Плохой-хороший человек.

Привиделось: как под кайфом мне

Размазанный и пьяный, я снова лежу на кафеле;

И говорю красиво, но криво, как каллиграфия.

Коль что-то не понятно, то просто тогда поправь меня.

Это обидно. Так думать о человеке, но в слух говорить другое. Мыслей много, они все разные, каждая ощущается по своему. Одна мягкая, до жути приятная, другая колючая, холодная, тереться скользкая, влажная. Мыслей много, и они живут. Переполняют мозг, словно черви паразиты. Иногда кажется, что с ними невозможно жить, иногда они доставляют удовольствие. Много вещей ощущаются хорошо и плохо одновременно. Любимая песня, которая на повторе играет в наушниках. Звук льется и сегодня она пробуждает в теле приятные ощущения, обволакивает все существо, расслабляет. А завтра будоражит кровь, бьет сильно и безжалостно по слабым местам и болючим шрамам прошлого. И так плохо от этой песни, но она твоя любимая, и невозможно перестать слушать. И ты думаешь «эта песня явно про меня, я так страдаю», но через время появляется другая мысль – «Боже, да откуда вообще мысли такие, у меня все хорошо!». И ты продолжаешь жить, так и не понимая, правда ли у тебя все хорошо, и плохие мысли появляются от скуки, или у тебя все плохо и хорошие мысли лишь утешение. Настроение то же штука ветренная. Невозможно ходить всегда с хорошим или плохим настроением. Причем оно будет меняться не каждый день, а несколько раз в день! Олег по большей части серьезен, но рядом с хорошими людьми и настроение хорошее, так? Получается, объект его обожания плохой человек? Ибо рядом с ним, Олегу всегда плохо. И настроение паршивое. Или не всегда..? Когда так думаешь, следующие мысли это воспоминания о реально приятных моментах. Когда не хочется высказать все что думаешь об этом человеке. Получается, он тоже ветреный. Такой же как мысли, как настроение, как песня. И этот человек Влад. Влад Череватый. Олег ненавидит его. Ненавидит, и что-то еще... Он пока еще не решил, что именно, помимо ненависти, чувствует к чернокнижнику. Это чувство, которое верно сопровождает порывы злости при виде мужчины, ощущается как удар током, сильный ветер, что дует с моря, как эйфория от алкоголя в крови. Чтобы понять, что это такое, разгадать для самого себя, что движет этими чувствами, нужно нырнуть в них с головой. Дотянуться до дна, и тогда увидишь, но эти чувства слишком глубоки. Долго плыть, страшно задохнуться. Страшно утонуть. Когда они появляются на шее словно затягивается удавка. И удавка эта с шипами. Они впиваются в кожу, мешая полноценно передвигаться, прерывая дыхание. Мысли путаются, и парой кажется, что Олег умирает. Но так только среди других людей. Эти чувства то же ветренны. Когда в гримёрке гаснет свет, а они остаются одни, эти чувства меняют цвет, текстуру и вкус. Становятся сладкими, с кислинкой, как вино, щекотными и теплыми как мягкий свитер. В эти моменты Влад никогда не медлит, не сомневается. Словно заранее знает реакцию свогое тайного союзника. Его руки грубоватые, но теплые. Они скользят по телу нежно,мягко, почти заботливо. Олег всегда старается понять, наигранна ли эта ласковость. Тело чернокнижника жмется все ближе, словно без этой близости невозможно жить, а лицо тычется в щеку, кончиками губ проходясь по контуру скул. Потом рука зарывается в кудряшки, и Олег готов покляться, он чувствует как кипит кровь внутри Влада от ощущения чужих мягких волос между тонких пальцев. Хотя, когда Владислав Череватый вообще медлил, сомневался? Наверное, только в тот проклятый день. Там, на финале первого сезона битвы. Тогда руки его дрожали, а тело напряглось до придела. Тогда он разделил свою победу, дал частичку Олегу. Тогда все началось. С той секунды, с тех слов «Олег, пожалуйста», «пойди, и забери». Что-то тогда поменялось в Олеге, надломилось. Эти чувства зародились еще тогда, когда они вместе держали золотую руку. Когда на них смотрели сотни лиц, а Олег думал только о чужих теплых пальцах, которые вместе с трофеем обхватили и его руку. Тогда Олег еще не понимал, к чему эти, казалось бы, мимолетные ощущения, от пережитого стресса и азарта, приведут. А они привели. К этим странным, украденным моментам после съёмок в пустой темной гримерке, затем среди недели тёмным вечером в машине. Где-то в затерянном переулке, где их никто не найдет. Где они шептали имена друг друга, где Олег сам себя не узнавал. И после каждой такой встречи, Шепса мучали вопросы. Что с ним не так? Почему именно он? Зачем они это делают? Что на самом деле все это значит? Кто-то скажет – это проблемы с головой. Другой – болезнь. Уголовный кодекс скажет – статья. И поэтому все это было большим секретом, спрятанным от чужих глаз глубоко в грудных клетках двух мужчин. Мучился ли Череватый от подобных мыслей так же как и Олег? Влад волнует его, но волнует ли он самого Влада? Они никогда не разговаривали о таких вещах. Никогда не было слов о чем-то большем. В прочем, каких-то слов в принципе было мало. Они делали это молча, лишь изредка выдыхая имена друг друга. Эти диалоги дополняли редкие «привет» и «пока». Времени на эти разговоры не было. Их могли заметить в любой момент, долго отсутствовать одновременно нельзя было. И все же, не сказать, что Олег не ждал этого диалога. После каждой такой встречи. Надеялся, что Влад задержится, замается, а потом Олег спросит. «Что между нами?» Три заветных слова. И они поговорят. В кое-то веки разденутся перед друг другом, не в буквальном смысле, и тогда либо все прекратиться, либо продолжится, но уже под другой саундтрек, с другим освещением, другим вкусом, и с другим ракурсом. Олег не может сказать точно, чего он хочет на самом деле. Как в такой ситуации вообще можно говорить уверенно..? И именно это отторгало Олега. Недосказанность тянула за волосы, тяготила. Чувствовать этот груз на плечах после каждой встречи с Владом становилось невозможно. Вопросы плотно засели в голове, и собирались отравлять разум ровно до тех пор, пока на них не найдутся ответы. Рано или поздно они дадут о себе знать. И это рано или поздно наступило. Этим осенним вечером, Олег не собирался задерживаться в гримёрке. Он вообще ушёл раньше всех. В гот зале было до невозможности напряженно, и сил на обсасывания с Владом не осталось. Он свалил все вещи в сумку, коротко попрощался со всеми так, что было понятно, он делает это без какого-либо удовольствия, и вышел на улицу. Осенний холодок вспыхнул на коже мягким румянцем и легким покалыванием. Олег закурил, стремглав ринулся к заднему входу, дабы не ловить лишние взгляды фанатов. Он не думал, что Влад начнет его догонять. Они повздорили, и между ними глухо,так что Череватый не имеет никаких причин, для того что-бы волноваться на счет Олега. Голова гудела, тупая боль мешала соображать четко, но ему удалось быстро скрыться в тени, вызвать такси и наконец-то за весь день выдохнуть. Там, за съемками он не замечал, как сильно разболелась голова, но сейчас, подрагивая от непривычной прохлады, ее словно били молотом, со всей силы. Тело ломило от усталости, и навязчивая мысль о теплой мягкой постели пыталась заполнить голову. Ей мешали струйки мыслей о Владе. Как бы банально это не звучало, но даже находясь в таком ужасном состоянии, Олег продолжал думать о нем. Заметил ли тот, как быстро исчез Олег? Какая-то невинная детская надежда зарождала мечты. Вот бы Череватому было не все равно. Вот бы, ему было нужно от Шепса не только одно. Секс. Слово прозвенело в голове, ударив по затылку. Олег поморшился, выкидывая окурок то ли в урну, то ли мимо нее, завидев приближающееся такси. Влад проводил ускользающий силуэт Олега в проходе задумчивым, взглядом, чуть щурясь и прикусывая губу. Его спортивное тело,которое Влад кажется уже знает наизусть,скрылось за приделами гримёрки, никакими факторами не прощаясь с Череватым. Бархатный, чуть сиплый голос растворился в воздухе. Он был адрессован всем, но хотелось бы, чтобы только ему. Как раньше, когда они были только одни. И даже тогда Олег не позволял себе много разговаривать. Обиделся. Он наверняка обиделся. Но энергетика у него слабая. Может, просто устал? А почему же тогда не объяснился? Хотя, он ведь не обязан. Он Владу ничем не обязан. А Владу хочется быть ему обязанным. Чтобы им было дело до друг друга. Но Олег никогда не подавал признаков привязанности. Он всегда такой кроткий, стеснительный, так и ускользает из рук. Как будто играется, но без удовольствия. Как бы то ни было, Влад не станет наседать. Пока не станет. Слишком нагло, слишком подло это выглядит. Ему даже предъявить нечего, между ними сверкает только в постели. Их судьбы не переплетены, и пусть Череватый не до конца так считает. Они будут молчать дальше, ведь это легче, чем копаться в этом грязном белье. И так будет лучше. Дни идут, утекают, словно сквозь пальцы. Шепс младший все не может угнаться за этим потоком, влиться в порыв. В прочем, как и всегда. Но теперь это делать ещё сложнее. Его порой мучала бессоница. В голове кричали сотни голосов, просили выслушать, но среди этого хора он пытался услышать свой. Понять, о чем просит его внутреннее «я». Недосып притянул за собой и головные боли, что было совсем не кстати. Олег великим страдающим не был, но и такая жизнь не сказка, поэтому настроение было соответствующее. Саша все твердил, в больницу сходить, а Олег бы и рад, да времени нет, плотный график. Во всей этой кутерьме, Владислав Череватый стал фоном, затерялся в глубине мыслей, но не ушёл из них. И все дела насущие оттеснили мужчину. Тот особо не возмущался, пару раз пытался завести разговор о встрече, но кажется, Олег дал понять, что сейчас не то время. Обидна была мысль о том, что Череватый лишь из-за одного ему напоминает о себе. А впрочем, может и не только из-за этого. Олег его почти не слушал, когда чернокнижник спрашивал. Слишком шумно было в голове, не до этого. Стыдно. Привязанность не пропала, она маячила так же рядом, но по сравнению с другими проблемами, стала отдушиной. Ночь близилась к концу. На часах тусклым светом святились цифры «04:48».Тело обмякло в мягких простынях, затерялось в трансе беспокойного сна. Голова покоилась на подушке, тяжелая, напряженная. Она часто меняло положение, пальцы изредка подрагивали, словно кожу било током. Сегодня удалось уснуть, но это не значило, что сон будет крепкий, безмятежный и сладкий. Когда несуразные силуэты и бестолковый сюжет почти достиг пика, а мышцы непроизвольно напряглись, в сознание ворвался резкий, пронзительный звук. Олег распахнул глаза, на миг подскачил, вдыхая воздух. Вдох получился шумным, хриплым, словно до этого ему не давали дышать. В ушах звенело пару секунд, после Олег смог услышать мелодию рингтона на телефоне. Потянувшись к прикроватной тумбочке, Олег взял телефон, сейчас он показался очень тяжелым. Экран ослепил ярким светом, от чего Шепс младший болезненно прищурился. Привыкнув к свету, он наконец-то смог разглядеть имя звонящего. «Влад». Так коротко и просто Олег когда-то записал его. Не видел смысла как-то менять, да и побаивался, что кто-то увидит. В горле пересохло, и Олег нервно сглотрул, чувствуя резкую боль. Замявшись, он неуверенно ответил, хмурясь от не отпускающей сонливости. —Ало..?