Штормовой утёс

      Тэхён стоял у окна малого зала и наблюдал, как внизу слуги разбирали утренние поставки. Дни шли своим чередом, и он всё чаще ловил себя на мысли, что ему нравится такая спокойная и размеренная жизнь в Штормовом утёсе.       Перед глазами вновь встал образ Чонгука, заспанного, с отпечатком подушки на щеке. Видеть его каждое утро, открывая глаза, было безумно приятно.       Они каждый день вместе завтракали, обсуждали хозяйственные мелочи, слушали доклады. Проводили вместе как можно больше времени, не в силах насытиться внезапно пришедшей в их жизнь любовью.       — Лорд Эрмарка подтвердил условия, — голос Чонгука вывел его из задумчивости.       Тэхён обернулся. Чонгук стоял у стола, опёршись на него ладонями, и рассматривал карту побережья. Его плащ был небрежно перекинут через спинку кресла, а сам он остался в чёрном камзоле, который подчёркивал его узкую талию и широкие плечи. Тэхён невольно засмотрелся, но, заметив насмешливый взгляд чёрных глаз, тут же опомнился.       — Без новых требований? — уточнил он, подходя ближе.       — Без, — коротко кивнул Чонгук. — Их устраивает распределение пошлин и гарантия автономии. Совет в столице теряет поддержку быстрее, чем ожидалось.       Тэхён склонился над картой рядом с ним. Красные и синие метки, линии маршрутов, порты, которые уже полностью принадлежали им — всё это ещё недавно пугало своей сложностью. Теперь же он мог разобраться в том, как они движутся, бросив лишь один взгляд на карту.       Чонгук ничего от него не скрывал и рассказывал обо всех продвижениях переворота.       — Значит, — он запнулся, подбирая слова, — всё действительно подходит к концу?       — К развязке, — Чонгук поднял на него взгляд. — Конец — слишком громко сказано, после всего ещё будет много работы.       Тэхён кивнул. Новости были отличные: корона потеряла почти всю поддержку, и выхода, кроме как следовать условиям лордов, у неё не оставалось. В груди разливалось чувство удовлетворения. Справедливость должна восторжествовать. Люди, погубившие его семью, не имели права и дальше бесчинствовать.       В зал вошёл управляющий. Он сообщил о скором прибытии корабля. Тэхён невольно сжал пальцы — это был тот самый корабль, на котором везли его племянника.       — Прилетел ворон, — сказал управляющий. — Погода благоприятная, корабль войдёт в гавань к полудню.       — Отлично, — Чонгук выпрямился, — подготовьте всё к их прибытию.       Когда они остались в зале вдвоём, Тэхён притих, присев в кресло.       — Ты волнуешься, — муж с лёгкостью считывал его настроение.       Чонгук подошёл ближе, присев на подлокотник кресла, он взял его руку в свою и нежно поцеловал.       — Немного, — честно признался Тэхён. — Он же сын Тэджуна, последний оставшийся близкий родственник из рода Валльер.       — Главное, что теперь вас ничего не сможет разлучить. — Чонгук сжал его ладонь, ободряя.       — Ты прав, — улыбнулся Тэхён.       Но где-то глубоко внутри его всё равно не отпускало напряжение, возникшее из ниоткуда. Он не знал, что его тревожило, но решил отринуть это чувство и радоваться дню, который вернул ему родную кровь.

***

      Чайки громко кричали, кружа над гаванью, пока волны лениво бились о сваи, оставляя брызги солёной воды на деревянных досках.       Тэхён стоял на краю причала, сминая в руках края своего плаща. Сердце билось слишком быстро, будто он снова был мальчишкой, ждущим возвращения отца с виноградников долины. Он не помнил, когда в последний раз испытывал такого рода волнение.       Корабль медленно вошёл в гавань, матросы сбросили канаты, трап упал на пристань. Каждый звук эхом отдавался в его ушах, пока он искал взглядом их лица.       И нашёл.       С палубы сходил омега, которого он отлично помнил, а рядом с ним мальчик, совсем маленький, но так похожий на их с Тэджуном отца, что от этого сходства сердце сжалось в груди.       Тэхён шагнул вперёд, не чувствуя земли под ногами.       — Тэмин, — выдохнул он, наклоняясь к ребёнку, — здравствуй.       Его племянник поднял взгляд, точно такой же, как и у Тэджуна, и сердце защемило ещё сильнее. Он застеснялся и спрятался за ногу своего папы.       Тэхён выпрямился и взглянул на омегу с виноградников долины Валльер. Его звали Чимин. Хрупкий и нежный, он был слишком красив для сына простого рабочего, неудивительно, что Тэджун потерял голову.       — Милорд… — Чимин почтительно склонил голову.       Вместо ответа Тэхён подался к нему и крепко обнял растерявшегося омегу.       — Я так рад, что вы живы, — прошептал он Чимину куда-то в висок.       Слёзы скатились по его щекам, он всхлипнул и почувствовал ответное объятие.       Когда они отстранились, Тэхён вновь посмотрел на племянника. Он и впрямь был маленькой копией его отца. Будущий лорд долины Валльер.       — Он пока что стесняется, — улыбнулся Чимин, — но скоро освоится. Спасибо за то, что спасли нас.       — Разве я мог иначе? — улыбнулся Тэхён. — Вы последнее, что осталось от моей семьи.       Чимин потянулся к холщовой сумке на своём плече и достал из неё толстую кожаную папку.       — Это… — начал он. — Тэджун отдал мне перед тем, как его схватили. Я сберёг её для вас.       Тэхён замер.       — Что там?       — Я не обучен разбираться в делах, — смущённо ответил Чимин. — Я лишь раз взглянул, но понял, что ничего не смыслю в этих бумагах. Тэджун лишь сказал, что если всё пойдёт так, как они боялись, то это должно быть у вас.       Тэхён принял папку в руки и прижал её к груди. Радость от встречи смешивалась с нарастающей тревогой.       Когда ворота Штормового утёса сомкнулись за их спинами, Тэхён на мгновение остановился и взглянул на них.       — Здесь вы в безопасности, — сказал он твердо. — Я обещаю.       Чонгук встретил их у ворот замка, кинул взгляд на папку в руках Тэхёна, нахмурился, но ничего не сказал.       — Добро пожаловать в Штормовой утёс, — поприветствовал он гостей. — Здесь вы под защитой Сторнхельма.       Чимин и Тэмин неловко поклонились.       — Благодарим вас, милорд.       Когда с формальностями было покончено, Чимина с Тэмином разместили в подготовленных для них покоях, и Тэхён ушел, давая им время отдохнуть после долгой дороги.       Чонгук занимался делами, а он вернулся в покои и теперь ходил по ним, то и дело бросая взгляд на стол, туда, где лежала кожаная папка.       Подойдя к окну, он посмотрел на море. Волны были ровными и спокойными, словно издеваясь над ним. Перед глазами всплыло лицо Чонгука и его взгляд, будто он мог знать, что находится в этой папке.       Тэхён вернулся к столу.       — Я должен узнать, что там, — произнес он вслух.       Пальцы коснулись мягкой кожи, на которой был выгравирован знак рода Валльер.       Сердце сбилось с ритма.       Резко выдохнув, он открыл её.       Сверху лежали аккуратно сложенные листы плотной бумаги. Это были документы.       Тэхён взял верхний лист. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно он держит в руках.       Это был план: даты, имена, передвижения людей, финансовые цепочки. Отдельной строкой — поставки оружия, доспехи, приписанные Эрмарку, подписи, печати.       Он рассматривал листы один за другим. Глаза скользили по строкам, но смысл доходил не сразу, словно мозг отказывался принимать очевидное.       «Инициатор — род Валльер». Эта фраза была написана рукой отца. Тэхён почувствовал, как немеют пальцы. Он опустился на край кровати, не помня, как дошёл до неё. Бумаги дрожали в руках. Дальше были переписки, и в них было всё: «Корона ослаблена, власть в столице будет перераспределена, в совете уже есть наши люди». Имя лорда Эрмарка мелькало очень часто.       А потом — оно. Лорд Сторнхельма. Чон Чонгук. Волк утёса.       «Ты должен заполучить его в союзники, — писал лорд Эрмарка отцу. — Со Сторнхельмом наша победа будет лишь делом времени».       Тэхён уставился на имя, словно оно могло исчезнуть, если на него долго смотреть.       «Он надежен, умён и опасен — именно тот, кто нам нужен. Если всё пойдет по худшему сценарию, он спасет Тэхёна». Почерк отца.       Строки плыли. Тэхён резко вдохнул и тут же закашлялся, согнувшись, он прижал ладонь к груди. Сердце билось рвано, болезненно.       Он читал дальше, не понимая, хочет ли знать правду или нет. Отец писал о переговорах в долине Валльер, о том, что Чонгук был там.       Как же давно зрел этот заговор! Их казнили не безвинно, их казнили потому, что они проиграли.       Тэхён уронил бумаги на пол. Они выглядели белыми пятнами на тёмном камне. Он смотрел на них, и ему казалось, что это не документы, а кости — останки того, во что он верил.       Всё это время он думал, что они невинные жертвы, павшие несправедливо, а на самом деле они давно были частью этого заговора, его инициаторами.       А он был шестерёнкой в этом колесе. Его имя тоже мелькало в планах, там говорилось о том, что кто-то во дворце хочет заполучить его, словно его тело было разменной монетой между альфами, властью и Короной.       Он резко встал и тут же пошатнулся. Мир поплыл, к горлу подступила тошнота. Тэхён на ощупь добрался до умывальника, вцепился в его край и взглянул на своё отражение.       Лицо было ужасно бледным.       Самое ужасное было в том, что Чонгук всё знал, но абсолютно ничего не сказал.       Возможно, потому что пообещал. Вспомнились самые болезненные строки, где отец пишет о том, что лорд Сторнхельма принёс клятву защитить Тэхёна.       Посему выходит, он с ним из чувства долга, выполняет данную его отцу клятву.       А всё, что между ними было — любовь, слова, прикосновения — это лишь фасад, искусно свитая ложь.       Тэхён сполз по стене на пол и обхватил себя руками, пытаясь не рассыпаться окончательно. Его трясло, дыхание сбилось, слёзы текли по щекам потоком.       Он больше не знал, кто он. Не невинная жертва. Не муж. Просто пешка, которая слишком поздно узнала правила игры.       За стенами шумело море, замок продолжал жить и дышать, не замечая, как внутри него рушится мир одного человека. Тэхён сидел на холодном камне среди бумаг, пропитанных прошлым, и понимал: как прежде уже не будет.       Комната постепенно погружалась в сумерки. Он аккуратно собрал бумаги, сложив их на стол, словно от этого ему могло стать легче.       Не стало.       Его поглотили воспоминания. Чонгук, накрывающий его плечи плащом, следящий за тем, чтобы он ел, смотрящий так, будто в мире больше никого нет. Раньше это казалось любовью и заботой, а теперь обрело иную форму.       Клятва. Просто обещание.       Забота, внимание, нежность — всё это было лишь обещанием.       Любовь… Он усмехнулся. Любовь — слишком громкое слово для того, что можно объяснить долгом.       Конечно, Чонгук не мог отказаться от этого брака, не мог отдать его короне.       Ему необходимо было сдержать обещание и не оставить в их лапах омегу, который мог стать для короны политически удобным.       Омега рода Валльер оказался в Сторнхельме, как и было спланировано.       Обещание выполнено. А счастье…       Счастье — просто побочный эффект.       Тэхён сжал пальцы так, что ногти впились в кожу.       — Ты просто хорошо сыграл свою роль, — тихо сказал он. — Очень хорошо.       Эта мысль опустошала. Он вспомнил, как Чонгук смотрел на него утром — с нежной и теплой улыбкой.       И вдруг понял: он больше не может верить этому взгляду так, как раньше.       — Меня любят не за то, что я — это я, — горько усмехнулся Тэхён. — А потому, что дали обещание. Потому что нельзя бросить того, за кого взял ответственность. Я как бездомный щенок, которого подобрали и приучили к кормящей руке.       Он для Чонгука не выбор, а обязательство.       Вместе с тем пришла мысль, что если Чонгук рядом из долга, то и ему нельзя быть слабым.       Тэхён выпрямился и глубоко вдохнул, словно примеряя на себя новую роль.       Омега, которого спасли. Омега, которому повезло и который должен быть за это благодарен.       — Я справлюсь, — прошептал он. — Я смогу.       Но как бы он ни убеждал себя, что-то в нем потухло окончательно, он больше не чувствовал себя любимым.

***

      Чонгук вернулся в покои поздно, дела занимали его весь день. В комнате было холодно, огонь в камине давно погас, но Тэхён словно и не замечал этого, сидя в кресле и уставившись в темноту. Он даже не обернулся, когда Чонгук вошёл.       — Ты здесь, — произнес тот негромко, обходя кресло.       Тэхён кивнул, не поднимая взгляда. Чонгук нахмурился, но прежде чем заговорить снова, развёл огонь. Комната начала наполняться теплом.       — Мне сказали, ты не спустился к ужину.       — Я не был голоден, — голос Тэхёна прозвучал ровно.       Чонгук всмотрелся в его профиль: в застывшее выражение лица, в побледневшую кожу, в неподвижные пальцы, сжатые на подлокотнике. Он бросил взгляд на стол, туда, где лежали бумаги.       — А я всё думал, что же в этой папке. Стоило догадаться, — произнёс он медленно. — Я хотел рассказать.       — Когда? — резко перебил Тэхён. Чонгук сжал челюсть.       — Я не мог найти подходящего момента.       — Или не хотел?       В комнате повисло молчание.       — Скажи мне честно, без утаек, — голос Тэхёна звучал тихо, но в нём появилась сталь. — Всё, что между нами было, потому что ты обещал?       Чонгук сел в кресло напротив, не сводя с него чёрного взгляда.       — Тэхён… — Он явно не ожидал такого вопроса.       — Просто ответь.       Прошла секунда, другая. Время казалось вечностью.       — Я дал слово твоему отцу, — наконец сказал Чонгук.       Тэхён медленно кивнул.       — Значит, я был прав.       — Нет, — резко возразил Чонгук. — Ты не понимаешь!       — Тогда объясни, — усмехнулся Тэхён без капли тепла. — Объясни, как называется, когда вся твоя забота — следствие клятвы. Нежные взгляды — потому что так нужно. Когда тебя выбирают — потому что другого выбора просто нет.       — В моём отношении к тебе никогда не было лжи, — Чонгук замотал головой.       — Но и всей правды в нём не было. — В медовых глазах отразилась боль.       — Тэхён, пойми, мне было страшно. — Чонгук хотел взять его за руку, но Тэхён её отдернул.       — Чего ты боялся? — воскликнул он.       — Потерять тебя, — прозвучало глухо.       Тэхён тихо рассмеялся.       — Забавно, — он покачал головой. — Только в итоге я потерял себя. — Он отвернулся, не в силах смотреть на Чонгука. — Я считал, что моя семья — жертвы, а теперь выясняется, что с нас всё это и началось. С моего отца, с решений, которые он принял. И ты был частью этого с самого начала.       Чонгук соскользнул с кресла и опустился перед ним на колени.       — Я приехал туда не из-за заговора, а просто на переговоры, — вырвалось у него. — А потом я увидел тебя…       — Не надо… — Тэхён поднял руку, останавливая его. — Не сейчас. — Его голос звучал устало. — Я не знаю, что между нами было настоящим, а что нет. Мне нужно побыть одному и подумать, прежде чем продолжать этот разговор.       Чонгук замер.       — Тэхён, прошу, не отталкивай меня, — он умолял.       — Я пытаюсь не сломаться окончательно. — Он встал и подошёл к двери. — Если ты действительно был со мной не только из-за долга, просто дай мне время.       Он вышел из покоев, тихо закрыв за собой дверь, а Чонгук продолжал стоять на коленях и смотреть ему вслед.

***

      Чонгук долго не двигался. Он закрыл глаза, и память сама потянула его назад. Его первая поездка в долину Валльер. Тогда он ещё ничего не знал про Тэхёна. Корона уже зашла слишком далеко в своих бесчинствах. Лорд долины позвал его под предлогом торговых переговоров, на самом деле его предложение было иного толка.       Валльеры были древним родом, упрямым, гордым, не склонным подчиняться. Поэтому они первые решили, что пора начать сопротивляться. Переманили на свою сторону Эрмарк, создав колоссально сильный союз. Чонгук помнил ту встречу до мелочей. Каменный зал в долине был светлым и очень тёплым. Лорд был твёрдым и прямым человеком, он сразу перешёл к сути.       — Я не желаю войны, — сказал он тогда, — но больше не позволю короне забирать наших детей и называть это служением.       Они долго говорили о ресурсах, рисках, о людях, которые могут пострадать, о том, что заговор — это не восстание, а попытка остановить безумие, которое захлестнуло королевство.       Чонгук хотел отказаться. Сторнхельм всегда был в состоянии защитить себя сам, и он не хотел втягивать своих людей в это противостояние, а ещё он думал о том, что Валльер и Эрмарк смогут справиться без него.       Он искал правильные слова для отказа, пока не вышел во внутренний двор.       Тэхён стоял у фонтана. Такой тонкий и нежный. Светлые волосы были перехвачены лентой, они блестели в свете солнца долины. Он смеялся с кем-то из слуг.       Что-то внутри Чонгука треснуло в тот же миг.       Если бы его спросили, что тогда произошло, он не смог бы дать ответа. В тот момент он понял, что смотреть на этого омегу больно. И в то же время слишком правильно. Словно судьба приоткрыла дверь и показала ему то, чего у него никогда не было, но то, о чём он грезил ночами. Любовь. Невыносимую. Верную. Вечную.       — Кто это? — спросил он небрежно.       — Мой сын, — ответил лорд, в его голосе звучала гордость. — Младший.       Чонгук отвел взгляд, и с этого момента всё пошло иначе.       Он был согласен на все планы. Он был готов рискнуть Сторнхельмом. Рискнуть своей жизнью. И всё это ради одного омеги, который даже не помнил его лица.       Но корона сделала первый ход. В столице что-то пронюхали: Валльеров казнили, а Тэхёна схватили. Он узнал, что его хотят отдать одному из альф, приближённых к совету, в служение. Чонгук в тот день чуть не разнёс Штормовой утёс.       Его человек подкинул в совет идею об их браке, чтобы Тэхён следил за ним. И они клюнули, отправив его прямо к нему. Незадолго до кончины лорда долины Валльер и его сына он действительно дал обещание присмотреть за Тэхёном в случае худшего исхода.       Но он бы это сделал в любом случае. Ему просто нужно было успокоить волнующегося отца.       Ведь он не знал, что лорд Штормового утёса уже готов развязать войну ради его сына.       Любовь к Тэхёну никогда не была долгом.       Он встал на ноги, ему необходимо было найти Тэхёна и рассказать всё ему.       Он должен узнать о мужчине, который однажды увидел омегу у фонтана и уже не смог отступить.