли.       Необходимо было утвердить поставки зерна, выслушать жалобы от рабочих и просто присутствовать, напоминая о своём статусе, чтобы люди привыкали, что он теперь тоже лорд Штормового утёса.       Он принимал людей в малом зале, сидя за небольшим столом, внимательно слушал, задавал вопросы и с удивлением ловил себя на том, что сосредоточен. Мысли больше не разбегались в разные стороны, то и дело возвращаясь к сундуку, стоящему в покоях у стены.       Казалось, даже слуги заметили перемену. Словно внутреннее решение изменило его и внешне.       Тэхён держался спокойнее, увереннее, его взгляд не скользил тревожно по углам, и даже голос звучал твёрже.       Когда к нему подошёл омега-управляющий со списком дел, он не просто кивнул, а действительно вник в каждую строчку.       Он понял, что ему это нравилось. Нравилось чувствовать себя частью замка, не по принуждению, а по праву.       А ещё пришло решение, что покончить со всем необходимо сегодня, чтобы наличие скверного письма больше не отравляло его изнутри. И он сделает это не в порыве страха, а осознанно, принимая свой выбор.       После обеда Тэхён отправился в часовню. Он молился за души отца и брата, за папу и надеялся, что они сейчас в лучшем мире и не тревожатся за него.       — Он хороший альфа и не обидит меня, — поделился он с ними мыслями о Чонгуке.       Воспоминание о нём отдавалось теплом в груди.       Чонгук всегда давал ему выбор, уважал его, и он обязан ответить ему тем же.       Он напишет другое письмо для короны, в котором сообщит, что в Штормовом утёсе не происходит ничего подозрительного и лорд Сторнхельма совершенно чист в своих мыслях и словах перед короной. А то письмо, в котором хранились хоть завуалированные, но подозрения, он сожжёт. Избавится от него навсегда, как будто его и не было.       К вечеру, когда небо начало темнеть, а туман вновь подползал к стенам замка, Тэхён вернулся в покои, полный решимости.       Он медленно подошел к сундуку, присел на корточки и провел ладонью по тёмному дереву. Пальцы слегка дрогнули.       — Хватит, — прошептал он себе.       Крышка открылась с тихим щелчком, он вынул письмо из тайной ниши.       Оно легло в руки, и теперь уже не казалось лёгким.       Тяжесть предательства весила немало.       Тэхён медленно опустился на край кровати, сжимая конверт так крепко, что бумага смялась под пальцами. Перед глазами всплыло лицо Чонгука: внимательный взгляд чёрных глаз, тёплая ладонь на талии, спокойный голос, говорящий: «Я буду ждать столько, сколько нужно».       Чонгук стал для него всем. Незаметно, незримо он проник в его сердце, стал его частью.       Сердце — тяжёлое бремя.       Но без него никак.       Он встал. В камине ещё тлели угли, достаточно было одного движения, чтобы письмо исчезло навсегда. Тэхён поднёс конверт ближе к огню, жар лизнул край бумаги. И тут он заметил это. Ужас, острый, липкий, парализующий, окутал его.       Он поднёс письмо к глазам и стал рассматривать печать рода Валльер. Отец учил его различать вскрытые и вновь запечатанные письма. И сейчас, к своему ужасу, он готов был поклясться, что письмо вскрывали.       В этот момент за его спиной раздался голос:       — Тэхён.       Он резко обернулся, сжимая в руке письмо. Чонгук стоял у двери, плащ был расстёгнут, волосы ещё влажные — должно быть, он только вернулся с обхода стен. Его взгляд был прикован к письму в руке Тэхёна.       — Вы читали его? — просипел он, чувствуя, как воздух в лёгких заканчивается.       — Да, — голос Чонгука звучал абсолютно спокойно.       Он медленно подошёл ближе, в его движениях не чувствовалось угрозы, и от этого стало только страшнее.       — Ты… вы… — Тэхён судорожно сглотнул. — Я могу объяснить.       — Я знаю, — ответил Чонгук, останавливаясь в паре шагов от него.       Два слова. И мир пошатнулся.       Тэхён сделал шаг назад, затем ещё один, пока не упёрся в край кровати.       — Что вы знаете? — выдохнул он.       — Знаю, зачем Корона послала вас сюда, и всегда знал.       — Я бы не отправил его, — произнёс Тэхён в спешке. — Клянусь, я не стал бы его отправлять, я… я хотел… — Голос сорвался окончательно, и он замолчал, осознавая, как жалко звучат его оправдания.       — Я знаю, Тэхён, — голос Чонгука звучал ласково. Он сократил оставшееся расстояние и мягко обнял его за трясущиеся плечи. — Я тебе верю.       — Я не… — всхлипнул Тэхён. — Я бы не причинил вам вреда, я просто боялся.       — Корона не отличается изяществом и всегда использует тех, кого можно сломать или запугать. — Чонгук нежно гладил его по спине.       Тэхён чувствовал, как по щекам бегут слезы. Он не помнил, когда начал плакать.       — Я думал… если вы узнаете, — прошептал он сквозь слёзы, — то возненавидите меня.       Чонгук покачал головой, опускаясь на колени перед кроватью, на которой сидел Тэхён.       — Я бы никогда не смог возненавидеть тебя. — Он заглянул в медовые глаза, полные слёз.       Тэхён всхлипнул, положив руки Чонгуку на плечи.       — Я не предам, — произнёс он хрипло. — Даже если Корона уничтожит меня, я не предам, обещаю.       Чонгук положил ладонь ему на затылок, мягко притягивая к себе и шепча прямо в губы:       — Корона не причинит тебе вреда, пока я рядом.       Тэхён прикрыл глаза, прижимаясь губами к губам Чонгука. Ласковый поцелуй успокаивал, и слёзы на глазах почти высохли.       Чонгук не злился на него, и это было важнее всего.

***

      Они сидели у камина напротив друг друга, а письмо лежало на столике между ними. Тэхён то и дело с ненавистью косился на него, словно оно могло в любой момент взлететь и выпорхнуть в окно, уносясь к адресату.       — Корона начала с восточных равнин, — заговорил Чонгук. — С Эрмарка.       Тэхён поднял голову.       — Я думал, там в основном военные земли.       — Не только, — покачал головой Чонгук. — Там много мирных поселений, которые занимаются ремеслом и хозяйством. — Он сжал кулаки. — Их пограничные земли начали отбирать под предлогом укрепления обороны. Налоги подняли втрое. Омег начали забирать в «служение» — формально добровольное.       Тэхён побледнел.       — Я слышал о таком, — прошептал он. — Но считал, что люди преувеличивают.       — Затем они взялись за запад, а после начали смотреть в сторону Сторнхельма. Хотя корона знала, что северные земли сильны, и ей не нужен был открытый конфликт со мной, ведь Штормовой утёс контролирует морской путь, жадность пересилила. Они собирались лишить лордов права управлять своими территориями, сделать нас наместниками.       — И тогда вы решились на заговор против короны, — прошептал Тэхён.       — Да, — в его ответе не было гордости, только усталость.       — Эрмарк стал ближайшим союзником. Если перетянуть всю армию на нашу сторону, то победа будет обеспечена малой кровью.       — Вы хотите свергнуть короля?       — Нет, — Чонгук покачал головой. — Мы хотим лишить корону возможности продолжать всё это. Перекрыть ресурсы, забрать поддержку армии, заставить совет открыть глаза.       — Но ведь это и есть война, — выдохнул Тэхён.       — Пока это лишь защита, — ответил Чонгук. — Войной это станет, если корона решит сопротивляться.       Он замолчал, затем добавил:       — Эрмарк прислал Лорана, чтобы мы обсудили последние нюансы. Омега-посланник не вызывает подозрений, мало кто знает, что многие омеги Эрмарка не слабее альф, их тоже обучают боевому искусству. А ещё из-за личных предпочтений Лорана альфы не имеют на него влияния.       Тэхён кивнул, всё вставало на свои места. Но внутри всё ещё ощущался груз вины.       — Почему вы не злитесь?       — Я злюсь на корону, — ответил Чонгук, — не на тебя.       Он окончательно перестал обращаться к Тэхёну на «вы», и это отзывалось мягким теплом в груди, словно они стали самыми близкими друг для друга.       Чонгук встал и подошёл ближе, опустившись перед Тэхёном на одно колено, так, чтобы быть с ним на одном уровне.       — Ты был испуган, — продолжил он. — Потерял семью, тебя заставили вступить в брак, который должен был стать ловушкой. И всё равно ты не сделал того, чего от тебя ждали.       Тэхён почувствовал, как глаза снова наполнились слезами.       — Я хотел уничтожить письмо, — признался он. — Просто сжечь и притвориться, что его никогда не было.       Чонгук сжал его пальцы.       — Я верю тебе, Тэхён, — голос звучал мягко. — Есть кое-что ещё. — Омега вскинул голову, впиваясь в него медовым взглядом. — Твой племянник, его держат как заложника, хоть и неофициально, и мы знаем, где он.       Тэхён резко выдохнул.       — У нас есть свои люди внутри двора. И мы заберём его, обещаю. Я не говорил об этом раньше, потому что это могло быть опасно.       Тэхён закрыл лицо ладонями, плечи затряслись.       — Ты всё это время… — прошептал он. — А я…       Чонгук поднялся и притянул его в свои объятия.       — Я сделаю всё ради тебя. — Тэхён ему верил. Каким-то шестым чувством он ощущал, что Чонгук не лжёт, и это успокаивало.       — Мне страшно, — признал он глухо.       — Мы справимся вместе. Когда всё закончится, больше ты не будешь бояться. — Чонгук поцеловал его в висок.       Тэхён медленно кивнул. Рядом с ним страх и впрямь отступал, он рассеивался как туман с восходящим солнцем.       За окнами бушевало море, оно билось о подножие утёса, но ему было его не сломить. Как никому не сломить Чонгука, защищающего своё.       Тэхён оторвался от него, взял в руки злосчастное письмо и швырнул его в камин.       Назад дороги не было.       Он взял Чонгука за руку и повёл его к кровати.       Пространство между ними исчезло. Альфа рядом был таким реальным, тёплым и любимым, что это сводило с ума. Его запах, терпкий и густой, накрыл Тэхёна, оседая где-то под кожей, в самой его сути. От этого запаха у него слабели колени.       — Я хочу… — Тэхён замолчал, собираясь с духом. — Хочу стать твоим по-настоящему.       Чонгук наклонился ближе, так, что их лбы почти соприкоснулись, а дыхание смешалось.       Поцелуй не был резким или жадным, он был глубоким и уверенным, словно Чонгук не брал, а принимал то, что Тэхён ему предлагает.       Он медленно расстегнул пуговки на рубашке Тэхёна, а тот потянулся к его камзолу. Не прекращая целоваться, они освободились от одежды, и Чонгук мягко уложил его на кровать.       Ощущение чужого тела было ошеломляющим. Места соприкосновения их кожи горели огнём.       Чонгук на мгновение отстранился, чтобы заглянуть в медовые глаза, затянутые дымкой возбуждения.       — Посмотри на меня, — попросил он.       Тэхён взглянул на него, и дыхание перехватило. В чёрных глазах было столько желания, смешанного с чем-то бережным, почти благоговейным.       — Ты точно уверен? — спросил Чонгук.       — Да, — прошептал Тэхён едва слышно.       — Тогда смотри только на меня. — Он нежно сжал его талию. — И если станет страшно, скажи.       Тэхён кивнул. Слова застряли где-то в горле от переполняющих его ощущений, но взгляд говорил больше любых слов.       Чонгук наклонился, снова целуя его, медленно и глубоко. Мощное тело уверенно накрыло его собой. Губы скользнули к щеке, а после к виску, спустились до шеи, сцеловывая раскрывшийся в возбуждении феромон.       Тэхён задрожал, когда дыхание коснулось чувствительной железы, и сам подался навстречу, забыв о стеснении.       Мир сузился до ощущений жара чужой кожи, простыни под пальцами, терпкого запаха, от которого кружило голову.       Он никогда не думал, что близость с альфой может быть такой правильной.       — Ты прекрасен, — прошептал Чонгук в приоткрытые губы.       Его руки спустились ниже, раздвинули стройные бёдра, и пальцы проникли туда, где было влажно и горячо. Они ласково, ненавязчиво огладили сжавшийся вход, а после аккуратно проникли внутрь.       Тэхён громко выдохнул и зажмурил глаза от переполняющих его ощущений.       То, что делал с ним Чонгук, было невыносимо приятно. Его вход жадно пульсировал и изливался всё новыми порциями смазки, и ему этого было ужасно мало. Он метался по простыням, стонал и хныкал, молил о большем, растеряв остатки смущения.       Тэхён не знал, в какой момент граница между ним и Чонгуком исчезла окончательно. Знал только, что тело откликалось на каждое движение, на дыхание, на ощущение от заполняющего его альфы, на каждый толчок. Это было совсем не больно, наоборот — до дрожи сладко и правильно.       В какой-то миг он распахнул глаза и встретился с чёрным взглядом, ещё сильнее потемневшим от желания.       — Я здесь, — произнёс Чонгук, — с тобой, навсегда.       Тэхён доверился ему, позволяя себе окончательно раствориться в ощущениях. Он цеплялся за широкие плечи, громко выстанывая его имя, оплетая талию своими ногами, прогибался в спине и подавался навстречу.       Чонгук ускорился, его толчки стали быстрее и хаотичнее, и всё это время он не отрывал взгляда от Тэхёна, в котором плескалась невероятная любовь.       Их обоих накрыло волной, словно море добралось до утёса и смыло его вместе с замком, так и они провалились в бездну удовольствия вместе.       Позже, когда дыхание выровнялось, а мир снова обрёл очертания, Тэхён лежал, прижавшись к Чонгуку, слушая его сердце. Ладонь альфы покоилась на его спине, ласково выводя на ней неведомые узоры длинными пальцами.       За окном всё так же шумело море, но грядущие бури его больше не пугали. Теперь он стоял на краю утёса не в одиночестве — у него появилась пара.