Без шуток, Шерлок.

***

Провел эксперимент. Получил результат. Последняя загадка разгадана. (То есть, что я к нему чувствую.) Расскажу ему, когда взойдет солнце.

***

– Передай молоко, Субин. – Сам передай молоко. – Я бы передал, будь я где-то рядом с молоком. – В конце концов, Ёнджун сдается, встает, обходит стол и забирает молоко рядом с рукой Субина, слегка толкая его с раздражением. – И доедай свой тост. – Сам доедай свой тост, – говорит Субин, лениво перелистывая страницу книги. – Твое остроумие сегодня действительно вдохновляет. – Посмотрите на вас двоих, – говорит мама Ёнджуна, положив еще две яичницы на его тарелку, прежде чем сесть за стол. Субин сидит на месте, где всегда сидел Бомгю, ближе всего к шкафчикам. – Прямо как братья. Глаза Субина на долю секунды поднимаются над книгой, встречаясь с его взглядом. Ёнджун уверен, что они оба вспоминают тот поцелуй. Не очень-то похоже на братьев, получается. Он собирается сказать Субину. Собирается сказать ему сегодня. Он не боится. Ничто не может это изменить. Завтракать вместе, идти в школу вместе, спорить из-за пустяков, дразнить его, когда он ошибается – это так же неизменно, как небо. Как кусочки пазла, они подходят друг другу, и их не разъединить. Они Ёнджун и Субин. Субин и Ёнджун. Ничто из того, что скажет Ёнджун, не может это разрушить. Даже то, что он скажет сегодня. В худшем случае Субин посмеется. В лучшем… Через минуту его мама исчезает в гостиной, вероятно, за сумочкой. Она еще ничего не сказала о том, какой сегодня день. Значит, держит обещание. Ёнджуну так отчаянно хочется выкинуть этот день из головы, что он наклоняется вперед, сердце его бьется как наэлектризованное. Нет смысла ждать.  – Послушай, Субин, я хочу кое-что сказать… Он поднимает глаза, но уже поздно – мама уже вернулась. Без сумочки. И она держит торт. – С днем рождения, Ёнджун! – визжит она. Слова на его языке рассыпаются в прах.  – Я же просил ничего не устраивать. Субин роняет книгу.  – Ты не сказал мне, что у тебя день рождения. Мама хлопает его по плечу. Ее глаза печальны. По крайней мере, на торте нет свечей.  – Знаю, что ты не хотел, но я просто подумала… он бы хотел, чтобы ты отмечал. – Почему ты не сказал мне, что у тебя день рождения? – резко спрашивает Субин. Ёнджун вздыхает. Напрасно он надеялся, что она согласится не устраивать из этого события.  – Прошел год, – говорит Ёнджун Субину. – С прошлого дня рождения, да. – С тех пор как Бомгю… – И тут его горло сжимается, хотя прошел уже год, хотя уже давно пора, чтобы оно перестало это делать. Что-то пробегает по лицу Субина.  – Он умер в твой день рождения. – Да, он… мы… он вел меня ужинать. – Давайте разрежем торт. – Мама поспешно вытирает глаза и режет им куски, покрытые шоколадной глазурью и маленькими белыми розами. – Целый год прошел с тех пор, как ты стал достаточно взрослым, чтобы покупать сигареты, Ёнджун! Хотя лучше бы ты их не покупал, а то я тебя заземлю. Он смотрит на Субина, Ёнджун точно знает, что у того сейчас припрятано две пачки в рюкзаке, и ожидает усмешки, но ее нет. Выражение лица Субина странное. Ёнджун не может его определить. Не притронувшись к торту, Субин встает. – Подожди меня! – Ёнджун тянется за обувью. – Не могу. Мне нужно кое-что уладить. – Что именно? Ты опоздаешь. – Ну, мне же надо пойти купить тебе дурацкий подарок на день рождения, разве нет? – отрезает Субин, хватает куртку и рюкзак и выходит за дверь, прежде чем Ёнджун успевает возразить или сказать, что подарок ему не нужен. – Это так мило, когда он раздражен, – задумчиво ест торт его мать. – Жаль, что он так умчался. Я взяла сегодня выходной, собиралась подвезти вас обоих до школы. Ёнджун плюхается на стул.  – Меня все равно можешь подвезти. – О, я знаю. – Она отодвигает торт, морщась на него. – Ты был прав насчет него. Он хороший парень. Думаю, я одобряю. – Что одобряешь? – Ёнджун не доел свой тост. – Когда ты собираешься ему сказать? – Мама игриво подпирает подбородок руками, и это напоминает Ёнджуну Бомгю. – Что ты влюб… Ёнджун так быстро сует ей остатки завтрака, что сосиска слетает с тарелки.  – Доешь это. Я не голоден. – Вы подходите друг другу. Правда, подходите. Я очень рада, что он переехал сюда. – Она выглядит такой… облегченной. – Он был именно тем, что тебе было нужно. Ёнджун отодвигает стул и вскакивает.  – Пожалуй, я все-таки пойду пешком. – Скажи ему скорее, – кричит она ему вслед, когда он выбегает за дверь. – Никто не живет вечно. *** Субин пропускает первый урок. Ёнджун не видит его до второго урока, когда тот входит посреди лекции. Он не обращает внимания на ворчание мистера Ким, расхаживая к задним партам, чтобы занять свое место рядом с Ёнджуном. Ёнджун: На день рождения я хочу, чтобы ты перестал пропускать уроки. Субин: Бывает, что просят слишком многого. Субин: Кстати, твой подарок дома. Я отдам его тебе после школы. Ёнджун: Я же говорил, что мне ничего не нужно. Субин: Это традиция. Ты знаешь, как я отношусь к традициям. Ёнджун: Ты ненавидишь традиции. Субин: Именно. Я сделал традицией нарушать все традиции. Субин: Так что я нарушаю традицию, даря тебе подарок. Ёнджун: Ты только что подарил мне головную боль. Субин: Головная боль – это не твой подарок. Ёнджун медлит и начинает набирать слова: Кстати, я хотел тебе кое-что сказать сего Резкий звонок прерывает его концентрацию. Все встают и разом заполоняют коридор. Ёнджун засовывает телефон обратно в рюкзак, пока мистер Ким выкрикивает задание на следующую неделю, и никто не слушает. Субин молчит, пока они не заходят в столовую, которая, как всегда, забита, народ сражается за лучшие столики у окна. Затем он вдруг говорит:  – После школы пойдем на кладбище. Отдадим дань уважения. Оставим цветы. И все такое. – Это еще одна из тех традиционных штук, которые тебе не нравятся. – Ёнджун встает в очередь, беря поднос для каждого из них. – Субин, тебе не обязательно идти. Я и так собирался пойти один. Все эти сантименты с цветами и прочее… Не похоже на тебя. – Я иду не ради него, – раздраженно говорит он. – Я иду ради тебя. Ёнджун улыбается, глядя на свой поднос. – И потом, – бормочет он, – может, сходим на одно из тех настоящих свиданий, о которых ты упоминал. На твой день рождения. Ёнджун смотрит на него. Спустя мгновение Субин неуверенно ухмыляется ему. Тепло начинает разливаться в его груди и доходит до самого лба. Наполовину подавившись особенно ужасной лазаньей, Ёнджун сдается, откладывает вилку и наклоняется вперед. Они сидят за своим столиком, их маленьким оазисом в этой суматохе, и рядом нет никого, кто мог бы их услышать, кроме него. Пора.  – Послушай, Субин… – Одну минуту, Ёнджун. И Субин встает. – Субин? Что ты… – Внимание, все! – кричит он, и его низкий голос разносится вокруг. Никто другой не мог бы привлечь внимание джунглей школьной столовой, просто крикнув. За пять секунд все стихают, все взгляды прикованы к нему. – Я знаю, что большинство из вас меня ненавидят, – говорит он достаточно громко, чтобы все услышали. – На самом деле, количество тех, кто меня не ненавидит, статистически незначительно, так что я просто скажу: все вы меня ненавидите. Многие из вас также ненавидят Чхве Ёнджуна, и это отношение проистекает из его связи со мной, поэтому я призываю вас, в этот момент, вспомнить ваше мнение о нем до упомянутой связи. Ёнджун так сжался на своем стуле в столовой, что почти стал частью пластика. Он проживет свои дни как стол в столовой, украшенный задами старшеклассников. – Я считаю большинство дней рождения нелепыми, потому что большинство людей не внесли таких великих вкладов в мир, чтобы их появление в нем стоило праздновать, но это не относится к Чхве Ёнджуну. Ёнджун помог многим из вас, знаете вы об этом или нет, поэтому я надеюсь, что вы все присоединитесь ко мне в исполнении этой глупой песенки, которую люди поют на днях рождения. – Субин, нет, – шепчет Ёнджун, сгорая от стыда. – Нет, нет, нет, нет… Субин глубоко вдыхает. – С днем рождения тебя… – Ёнджун ожидает, что его голос прозвучит в ледяной тишине, но, чудесным образом, подпевают почти все. Дрессировка с детства, предполагает он. В любом случае, он хочет умереть. – С днем рождения, Чхве Ёнджун… – Он убьет Субина. Он купит замок, только чтобы водрузить голову Субина на зубцы стен. – С днем рождения тебя! – Последняя нота тянется, раздается пара смешков, и через минуту все возвращаются к своим обычным сплетням. – Интригующе. – Субин садится обратно. – Мне стоит провести исследование массового обусловливания людей подпевать поздравительной песне. По сути, это промывание мозгов. Ёнджун, как думаешь… Ёнджун? – Я убью тебя, – шипит Ёнджун. – Но это испортит твой день рождения. – Субин ухмыляется. – Правда? Потому что я думаю, это сделало бы мой день рождения. – Ёнджун встает, вываливает остатки еды в переполненную урну и выходит из столовой. Субин следует за ним. Ёнджун в ярости.  – Я сделаю что-то еще хуже на твой день рождения, жди. Когда он? – Пять с половиной недель назад. Ёнджун останавливается перед кабинетом английского.  – Ты мне не сказал. – Это было, когда ты со мной не разговаривал. – Ох. – Его сердце странно сжимается. – Тогда мне нужно будет что-то для тебя сделать. Эй, знаю – если ты серьезно насчет этого свидания, устроим его за оба наших дня рождения. – Если ты имеешь в виду, что мы делаем то, что хочет каждый из нас, я давно мечтаю сходить в морг, чтобы собрать данные о… – Нет. – Тогда просто ужин. – Субин откашливается. – Я знаю место получше Адольфо. В парижском стиле. Тебе понравится. Ёнджун делает паузу. Коридоры все еще пусты. Единственный другой человек в поле зрения – учитель биологии для первокурсников, спящий за своим столом в кабинете напротив. Сейчас. Он может сделать это сейчас.  – Субин? Есть кое-что, что я пытался сказать тебе весь день, и я просто хочу высказать… Звонок снова пронзительно кричит, прерывая Ёнджуна и разбивая его концентрацию. – Что? – Субин пристально смотрит на него, пока люди начинают выползать из столовой, жалуясь на следующие уроки. – Что ты хотел мне сказать? Ёнджун теряет смелость. Она ускользает сквозь пальцы. – Я скажу тебе на нашем свидании. – Он улыбается и ищет способ сменить тему. – Так в чем же был мой вклад? – М-м? – Субин отходит в сторону, чтобы избежать потока людей. Ёнджун делает то же самое.  – Ты сказал, что большинство дней рождения не стоят празднования, потому что большинство людей не внесли важного вклада в мир. Так в чем мой вклад? – У меня гениальный IQ, – говорит Субин. – Это довольно редкое явление, и мое влияние на мир, несомненно, будет большим, будь оно отрицательным или положительным. Я всегда думал, что буду довольно эффективным преступником. – Да, уверен. – Но я им не буду. Ты изменил меня, Ёнджун. Ты сделал меня… – Он хмурит брови, словно все еще озадачен концепцией. – Человеком. – Нет, Субин. – Ёнджун не может сдержаться. Он поднимает руку и касается лица Субина. И на короткую секунду кажется, будто все остальные растворяются, и они остаются одни. – Ты всегда был человеком. Затем люди снова проявляются, так много их, спешащих на урок, и им приходится расстаться. Он опаздывает. Он будет опаздывать. Четверг. В четверг у него третьего урока с Субином нет. Ёнджун улыбается.  – Увидимся после школы. Субин улыбается в ответ.  – С днем рождения, Ёнджун. *** Третий урок сегодня невыносимо скучный. Ёнджун проводит большую его часть, глядя в окно, но ничего не видя. У него будет настоящее свидание. С Чхве Субином. Он должен поблагодарить маму за то, что она сказала ему о дне рождения. Ему также нужно придумать что-нибудь интересное, чтобы сделать с ним после свидания. Просто ужин будет недостаточно захватывающим для Субина. Ёнджун хочет, чтобы он запомнил этот вечер. Может, они смогут пробраться в бассейн в спортзале. Или поискать, есть ли еще записки для Ареса. Хотя записки для Ареса, по сути, прекратились. Убийство заставляет людей нервничать из-за вовлечения незнакомца в свою личную жизнь. Свет, просачивающийся сквозь стекло, такой теплый. Ёнджун кладет голову на парту. Может, он просто поспит до конца урока. Вздремнет. Когда проснется, будет с Субином. Прошел год, Бомгю. И все наконец в порядке. Ёнджун почти засыпает, когда звук взрывает его сон. Сначала он думает, что мистер Ли, учитель третьего урока, швырнул книгу на парту, чтобы разбудить его. Но когда он открывает глаза, мистер Ли все еще впереди класса, за своим столом. Он держит указку замерзшей в воздухе. Он выглядит… напуганным. Ёнджун садится. Что это был за звук? Звучало как выхлоп машины. – Что это, черт возьми, было? – спрашивает кто-то в первом ряду. – Это прозвучало как… БАМ. Снова этот звук. Ближе. Так громко, что он вздрагивает. В другой части школы кто-то кричит. Потом еще кто-то. И тогда он понимает, что это за звук. – Все сохраняйте спокойствие. – Голос мистера Ли яростно дрожит. Дрожит все его тело. Ёнджуну хочется схватить его и заставить остановиться. – Для этого есть протокол. Все вы, отойдите к задней стене класса как можно дальше от двери, сядьте на пол, оставайтесь неподвижными. Отключите звук на телефонах. И он подходит к двери и запирает ее. – Мистер Ли, – запинается девушка, ее голос одинок в тишине. – Что происходит? Парень в центре класса встает.  – Это был выстрел. Это были выстрелы. Кто-то разрыдается, и слово выстрелы эхом разносится по комнате. Эхом отдается внутри Ёнджуна. Оно проникает в его мускулы и парализует их. К нему присоединяется еще одно слово: Субин. И тогда кто-то говорит то, о чем все думают. – Это стрельба в школе… Паника. – Все сохраняйте спокойствие, сохраняйте спокойствие, – заклинает мистер Ли, перекрывая лавину паники. Стрельба в школе. Ёнджун знает о стрельбе в школах. Но этого не должно было случиться здесь. Не в его городе. Выстрелы раздались с левой стороны школы. Субин на естествознании. Кабинет естествознания находится в левой части школы. Ёнджун печатает так быстро, как может, делая так много опечаток, что уходит вечность, чтобы получилось правильно. Где ты? Ты в порядке? Мистер Ли закрывает шторы одну за другой, набирая 911 другой рукой. Ёнджун: Субин? – Все ведите себя очень тихо, – говорит мистер Ли, направляя своих испуганных, шепчущих, паникующих одноклассников к стене. – Мы не хотим привлекать внимание. Ёнджун: Субвн, я иду тебя исквть. Это глупо. Это очень, очень глупо. Неважно. Он обещал Минхёку. – Чхве Ёнджун! Стой! – внезапно кричит-шепчет мистер Ли, но уже поздно, Ёнджун на полпути через комнату. Он открывает дверь и выходит в коридор, прежде чем кто-либо успевает его остановить. Им еще нужно идти на свидание. Коридор тихий и пустой. Как склеп. Все двери закрыты. Только слабый звук чьего-то плача висит в воздухе. Он проникает в Ёнджуна и превращает его кровь в воду. Он должен спрятаться. Он должен вернуться в класс. Он должен… Он не может. Экран его телефона загорается. Субин: ЁНДЖУН Ёнджун: Субвн? Где ты? Субин: ОСТАНЬСЯ НА МЕСТЕ Субин никогда не использует капс. Ёнджун: С тобой вск в порядке? Я вышвл из классв, ищк тебь. Субин: СКАЖИ, ГДЕ ТЫ Но Ёнджун ничего не печатает в ответ, потому что позади него слышны шаги. Он не оборачивается. Он бежит. В правую часть школы. Он должен увести стрелка в правую часть школы. Подальше от Субина. Шаги позади ускоряются. Он оглядывается, но не видит лица, не видит тела. Только руку. Держащую пистолет. Он бежит. Он не может умереть. У него свидание с Субином. Никто из них не может умереть. Это недопустимо. Ёнджун быстрее того, кто это. Тот не бежит. Просто быстро идет. Ёнджун оторвался. Он заворачивает за угол – дверь в кладовку уборщика приоткрыта – он ныряет внутрь, закрывая за собой дверь. Быть тихим. Не двигаться. Его дыхание прерывистое. Он смотрит в щели в двери. Стрелок заворачивает за угол. Это парень. Он проходит прямо мимо. Ёнджун все еще не видит его лица. Только пистолет. Его сердце вот-вот разорвется. Оно бьется слишком быстро. Оно остановится, если будет биться так быстро. Стрельба в школе, один погибший: ученик умирает от сердечного приступа в кладовке уборщика. Здесь темно, ручка швабры лежит на его плече, ведро впивается в лодыжку. Его руки ледяные и дрожат так сильно, что он едва может достать телефон. Субин: ЁНДЖУН, Я ИДУ ТЕБЯ ИСКАТЬ. Ёнджун: Нкт, оставвсйя в укрытим. Субин: Ты делаешь опечатки. Ты ранен? Ёнджун: Просто напугвн Субин: Не бойся. Я иду тебя искать. Не надо, он в коридорах, – печатает Ёнджун, а затем прижимает телефон к груди, пытаясь дышать. Субин в порядке. В него не стреляли. Все еще в порядке, пока в него не стреляли. Сколько времени прошло? Две минуты? Три? Полиция уже снаружи? Вчера у него был бы третий урок с Субином. Но он не может оставаться там, где он есть, спрятанным, в безопасности. Он должен найти Субина. Все будет в порядке, пока Ёнджун с ним. Это было правдой с тех пор, как он переехал сюда. Ему просто нужно найти его. Он приоткрывает дверь. Дыши. Дыши. Он не видит стрелка. Он открывает дверь пошире и выскальзывает наружу. Он найдет Субина, они спрячутся вместе, пока не приедет полиция, а потом они навестят могилу Бомгю, а потом пойдут на свидание. Ёнджун возвращается по своим следам, направляясь обратно к крылу естественных наук. Каждая дверь класса все еще закрыта и заперта, шторы опущены. Тишина смертельна. Ядовита. С момента второго выстрела больше не было. Может, у стрелка кончились патроны. Может, это всего лишь кошмар. Снова шаги, а затем кто-то заворачивает за угол прямо перед ним, и у него нет времени спрятаться… Но это он. – Ёнджун. – Субин делает широкий шаг вперед, и у Ёнджуна есть как раз достаточно времени, чтобы увидеть, как он бледен, прежде чем тот хватает его, сжимает так крепко, что выжимает из него весь страх. Но только на секунду. Потому что Субин отпускает и вместо этого хватает руку Ёнджуна. – Нам нужно спрятаться. – Я же сказал тебе н-не выходить. – У Ёнджуна стучат зубы. Как тогда, после прыжка в океан. – Не разговаривай. Он услышит. Субин тянет его к ближайшему классу, прикрывая его своим телом как щитом, и дважды стучит, тихо, но резко.  – Это не стрелок. Это Чхве Субин и Чхве Ёнджун. Стрелок сейчас в другой части школы. Если вы приподнимете штору, вы увидите, что у нас нет оружия. Впустите нас. Угол шторы приподнимается, и появляется испуганное лицо мисс Квон, той самой заменяющей учительницы, которая была в тот день, когда Субин пытался с ним порвать. Дверная ручка поворачивается.  – Заходите, быстро, – удается ей сказать, глаза дико катаясь к обоим концам коридора. Они прорываются внутрь. Это класс второкурсников. Ученики сгрудились у задней стены, некоторые плачут, некоторые закрывают лица. Четыре девушки сидят в кругу, держась за руки с закрытыми глазами. – Э-эй. – Парень с круглым лицом указывает на Субина. – Разве это не… тот парень, который, говорят, убил… вы его впустили…! – Идиот, – шипит его подруга, девушка. – Стрелок, наверное, и есть тот, кто убил того старшеклассника! Заткнись! Субин ведет Ёнджуна в дальний угол класса и садится, усаживая его рядом. Он кладет руки по обе стороны его лица, мягко. Ощущение тепла убивает его дрожь. – Мы умрем? – стонет кто-то. – Слушайте меня, все, – говорит Субин, повышая голос достаточно, чтобы все в классе услышали, но не настолько, чтобы звук просочился в коридор. Он не убирает рук. – Дверь заперта. Никто не войдет. Пройдут считанные минуты, пока полиция не оценит, является ли это ситуацией с заложниками, и не обезвредит стрелка. Немного слабости вытекает из коленей Ёнджуна. – А что, если у него все-таки есть заложники… – заикается мисс Квон. – Нету. Если бы он хотел заложников, он бы выбрал класс и остался на одном месте. Он перемещается. – Субин бросает взгляд на дверь. – Он ищет кого-то. – Субин. – Ёнджун с силой проглатывает комок в горле и обхватывает пальцами запястье Субина. – Я видел его. Он был прямо за мной. – Ты видел, кто это? – Субин очень близко. Их колени соприкасаются. Он все еще держит лицо Ёнджуна. Ёнджун не думает, что Субин осознает, как нежно он это делает. – Нет. Парень, кажется. А что, если тот, кого он ищет… И тут Субин прижимает свой лоб к его, создавая маленькое теплое пространство только между ними двумя.  – Со мной все будет хорошо. С тобой все будет хорошо. Знаешь почему? – Нет, – шепчет Ёнджун. Субин полуулыбается. Ёнджун видит каждую морщинку, которую это создает на его коже.  – Потому что у тебя день рождения. – Это не очень рационально. – Быть рациональным иногда скучно. Телефон Ёнджуна вибрирует, и он отодвигается, разрывая их связь – он обычно не получает сообщений ни от кого, кроме Субина, что, если это важно? Что, если это его мама? Но это Кан Тэхён. Тэхён: ты в порядке??? Пишу всем друзьям. где ты?? Ёнджун: Я в порядке, я в кабинете биологии. Тэхён: ты с Субином? Ёнджун начинает печатать да, но останавливается. Почему Тэхёна волнует, где Субин? Холод снова просачивается в кровь Ёнджуна. – Субин… Три громких стука разрывают тишину. Кто-то стучит в дверь, не тихо, как это сделал Субин, а отчаянно.  – Пожалуйста, кто-нибудь, впустите меня! Кто-нибудь, быстро! Сначала Ёнджун не узнает голос, он такой громкий и панический. Но потом узнает. И все дыхание вырывается из него, когда он все понимает. – Подожди! Но мисс Квон уже открыла дверь. Кан Тэхён входит, держа пистолет перед собой так же непринужденно, как будто предлагает его им. *** – Тэхён пригласил меня на свидание. - Произнес Енджун. Они в столовой. Ёнджун поднимает глаза. Субин откровенно игнорирует свою пиццу. Ёнджун не ожидал такого уровня интереса в его голосе. Нет, не просто интереса. Там было еще что-то.  – На днях, прямо перед тем, как ты остановил Чхиу, когда тот вел себя как придурок. Наверное, Тэхён не осуждает меня из-за той истории с фото. – Ты согласился? – В его голосе все еще есть что-то. Что-то, что Ёнджун не может точно назвать. – Нет, – говорит Ёнджун. – Тэхён ничего парень. Но мне не интересно. – Я не был уверен, раз ты согласился на ту просьбу для Ареса… – Нет. Определенно не интересно. – Хорошо, – рассеянно говорит Субин, вертя в руках телефон. – Почему хорошо? *** Тэхён улыбается. Точно так же, как он улыбался Ёнджуну на кладбище. – Я думал, заменяющие учителя должны читать всю брошюру по безопасности. Вам действительно не следовало отпирать дверь во время стрельбы в школе, мисс Квон. Волна ужаса в классе ощутима, как нечто, до чего можно дотронуться. Как еще одно существо в комнате с ними. Ощущение того, как столько людей осознают, насколько они хрупки, как легко их сердца могут перестать биться, как мало нужно, чтобы кровь вытекла. Ужас растет внутри него. Ёнджун сказал ему, где они. Субин сейчас смотрит на Тэхёна.  – А, – говорит он. – И это все, что ты можешь сказать? – Тэхён направляет пистолет в сторону Субина. Субин не вздрагивает. Но Ёнджун вздрагивает так сильно, что больно, и Субин прижимает руку к его пояснице. Тэхён замечает это. У него дергается челюсть. – Удивлен, что ты не догадался раньше. Со всеми твоими расследованиями. – Я догадался. – Взгляд Субина неподвижен. Совсем неподвижен. – Я был прав в конце концов, не так ли, Ёнджун? Говорил же, я никогда не ошибаюсь. Ужас внутри Ёнджуна кристаллизуется, раскалывается, прорывается через каждую его частичку. Он должен найти способ заморозить это. Остановить время. Ты хороший брат, – сказал Тэхён. И Ёнджун сказал ему… Было бы проще, если бы его не было. Если бы никого не было. – Понимаю. – Тэхён прислоняется к белой доске, легко постукивая пистолетом по колену. – Когда ты догадался? Сегодня утром? Должно быть, совсем недавно. – Вчера, – говорит Субин. – Хотя я не был уверен. Ты убедил меня, что я ошибался. Никто раньше этого не делал. Ты довольно хороший актер. – Спасибо. Ёнджун в миллисекунде от того, чтобы расколоться и закричать. Что делает Субин, болтая с ним таким образом? Потом он понимает. Он выигрывает время. *** – Субин, – говорит Ёнджун. – Хм? – Субин развалился на полу, читая что-то, что, в миллионный раз, не является домашним заданием. – Делай домашку. – Скучно. – Тебе нужны хорошие оценки. – Зачем? Ёнджун очень хочет вылить свой стакан сока на голову Субину.  – Потому что тебе нужно поступить в хороший колледж, чтобы сделать хорошую карьеру. – Скучно. – Субин перелистывает страницу. – Тебе нужна хорошая карьера, чтобы зарабатывать деньги на пенсию и переехать в деревню или что-то в этом роде. Заняться пчеловодством. Как угодно. – Пенсия? – Рот Субина искривляется в ленивую улыбку. – Ёнджун, ты правда думаешь, я столько протяну? – Что? – Я предпочитаю не влачить существование до конца с умом, постепенно ослабленным возрастом. Я выбираю жить эффективно. Умереть молодым, пока я все еще я. Ёнджун отбрасывает в сторону папку с домашкой, потрясенный.  – Ты все еще будешь собой, когда состаришься, Субин. Субин ловит папку Ёнджуна.  – Я не я без своего разума. – Ты больше, чем твой разум, – сердито говорит Ёнджун. – Ты не можешь просто решить умереть, как только перестанешь быть таким умным. Ты должен думать о людях, которые тебя любят. – И кто это? – Субин переворачивается на спину, подпирая голову локтем, глаза следуют за Ёнджуном с легким любопытством. – Делай домашку», – это все, что говорит Ёнджун. *** – Позволь мне убедиться, что я все правильно понял, – начинает Субин. – Ты был влюблен в брата Ёнджуна, Бомгю. Помешан, фактически. Когда мы разбирали его комнату, я обнаружил несколько смятых любовных писем. Смятых, значит, он не отвечал на твои чувства. Они не были подписаны, но я уверен, что они были от тебя. Лицо Тэхёна твердеет.  – Ты разбирал его комнату? Субин улыбается.  – Да. Перекрасил. Фактически, я переехал туда. Ёнджун немного придвигается ближе к Субину, его рука зависает над его запястьем. На поверхности Тэхён не изменился. Но что-то под его кожей сместилось. От него исходит ярость, которая напоминает Ёнджуну тот момент, когда он подошел к горящему дому Субина и почувствовал почти физическое сопротивление от жара. – Когда Бомгю умер, ты был разбит горем, – продолжает Субин разговорным тоном, но его пальцы вплетаются в пальцы Ёнджуна, и теперь они крепко держатся за руки. – Ты не мог просто отмахнуться от своих чувств к нему. Они были слишком сильны. И ты не мог смириться с его смертью. Так что ты перенес свои эмоции на Ёнджуна, превратив его в замену Бомгю. В руке Тэхёна теперь очень легкая дрожь. В руке, держащей пистолет.  – Ты не знаешь, насколько они похожи. Они ведут себя по-разному, но в глубине души они одинаковы. – Нет, – качает головой Субин. – Ёнджун уникален. – Осторожнее. – И Тэхён наводит пистолет на голову Субина. Кто-то из ряда сидящих учеников издает сдавленный всхлип. Ёнджун думает так быстро, что его почти тошнит. Субин всегда все решает мыслями. Ёнджун должен остановить это – но как? Сможет ли он наброситься на Тэхёна? Будет ли достаточно времени? – Я всегда осторожен, – говорит Субин. *** – У меня к тебе вопрос, Субин. – начинает Ёнджун. Они идут в школу. Холодный день, и Ёнджун обмотал лицо шарфом. Он стаскивает его, чтобы говорить. Это то, о чем он думал уже несколько недель. – У меня для тебя ответ, Ёнджун. – Почему я? Субин не перестает идти.  – Почему я что? – Я имею в виду… – Ёнджун изо всех сил старается, чтобы его голос звучал небрежно, как будто он спрашивает не о чем-то важном, хотя на самом деле это одна из самых важных вещей, которые он когда-либо произносил вслух. – Почему ты выбрал меня? Чтобы быть твоим другом, я имею в виду. – Если ты предполагаешь, что у меня был выбор, ты довольно невнимателен. – Но до меня у тебя не было друзей, верно? Ты сам так сказал. И тебя это не беспокоило. Тебе даже нравилось. Ты не любишь людей, не любишь разговаривать с ними или что-то в этом роде. Но ты разговариваешь со мной. – Верно, – говорит Субин. – Ну, почему? – Ёнджуну начинает это надоедать. – Тебе нравятся только увлекательные вещи. Ты ненавидишь скучное. Я скучный, я вообще неинтересный, я самый обычный. Так почему со мной все по-другому? Субин говорит, глядя прямо на дорогу.  – Ты самый уникальный человек, которого я когда-либо встречал, Чхве Ёнджун. Ёнджун смеется. – Потому что я тебе нравлюсь, – говорит Субин. – Ты заботишься обо мне. Ты сам так сказал. Ты первый человек, которого я встретил с таким необычным условием. Конечно, ты показался мне интересным. Ты был отличным экспериментом. – Экспериментом. – Ёнджун старается не показать, как больно это ранит. – Значит, я просто эксперимент. – Был, – говорит Субин. – Был? – Больше нет. *** – Ты, конечно, понял, что Ёнджун – это Арес. – Субин все еще сжимает его руку. – Ты преследовал его месяцами. Ты видел, как он неоднократно забирал записки из того шкафчика. И ты решил попробовать маленькую хитрость. Твои отношения с Хюнин Каем, одна из твоих попыток отвлечься от своей одержимости, не сработали, и ты хотел их разорвать. Однако, он неохотно соглашался разорвать свои первые отношения. Ты также не мог больше выносить разлуку с Ёнджуном. Так что ты решил убить двух зайцев одной запиской, запиской Аресу. – Это сработало. – Внезапно глаза Тэхёна становятся яркими и отрешенными. Желчь поднимается в горле Ёнджуна, и Субин перекладывает руку с его спины на плечо. – Он пришел ко мне. – Да, и ты отправил ту фотографию в твиттер-аккаунт клуба Кая, чтобы он порвал с тобой. Он, вероятно, дал тебе пароль как-то вечером, чтобы ты мог вести его твиттер, когда он занят. Идеальный способ сделать вид, что фото отправил кто-то другой. Но это вышло боком. Кай заметил, кто был на фото. И когда ты понял, как сильно Кай ранил Ёнджуна своей попыткой мести, ты убил его в приступе ярости. Тэхён стискивает зубы.  – Этот долбаный… он не должен был отправлять фото. Он никогда не должен был этого делать. – Я и сам рассердился, – говорит Субин. Глаза Тэхёна впервые встречаются с глазами Ёнджуна. От этого Ёнджуну становится не по себе. Тэхён делает шаг к нему.  – Прости. Когда я увидел, как с тобой обращаются люди, я… я разобрался с ним. Я должен был отомстить за тебя. Помочь тебе. Ёнджун не может двигаться. Субин притягивает его к себе, как он делал в кинотеатре, но на этот раз это по-настоящему. Его рука прикрывает ключицу Ёнджуна. Ёнджун так отчаянно хотел, чтобы это было по-настоящему. – Но к тому времени ты услышал, что Ёнджун и я, якобы, встречаемся, – продолжает Субин.  – И ты тоже не мог этого допустить. Так что ты оставил мне записку и подстроил все так, чтобы меня нашли с телом Кая и обвинили в его смерти. Ты рассчитывал, что Ёнджун поверит в это, как и все остальные. Еще один пример того, как ты совсем не знаешь Чхве Ёнджуна. – Я знаю его. – Ярость возвращается, та ярость, которую Тэхён так хорошо скрывал каждый раз, когда разговаривал с Ёнджуном до этого. – Я знаю его лучше, чем кто-либо. – Не лучше меня. – Я убью тебя. Еще один всхлип вырывается у кого-то в задней части комнаты. Разум Ёнджуна спотыкается. Спотыкается и замирает. Он не знает, что делать. Должен быть какой-то способ. Какой-то способ. Субин улыбается. – Это мы еще посмотрим. *** Минхёк звонит как-то ночью, через неделю после того, как Субин переехал в старую комнату Бомгю. – Как он поживает? – спрашивает тягучий голос. – Не знаю. – Поздно, и Ёнджун почти уверен, что все в доме спят, но он все равно говорит тихо, на всякий случай. – Он Субин. Это довольно сложно сказать. – Он ест? – Да. – Спит? – Ну… да. – Колется? Ёнджун давится.  – Что? – Он иногда это делает. – Он однажды просил у меня наркотиков, но я думал, он шутит. – Мой брат редко шутит. Были периоды, когда он был большей катастрофой, чем ты, Чхве Ёнджун. Когда ему было шестнадцать, например. Он снова рухнет и сгорит. Я просто жду этого в сторонке. – Я сказал тебе, что не позволю с ним ничего случиться. – Да, помню. Как и положено говорить хорошему маленькому живому щиту. Ёнджун нервно смеется.  – Когда ты так говоришь, это звучит, будто я должен принять за него пулю или что-то в этом роде. – А ты бы? Ёнджун не отвечает. *** – Субин, – выдыхает Ёнджун. Он должен сказать ему. Он должен сказать ему, что им нужен план. Но все, что делает Ёнджун, это легко прижимает пальцы к коже Субина. Как будто проверяет, что он все еще здесь. – Затем ты, очевидно, поджег мой дом. Надеясь, что я внутри. Опять же, Чхве Ёнджун был переменной, которую ты не учел. Он так донимал меня курением в доме, что я вышел прогуляться, чтобы выкурить сигарету. И твои планы во второй раз обернулись против тебя. Это только сблизило нас. Я переехал к нему. – Хватит выглядеть таким самодовольным. – Брызги слюны вылетают из губ Тэхёна. – Неважно. Неважно, насколько ты близок с ним, понял? Я выстрелю тебе в голову. Каждое слово – это проволока, впивающаяся в горло Ёнджуна. Где полиция? Полиция уже должна быть здесь. У Субина больше нет разоблачений. У них больше нет времени. – Я убью вас всех, – шепчет Тэхён. – Всех в этой школе, за то, как вы обращались с Ёнджуном. Он лучше всех вас. Всех вас. – Согласен, – говорит Субин. Тэхён движется вперед. Пистолет нацелен.  – Ты первый. Нет. Нет. Каждая пора Ёнджуна кричит это слово. Он встает, отрезая себя от каждой части Субина, к которой прикасался. Его тело жидкое, но каким-то образом он заставляет его работать. Он не может бояться. Не может выглядеть испуганным.  – Подожди. Подожди, Тэхён. – Это для твоего же блага, – говорит Тэхён, все еще глядя только на Субина. Мертвыми акульими глазами. – Он тебе вреден. Он злой. Послушай, как он разговаривает с людьми. Он монстр. – Мы похожи в этом отношении, – говорит Субин. – Монстры, которые заботятся только о Чхве Ёнджуне. Палец Тэхёна дергается на спусковом крючке.  – Тогда, думаю, миру не нужно два таких. – Подожди. – Слово вырывается из Ёнджуна в разорванном рыдании. Но нет. Он должен выгнать из голоса весь ужас и отчаяние. Холодный и спокойный. Лед. Как Субин. Он делает шаг вперед. – Спасибо, Тэхён, – дрожащим голосом говорит Ёнджун. – Спасибо за это. Я никогда не понимал, как сильно ты обо мне заботишься. Теперь я знаю. Глаза Тэхёна мерцают. Его палец остается неподвижным на спусковом крючке. – Если бы я знал, – говорит Ёнджун, его ум лихорадочно работает, – я бы чувствовал иначе. Я и сейчас чувствую иначе. Я бы не стал встречаться с Субином, если бы знал. – Тебе вообще не следовало с ним встречаться. – Ты прав. Ты прав. Но теперь все в порядке. Потому что ты намного лучше его, Тэхён. Он мне вообще не нужен. Мне больше не важно, что с ним. – Ёнджун прячет руки за спину, чтобы Тэхён не видел, как сильно они дрожат. – Так что тебе не нужно его убивать. *** Это был самый худший день. Два человека пошутили насчет фото с Ёнджуном в коридоре. Ему пришлось замазывать граффити «ЧХВЕ СУБИН = УБИЙЦА» в туалете, а потом, когда он вернулся позже, оно было переписано. Он получил плохую оценку за тест, к которому хорошо готовился. До того как Субин переехал сюда, после такого дня он бы пришел домой и лег спать. В три часа дня. Теперь он идет прямиком в комнату Субина. Ёнджун открывает дверь, и его поражает самая прекрасная музыка, которую он когда-либо слышал. Субин развалился на кровати, играя на скрипке. Весь гнев и разочарование рассеиваются в Ёнджуне, как дым. Субин перестает играть.  – Интересно, когда ты уже вернешься домой. – В это время нормальные люди возвращаются из школы. Когда они не прогуливают. – Но в нем больше нет раздражения. Он садится на край кровати Субина. – Не переставай играть. После десяти минут музыки Ёнджун чувствует себя очищенным. – Кто это написал? – спрашивает Ёнджун, когда Субин убирает скрипку. – Я. – Ты это сочинил? – Да, я написал это о… – Но Субин не заканчивает предложение. Ёнджун чувствует на себе взгляд Субина. Но он не смотрит на него в ответ. Не смеет. Если посмотрит, сломается. Он не сломается. *** – Я очень хочу побыть с тобой наедине, Тэхён. – Он не может удержать голос от дрожи, но превращает ее в другую дрожь. Томления. – Вот. В этой комнате. – Я не глупый, – говорит Тэхён. Но его глаза прикованы к глазам Ёнджуна. И как бы они ни заставляли его чувствовать, будто его вот-вот вырвет, он не отводит взгляда от взгляда Тэхёна. – Знаю. Знаю, что ты не глупый. Ты умный, поэтому ты знаешь настоящего меня. А настоящий я просто хочет побыть с тобой наедине в этой комнате. – Я убью их, тогда мы останемся одни. Это как ты хотел. Их не будет. Ёнджун кусает язык до крови, и боль заостряет его.  – Нет, это… это займет слишком много времени. Выгони их в коридор. Мы разберемся с ними потом. Сначала я хочу с тобой поговорить. Мы можем оставаться здесь сколько захочешь. Ты можешь делать со мной все, что захочешь. – Ёнджун, – говорит Субин. – Заткнись. – Голос Ёнджуна срывается. – Знаешь, что я думаю? – спрашивает Тэхён совершенно ровным тоном. – Что? – Думаю, ты пытаешься дать им время сбежать. – Тэхён тепло улыбается ему. – Это очень похвально с твоей стороны, Ёнджун. Поэтому я так тебя люблю. Ты самоотверженный. Но они причинили тебе боль, и я не могу позволить им уйти от этого. Он направляет пистолет на лоб Субина. – Особенно ему я не могу позволить уйти. – Нет… нет. Нет. Он не уйдет. – Грудь Ёнджуна ноет. Он не может дышать. – Он не уйдет. Слушай, Тэхён. Слушай. Бомгю сказал мне кое-что о тебе перед смертью. Секрет. Что-то оседает на его лице и одновременно загорается. На секунду монстр внутри него исчезает, и он ребенок.  – Правда? – Да, – захлебывается Ёнджун. – Да. Что-то очень важное. И я скажу тебе, что он сказал, но только если ты выведешь Субина и всех остальных в коридор прямо сейчас, не причинив им вреда. Тэхён держит пистолет направленным на Субина, но его рука дрогнула. Наконец, он отступает на шаг и жестом указывает на дверь.  – Все, выходите. Мисс Квон, выведите всех в коридор. Ёнджуна пронзает содрогание. Его зрение затуманивается, и на секунду он думает, что потеряет сознание. Происходит суета приглушенной активности, пока мисс Квон начинает выводить второкурсников за дверь. – Кроме Субина, – говорит Тэхён. *** Они проснулись вместе в то утро. Никаких кошмаров. Первая ночь за долгое время, когда Ёнджуна не будоражил вид истекающего кровью Субина. Он не привык к тому, каково это – открыть глаза после хорошего ночного сна. И тогда он видит его. Все еще спящего, солнечный свет смягчает его лицо, на нем выражение глубокого покоя вместо обычной усмешки или раздраженной гримасы, или сосредоточенности. Он прекрасен. Он так прекрасен. – Я люблю тебя, – говорит Ёнджун. Он просто беззвучно шевелит губами. Он знает, Субин не слышит. Он спит. Ёнджун скажет ему по-настоящему позже, после того как он проснется, в нужное время. Но пока они могут просто быть вместе в утреннем солнечном свете из окна. *** Все ушли, кроме них троих. – Ну? – Тэхён тяжело дышит, размахивая пистолетом для выразительности. – Что Бомгю сказал обо мне? – Субин тоже должен уйти, Тэхён. – Ёнджун камень. Он тюрьма для того, что внутри него. Он не выпустит ничего. Так же, как Тэхён не выпустит Субина. – Он другой, Ёнджун. – Голос Тэхёна стал умоляющим, почти жалобным. – Я не могу его отпустить. Ты же понимаешь, да? У него есть эта власть над тобой. Я должен ее сломать. Субин встает. Ёнджун слышит, как это происходит за его спиной. Нет. Не надо. Не двигайся. Не будь здесь. Ты же говорил, что больше не будешь в горящем здании. – Оставайся точно там, где стоишь. – Слова Тэхёна замерзают в миллисекунду. Он у двери. Субин и Ёнджун у стены. Слишком далеко, чтобы Ёнджун успел добраться до Тэхёна, прежде чем тот выстрелит. Слишком близко, чтобы выстрел не оказался смертельным. – Тэхён, – шепчет Ёнджун. Тюрьма рушится. – Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, пожалуйста, не надо. – А я думал, ты сказал, что он тебе безразличен. – Тэхён такой холодный. – Безразличен. Послушай меня. Безразличен. – Ёнджун плачет сейчас. Он разваливается на части, слезы катятся по его щекам. – Пожалуйста, не делай этого. Просто… просто… подожди… – Я могу быть твоим Субином, – говорит Тэхён. – А ты можешь быть моим Бомгю. – Ёнджун, – тихо говорит Субин. – Я хочу тебе кое-что сказать. Ёнджун смотрит на него. В выражении Субина нет страха. Только принятие. Только доброта. В нем так много доброты, когда он улыбается Ёнджуну. Это сжигает память о каждой его хмурости, каждой усмешке. Он прекрасен. – Эй, Тэхён, – удается сказать Ёнджуну сквозь слезы. – У меня день рождения. – Знаю. – Тэхён взводит пистолет. – И это мой подарок. *** – Ты думаешь, ему стоит остаться? – говорит Ёнджун, и надежда схватывает его за горло. – У меня к тебе предложение. – О, еще одно предложение. – Ёнджун едва смеет дышать. – Я уже говорил тебе, что я слишком занят, чтобы торчать здесь и присматривать за ним каждую секунду каждого дня. Более того, если бы я так делал, он, вероятно, подвергал бы себя безрассудным ситуациям, просто чтобы разозлить меня. Нет. Кто-то другой должен за ним присматривать. – Я думал, ты сказал, что я не смогу его защитить. – Это было до того, как ты ради него вбежал в горящее здание. По крайней мере, я знаю, что ты готов пожертвовать собой ради него. У тебя будет как минимум одно применение в качестве живого щита. – Тебе вообще на меня наплевать, да? – спрашивает Ёнджун. – Абсолютно, – легко говорит Минхёк. – Но ты заботишься о Субине. – Да. – Тогда ты мне подходишь. – Ёнджун протягивает руку Минхёку для рукопожатия. – Я буду защищать его, если ты позволишь ему остаться. Пальцы Минхёка сжимаются, словно тиски, на запястье Ёнджуна. – Если с ним что-нибудь случится, это будет твоя вина. Это будет твое бремя. – Я не позволю ничего случиться. Не позволит. *** Ёнджун движется как раз в тот момент, когда звук разрывается из ниоткуда. Он такой громкий. Он разрушает все. Ёнджун закрывает глаза от него, но чувствует его так, будто он врезался прямо в него. А потом он открывает глаза и видит ужас на лице Тэхёна. Ёнджун как бы падает. Он не знает почему. Просто падает. – Ёнджун. Нет. Нет. Нет. Это голос Субина, но не такой, каким он когда-либо был раньше. Он разорванный и кровоточащий. Уязвимый. – Зачем ты это сделал?! – кричит Тэхён. Ёнджун не может как следует дышать. Но это не страх. Он другой. В его голове что-то есть, вытесняет все – слезы и ужас. Темный туман. Субин держит его. Ёнджун не знает, когда это случилось. Лицо Субина над ним, но оно неправильное. Размытое. И он никогда бы не стал носить такое выражение лица. Как будто в него выстрелили прямо в сердце. – Субин? С тобой все в порядке? – пытается сказать Ёнджун, но его губы не двигаются. Он смотрит вниз. На его груди расплывается краснота. Расцветает. Это даже красиво. Ёнджун улыбается. Или, может, он не улыбается. Он не уверен. – Ёнджун, Ёнджун! У тебя шок. Я давлю на рану, и, несомненно, снаружи уже скорая, они будут здесь через минуты. Минуты. Все, что тебе нужно сделать, – это оставаться в живых несколько минут. Ты сможешь. Ты делал это всю свою жизнь. Боль есть, но она далекая, буря на далеком берегу. Ёнджун где-то в другом месте. Мечтает, может быть. Мечтает о Субине. Не о настоящем. Настоящий Субин не плакал бы так, слезы катятся по его лицу и превращают его глаза в хрустальные люстры. – Все будет хорошо, Ёнджун. – Голос Субина срывается. Разбивается на тысячу осколков. – Все будет хорошо. Я же говорил, что с тобой все будет хорошо, потому что у тебя день рождения. Помнишь? Я никогда не ошибаюсь. Ёнджун хочет собрать его голос обратно, но не знает как. Крови так много. Неужели вся она действительно из него? – У нас сегодня свидание. Ты можешь злиться на меня, когда я выйду покурить. Может, он мог бы просто немного поспать. Он так устал. Но Субин не оставит его в покое. Он снова прижимает лоб ко лбу Ёнджуна, обнимая его лицо. – Если ты умрешь, я проведу в твоей микроволновке все эксперименты, какие смогу придумать. Я буду выкуривать по триста сигарет в день. Я никогда не вернусь в класс. Пожалуйста. Ты изменил для меня вещи, Ёнджун. Вещи, о которых я даже не знал, что их нужно менять. Ёнджун то проваливается, то выныривает из сна. Его щека мокрая. Он снаружи ресторана, идет дождь, Субин целует его. Но… дождя нет. Это Субин плачет. Слезы падают на лицо Ёнджуна. Субин все еще целует его, хотя. По крайней мере, он надеется, что целует. Трудно сказать, что реально. – Послушай, – шепчет Субин. – Я люблю тебя. Слышишь меня? Я собирался сказать тебе сегодня вечером. Я люблю тебя. Останься здесь, и я буду продолжать говорить тебе. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Ёнджун сонно удивляется, будет ли Бомгю смеяться над ним из-за того, что он влюбился в парня, который плачет. – Ёнджун? Нет. Открой глаза… Прости, Субин. Ты больше не можешь удерживать меня в сознании.