Механические часы с кукушкой

Когда Скрюллум просит её о помощи, первым делом хочется съязвить, мол, «ну разумеется, кто ещё, если не я?», а только потом уже узнать, в чём дело. Собственно, именно так она и поступает, сидя перед своим коллегой. — Ты наконец-то задумался о тюнинге? О, хочешь лазеры из глаз или, например, джетпак? Ты только скажи, у меня ведь столько идей накопилось за время нашего знакомства! — Перечисленные тобой модификации скорее относятся к выдуманным сюжетам или близки по принципу действия к военному снаряжению. — Металлическая голова без шляпы теперь напоминает самую обычную болванку для фрезеровки. Лишь мигающие в такт слов зеленоватые глаза-диоды указывают на истинное предназначение данной детали — формальный вид коммуникации, заключающийся в «зрительном контакте». Мило, что Скрюллум даже о таких мелочах позаботился. — Вывод: ты шутишь. — Возможно. — Герта снимает с себя головной убор и откладывает его на соседний столик, продолжая рассматривать весьма занимательную картину: невозмутимо сидящий перед ней гений № 76 лишился не только шляпы, но и… самой головы. Она лежит у него на коленях, и невозможно точно определить, куда направлен взгляд этих бездушных лампочек. — Я всегда думала, что ты — воплощение холодной рассудительности, а ты, оказывается, вообще безбашенный. Самый настоящий оторва. — Я начинаю сомневаться в своём решении. — Скрюллик, а я и не знала, что ты при виде меня голову теряешь. — Учёный вздыхает совсем по-человечески, что редко присуще неорганическим формам жизни. — Ну, так что? Расскажешь, когда успел стать фанатом директрисы Бладгуд? После этого вопроса следует пара секунд тишины. Несложно догадаться, что Скрюллум сейчас гуляет по интернету в поисках информации о незнакомом имени. Вскоре его глаза загораются и диалог возобновляется. — Интересное сравнение. Не думал, что тебе нравятся сериалы для девочек-подростков. — Ха! — Герта скрещивает руки на груди и задирает нос. — Даже гении когда-то были детьми. — Уточнение: я не был. — О, так, может, ты и не гений вовсе? Снова молчание. — Твои вопросы ставят меня в тупик. — Мне определённо стоит этим гордиться. — Она самодовольно улыбается, заправляя волосы за ухо, и закидывает ногу на ногу. — Ближе к делу, Скрюллик, у меня не так много свободного времени. — Да, конечно. — Вероятно, если бы у него была голова на плечах, то он бы непременно кивнул ей. — Дело в том, что недавно я обнаружил в своём коде вредоносную программу, которую тут же изолировал от остальной системы, но когда пытался самостоятельно подобраться к ней, меня лишили прав администратора. К счастью, вирус не успел повредить никаких важных файлов, но всё ещё может представлять угрозу моему ПО. И если изнутри проблему решить не получается, то нужно вмешательство извне. Вывод: я хочу, чтобы ты помогла мне с этим «недугом». Девушка протягивает руки и, не встречая сопротивления, забирает у эрудроида его голову, рассматривая её со всех сторон: по бокам золотые декоративные шестерёнки, от них идёт своеобразная деталь, напоминающая челюсть, а под ней отверстие для соединения с шеей. Маленькие магнито-электрические контакты поблёскивают в свете лабораторных ламп. — Я уже говорила, что эта модель корпуса мне нравится куда больше предыдущей? — Да. Это третий раз, если быть точнее. Логика: ты лично приложила руку к его созданию, поэтому я обратился именно к тебе. Герта ухмыляется и поворачивает голову к себе лицом. — Кому ты так насолил, что тебя заразить решили? Неужто снова с КММ поцапался? — Расскажу, если поможешь. — Лицо учёной вытягивается, а брови взлетают на лоб. — Да это самая настоящая манипуляция, Скрюллик! Не ожидала от тебя такого. — Неверная гипотеза: я не манипулирую, а подстраиваюсь под стиль общения собеседника. В данный момент стратегия «взаимовыгодного сотрудничества» имеет наивысшую степень успеха, так как ты сама зачастую ей пользуешься. — В таком случае, где же тут выгода для меня? — Удовлетворение собственного любопытства. Кажется, ей нечего возразить на это. — Ладно, так уж и быть, покопаюсь я в твоих шестерёнках. Скрюллум сухо благодарит её — будто он в принципе умеет говорить не сухо — и отдаётся во власть учёной: одной из немногих, с кем ему довелось подружиться. Их ведь можно назвать друзьями, да? Они явно ближе, чем просто коллеги, но их отношения слишком специфичны, чтобы окрестить их одним-единственным словом. Теперь из серебристой головы торчат провода, которые Герта подключила к своему компьютеру. На экране вылезает сразу несколько окошек, одно из которых запрашивает подтверждение личности для входа. Девушка даже рта раскрыть не успевает, как эрудроид уже учтиво диктует ей набор символов, необходимых для авторизации. — Не думала, что ты так просто дашь мне пароль от своего сердца. — Учёная ухмыляется и стреляет глазками в сторону Скрюллума. Лёгкая, но в то же время кокетливая фраза, подчёркивающая её великолепие — точно в стиле Герты. Она ждёт, что коллега хотя бы немного смутится или ещё разок чувственно вздохнёт, но в действительности всё куда более прозаично. — У меня в голове находится центральный процессор, и если проводить параллели с органами живых существ, то он скорее выполняет функции мозга, нежели сердца. Улыбка сползает с её милого личика. Она цыкает, возвращаясь к работе. — Как скажешь. Пальцы ловко стучат по голографической клавиатуре, отдавая команды всей системе. Она вдумчиво рассматривает нужные элементы кода, открывает и закрывает программы для диагностики, но все из них не дают нужного результата. В итоге Герта лезет в протокол безопасности, ища там лазейку, которой мог воспользоваться злоумышленник. Вдруг тишину в комнате прерывает ровная синтезированная речь. — Я понял, что это был флирт. Учёная замирает: пару раз моргает, глядя на экран, а потом поворачивает голову к источнику шума. Несколько секунд она молчит, надеясь, что второй гений в комнате соизволит продолжить, но, увы, Скрюллум более никак не комментирует её слова. — И? — И снова тишина. — Ты не можешь просто сказать это и замолчать. — Ты не задала никакого конкретного вопроса, который бы подразумевал ответ. — Герта разворачивается к его голове всем телом и скрещивает руки на груди, прожигая болванку взглядом. — Я не понимаю, чего ты от меня ждёшь. — Я жду, когда ты перестанешь строить из себя ведро с болтами и дашь нормальную реакцию. Например: «Герта, мне такое неинтересно, перестань» или «Занята сегодня вечером? Могу забронировать нам столик». Гений очень активно обрабатывает полученную информацию, что заметно по нагруженности его ЦП. Кажется, ещё немного, и он искрить начнёт. Но Герта не станет сбавлять напор: кто из них мужчина, в конце концов?! Пусть он хоть раз возьмёт на себя инициативу! И неважно, что все эрудроиды — существа бесполые. Надел костюм — будь добр вести себя, как джентльмен. — Герта, я… — О, такие неловкие паузы ей нравятся уже больше. — Но я ведь не человек. — Подожди, серьёзно? — Она театрально прикрывает рот ладонью и хватается за сердце. — Ох, как же так! А я и не заметила! — Небольшой концерт тут же заканчивается, сменяясь недовольством с её стороны. — Ты думаешь, меня это остановит? Или считаешь, что я недостаточно подхожу тебе, раз ты у нас «совершенная альтернативная форма жизни»? — Разумеется, я не это имел ввиду. — Он снова замолкает, а затем его голос меняет тональность и становится подозрительно похожим на голос самой Герты. До неё быстро доходит: это запись. — «Скрюллум, мы с тобой так давно знакомы. И за всё это время я впервые поняла, что ты — всего лишь кусок ледяного металла». Ах, вот оно что… — Ты… — Наверное, впервые у Великой Герты язык к нёбу прилип. Она помнит тот разговор, помнит как бездумно кинула эти слова и ушла, не придав им тогда особого значения. Кто бы мог подумать, что её коллега всё запомнит. С другой стороны, он ведь эрудроид, а такие ничего не забывают. — Только не надо из меня сейчас виноватую делать! Ты знаешь, почему я тогда так сказала. Ты хотел прекратить изучение Виртуальной Вселенной, зная, как это для меня важно. Я ведь живу этим проектом! Разумеется, я совсем немножко нахамила, потому что была оби- огорчена. Да, вспылила, с кем не бывает? Но это не значит, что я так думаю по сейчас день. Но, если тебе так будет легче… — Она вздыхает и смотрит ему прямо в глаза, надеясь, что тот смотрит в ответ. — Скрюллум, ты не бездушная машина. Я вижу в тебе не вычислительный аппарат, а личность. Диафрагма над диодами расширяется, являя миру всю красоту зелёных лампочек. Они то затухают, то снова загораются, свидетельствуя о глубоком мыслительном процессе. — Это хорошо. Я… рад это слышать. — Ты всё это время на меня обижался? — Мне не знакома концепция обиды. Я лишь принял во внимание твою оценку, с которой, кстати, довольно сложно поспорить. Я действительно холодный и металлический. — Герта хочет сказать, что он снова не о том думает, но не успевает. — С другой стороны, мне не составит труда модернизировать корпус и установить систему подогрева под обшивку. В таком случае, правда, придётся заменить металл на полиэфиримид, чтобы мои касания не обжигали человеческую кожу. Девушка пару раз хлопает глазами, а уголки её губ тянутся вверх. — К чему ты клонишь? — Это значит, что я могу быть не «куском ледяного металла», а куском тёплого полимера. Если тебя, конечно, интересует такая перспектива. — Интересует! — Она выпрямляется, складывает руки на коленях, и, скорее всего, выглядит чересчур воодушевлённой: совсем не под стать её гениальности. — Хотя я надеялась получить не кусок, а тебя целого. Скрюллум издаёт странный, ранее неведомый ему самому звук: лёгкий смешок. — Логика: это снова был флирт. — Да. И что ты ответишь на этот раз? Учёная обхватывает металлическую голову ладонями и поднимает её на уровень своих глаз. Провода струятся по её рукам, щекоча запястья, но ей не до этого. Сейчас нет ничего важнее этих прелестных мигающих лампочек, которые говорят ей: — Герта, ты занята сегодня вечером?