Горгулья

Профессор Рекорди появилась в Большом зале почти последней, в сопровождении директора. Снейп сразу подметил, что она высокая — рядом с Макгоннагал новая преподавательница выглядела как длинная деревянная оглобля. Как и все, кто был до неё, на свою должность она подходила так же, как Филчу ирокез. По мнению Снейпа, разумеется. А что может быть вернее, чем мнение Снейпа? Профессор Рекорди не была похожа даже на мага, что уж говорить о преподавателе такой серьёзной дисциплины. На ней не было мантии, неуверенная походка делала её похожей на подстреленную птицу, отстранённый взгляд замер в одной точке. Нерадивые студенты точно так же пялились в учебник, когда не могли дать ответа на его вопрос и надеялись, что молчание спасёт их. Макгоннагал с Рекорди остановились у дверей в большой зал. Снейп отстранённо наблюдал, как директор мягко улыбается новому преподавателю, гладит её по плечу, будто родную внучку или дикую уличную кошку, которую нужно успокоить. Рекорди не выглядела как человек, которого нужно успокаивать. Издалека Снейп не мог в точности разглядеть выражение её лица, но зато видел, что рот её ни разу не открылся. Ответом директору служили лишь едва заметные кивки. Отлично, новый профессор ещё и не умеет разговаривать. Видно, Минерве мало дикарей в преподавательском составе, обязательно нужно набрать ещё. Северус невольно покосился на сидящую справа от него Офелию Торнфилд. Юная фавна среди них выглядела как случайно перепутавшая столы студентка. Почувствовав тяжёлый взгляд Снейпа, она повернулась и улыбнулась ему. Её белое козье ухо, выглядывающее из пышных каштановых волос, резко дёрнулось. — Первокурсников в этом году раза в два больше, чем в прошлом! Сто сорок два, можете себе представить, профессор? Снейп отвернулся, снова глядя в сторону Макгоннагал и Рекорди. Даже спустя три года знакомства с Офелией он не мог заставить себя перестать смотреть на её рога при любом разговоре. Хотя, даже будь она простой волшебницей, симпатии к ней у него бы точно не прибавилось. Он сразу сказал Минерве, что идти на поводу у Министерства и добавлять новые дисциплины в учебную программу всё равно, что латать дыры в тонущем корабле кусками кружевного белья: выглядит амбициозно, но ко дну всё пойдёт с той же скоростью. Элементалистика, ворвавшаяся в расписание вместе с цокотом копыт мисс Торнфилд, по сути своей являлась узаконенным хаосом – попыткой приручить первичные стихии без использования палочек и заклинаний. Ноль практической пользы, плюс один путь превратить школу в балаган. Офелия продолжала щебетать, явно не замечая открытого скепсиса на лице зельевара: — Невилл говорит, в теплицах не хватает горшков для учебных мандрагор. Это же чудесно! Столько новой энергии! Снейп с тихим вздохом взглянул на двери, из-за которых опасливо выглядывали трое первокурсников, не сводя глаз с Минервы: — Это сто сорок два новых повода для мигрени, профессор Торнфилд. К тому же, ваша «новая энергия» в девяти случаях из десяти оборачивается либо сожженными бровями, либо затопленным туалетом на третьем этаже. — Вы слишком строги! Элементалистика учит балансу. Если ребенок почувствует связь с землей, он не станет беспорядочно махать палочкой. — Если ребенок почувствует связь с землей под вашим руководством, он, скорее всего, просто решит, что правила безопасности – это досадная помеха его единению с природой. Как это было в прошлом году, когда Амелия Фостер... Офелия тут же ссутулилась, опустив взгляд в кружку с тыквенным соком в своих руках: — Думаю, не обязательно каждый раз вспоминать Амелию Фостер... Снейп лишь пожал плечами: — Как вам будет угодно, профессор. — В моё время первокурсников могло прийти и триста, и пятьсот... — вклинился в разговор Кроу, — Но и магия тогда была плотнее. А нынешние... Слишком много шума, слишком мало дисциплины. Министерство думает, что если завалить их новыми учебниками, они станут сильнее. Старик Гидеон Кроу в свои сто двадцать шесть лет хоть и был ворчлив и склонен к излишней ностальгии, всё же вызывал у Снейпа уважение. Всё-таки именно Кроу учил его древним рунам двадцать лет назад, прежде чем уступил это место Батшеде Бабблинг. Северус до сих пор помнил, как старик гонял его по значениям старшего футарка до помутнения в глазах, требуя не просто зазубривания символов, а понимания того, как энергия втекает в каждый рез. Кроу был из той породы слизеринцев, которые считали, что магия – это прежде всего точность и железная воля, и из той породы преподавателей, которые не признавали ничьих заслуг, кроме отметки "Превосходно" в личном свитке. — Ничего не говори мне о Министерстве, Гидеон, сегодня ведь такой прекрасный день. — встряла Шэдоу, — Нечего омрачать его упоминаниями этой лягушатни. Равенна Шэдоу, ведущая факультатив по алхимии, за лето абсолютно не изменилась: та же бархатная алая мантия, та же широкополая шляпа с полупрозрачной вдовьей вуалью, то же выражение лица, словно она только что вышла из склепа и готовится вернуться обратно. Рой чёрных бабочек, которых она продолжала в бесконечном количестве клепать на своём алхимическом верстаке от скуки, шелестел крылышками, устроившись на полях её шляпы. Синистра тихо усмехнулась, изящно отрезая кусочек ростбифа в своей тарелке: — «Лягушатня», это точно, Равенна. Коллеги, Минерва уже говорила вам, что Министерство потребовало ввести обязательную сертификацию для каждого защитного заклинания, используемого в стенах школы? Якобы для «минимизации психологического давления» у пострадавших в войне. Шэдоу издала звук, подозрительно похожий на шипение рассерженной гадюки, и изящно отставила бокал: — Психологическое давление... Какая прелесть. Шеклболт, видимо, полагает, что если мы будем накладывать на студентов Протего, то реальный мир перестанет кусаться. — Они хотят превратить Хогвартс в стерильный пузырь, — подала голос Ларк, не отрываясь от изучения министерской депеши, которую принесла с собой прямо к столу, — В Оксфорде это называют избыточной безопасностью. На деле же это просто способ контролировать каждый чих преподавателя. Все министерства страдают одним и тем же, что магические, что магловские. Снейп едва подавил желание закатить глаза и выйти из-за стола. Конечно, стоило Серафине Ларк открыть рот, оттуда вылетали только два слова: «маглы» и «Оксфорд». С другой стороны, не плюс ли это для преподавателя по магловедению? Один раз Снейпу довелось присутствовать на её уроке. Серафина, казалось, задалась целью превратить свою учебную программу в курс повышения квалификации для будущих сотрудников паспортного стола, а не магов. — Министерство всегда боится того, что не может спрогнозировать, —продолжала Ларк, выуживая из кармана мантии магловскую шариковую ручку и делая пометку на полях пергамента, — А Хогвартс это огромный массив непредсказуемых данных. Они пытаются снизить риски, но их методы устарели ещё в прошлом веке. — Прошлый век закончился не так уж и давно... — пробормотала Шэдоу, явно недовольная темой разговора, — И сколько уже можно мусолить одно и то же? И без того ясно, что Министерство – просто кучка бесполезных остолопов. Давайте обсудим, какую чудесную индейку сегодня приготовили эльфы. — Риски – это единственное, что заставляет учеников Хогвартса не забывать, как держать палочку, — отрезал Кроу, совершенно игнорируя её слова, — Если вы лишите их опасности, Серафина, вы получите поколение, которое будет пытаться вызвать Патронуса нажатием кнопки. — Я тоже считаю, что индейка сегодня вышла чудесная... — неуверенно улыбнулся Лонгботтом, наклоняясь к Равенне, на что та лишь обречённо вздохнула. — О, но в этом и суть прогресса, профессор Кроу! — неожиданно оживилась фавна, — Зачем подвергать детей опасности, если можно научить их гармонии? Снейп почувствовал, как от всего этого галдежа к нему возвращается мигрень: — Гармония с землей не поможет, когда в тебя летит Сектумсемпра, профессор Торнфилд. Но Министерство, судя по всему, разделяет ваш оптимизм, раз решило доверить защиту от тёмных искусств... — он замолчал, глядя, как Минерва с подбадривающей улыбкой сжимает плечо Рекорди, — ...этому. Едва он договорил, как чужая крупная ладонь излишне дружелюбно хлопнула его по плечу. Снейп втянул воздух сквозь зубы от боли, охватившей шею. На секунду ему показалось, что зубы Нагайны снова пронзают плоть. — Ну, Северус, ты, как всегда, до ужаса оптимистичен. Снейп обернулся, морщась, и недовольно уставился на Сайласа Грейвса, вышедшего к преподавательскому столу и прикрывающему за собой дверь служебного входа. Он выглядел возмутительно отдохнувшим и загорелым, и улыбался так широко, будто секунду назад ему официально разрешили легализовать квиддичные дебоши в учебное время. В свои тридцать с небольшим Грейвс обладал той раздражающей породой здоровья, которая позволяла ему одинаково бодро выглядеть и после шторма в горах, и после министерских заседаний. — Ты еще не успел познакомиться с дамой, а уже мысленно отправил её в Азкабан за ненадлежащий фасон рубашки, — Грейвс отодвинул свой стул, и деревянные ножки скрипнули по полу с визжаще-скрежещущим звуком, заставив половину преподавателей поморщиться, — Посмотри на неё под другим углом. Высокая, сухая. Из таких выходят лучшие загонщики. Шэдоу выгнула одну бровь: — Никак вы положили глаз на леди, профессор Грейвс? Грейвс повернул стул спинкой вперёд и сел на него верхом, по-хозяйски положив локти на деревянную перекладину и совершенно игнорируя этикет, за который Минерва обычно снимала баллы даже с коллег. — Побойтесь Мерлина, Равенна! — он весело подмигнул ей, и Снейп почувствовал, что у него начинает дергаться глаз, — С моей стороны это исключительно профессиональный интерес. Говорю вам, из неё бы вышел отличный загонщик. Её поднатаскать, так она будет вышибать дурь из соперников, даже не доставая палочки. К тому же, Минерва сказала, что она из Магической Италии. Из тех самых «закрытых» семей, которые считают, что остальной мир – это просто досадное недоразумение. Ну, как... — Как Малфои, да. — закончила за него Шэдоу, — Это объясняет её манеру игнорировать пространство. Я столкнулась с ней в коридоре полчаса назад. Вероятность того, что она меня заметила, составляла примерно ноль. Она прошла мимо, глядя сквозь стену с таким видом, будто там открыт портал в иное измерение. — Может, она просто не привыкла к нашему... шуму? — предположила Офелия, — В Италии ведь так жарко, все двигаются медленно... А у нас тут сто сорок два первокурсника и Сайлас, который звучит как стадо гиппогрифов. Снейп ещё раз взглянул на Рекорди. Ну и каланча. Ростом она почти не уступала ему самому, но в этой её худобе, подчеркнутой чёрной обтягивающей одеждой, не было и капли изящества – лишь какая-то угловатая, костлявая жесткость. — Она выглядит так, будто её три года держали в сундуке, а потом решили, что она идеально впишется в интерьер школы. — Не будь таким желчным, Северус, — Грейвс продолжал раскачиваться на стуле, удерживая равновесие на двух ножках, — Между прочим, Гидеон говорит, что её семья, Мэравельозо, это древнейший род. Может, удастся завлечь её в ваш дуэльный клуб? Если она хоть вполовину так же хороша в дуэлях, как её предки в интригах, Гриффиндору в этом году придется несладко. — Это не мой дуэльный клуб, Грейвс. Будь моя воля, это сборище расформировали бы на следующий день после открытия. Кроу тяжело вздохнул: — Древность рода не гарантирует наличие мозгов, Сайлас. Но я слышал, она долгое время провела в разъездах. Магловская одежда, отсутствие мантии... Она либо гений, которому плевать на условности, либо совершенно потерянный человек. Минерва редко ошибается, но в этот раз... даже мне любопытно. Минерва в это время что-то негромко объясняла Рекорди, указывая на преподавательский стол. Рекорди слушала, не шевелясь, и Снейп готов был поклясться, что она даже не моргает. Её взгляд был прикован не к Макгонагалл, а к какой-то невидимой точке в пространстве над головами студентов. Она казалась абсолютно глухой к гулу Большого зала, к звону посуды и к тому факту, что половина учителей сейчас препарирует её личность со скоростью три сплетни в минуту. Минерва наконец подтолкнула её к столу. Взгляд Рекорди метнулся к окну за спинами учителей, минуя студентов и самих преподавателей. Затем она направилась к ним. Её походка была ломаной и неестественно выверенной, точно она пыталась координировать движение каждой мышцы по отдельности, боясь допустить ошибку в расчетах. Будто какая-то жуткая тварь натянула на себя человеческую кожу и теперь пытается замаскироваться. Она не смотрела под ноги и не оглядывалась на студентов; её лицо оставалось маской из застывшего мела, на которой ярким, почти болезненным пятном выделялись непропорционально огромные глаза. Подойдя ближе, она не сказала ни слова. Её голова на секунду дёрнулась в подобии приветственного кивка, прежде чем она села по правую руку от Снейпа, тупо уставившись в свою пустую тарелку. Снейп мельком взглянул на её бледные, испещренные мелкими шрамами руки, лежавшие на коленях, и тут же отвернулся. Сидеть рядом с ней было всё равно что пытаться пообедать в компании манекена, который по чистой случайности обладал пульсом. Преподаватели молча переглянулись. Офелия заговорила первая, с улыбкой привстав со своего места и поднимая со стола хрустальный графин: — Не хотите ли тыквенного сока, профессор Рекорди? Пауза затянулась. Прошло несколько долгих секунд, Грейвс успел закинуть в рот кусок картофеля, Шэдоу погладила одну из своих чёрных бабочек, прежде чем Рекорди, не поворачивая головы, выдавила из себя ответ. — Нет, спасибо. В её голосе не было ни глубины, ни девичьей певучести; он звучал надтреснуто и монотонно, напоминая сухой шелест камыша или звук старой магнитофонной ленты, пущенной на замедленной скорости, и в её низком тембре слышалась какая-то отрешённая заторможенность, словно слова давались ей с огромным физическим трудом. Иногда подобным образом звучали неопытные молодые боггарты, пытающиеся пародировать человеческий голос. О, со стороны Минервы было бы верхом иронии пригласить преподавать защиту от тёмных искусств боггарта. Раз Пожиратель Смерти когда-то делал это, почему другое чудовище не может? Офелия неловко поставила кувшин на место и тут же поспешила отвернуться к Грейвсу, стараясь скрыть замешательство: — Сайлас, ты слышал, что «Нимбусы» в этом году подорожали вдвое? — громко спросила она, явно пытаясь перебить возникшее ощущение холода, — Невилл говорит, что это из-за перебоев с поставками древесины из Скандинавии. — Слышал? — Грейвс невесело ухмыльнулся, вонзая вилку в картофелину, — Я лично видел их представителя в Эдинбурге. Напыщенный индюк, который считает, что раз война закончилась, мы все внезапно стали миллионерами. Северус, ты же как-то связан с закупками ингредиентов, скажи ему, что инфляция – это не только его проблема. Снейп даже не поднял глаз: — Мои связи с закупками касаются качества сушеных златоглазок, Сайлас, а не ваших попыток оправдать бюджет на новые метлы. Грейвс лишь отмахнулся, продолжая обсуждать с Офелией и Равенной квиддичные новости, пока Минерва заводила в зал толпу перепуганных первокурсников. Снейп покосился на Рекорди. Вблизи её "человеческий камуфляж" выглядел еще более плачевно. В колеблющемся свете парящих свечей её кожа казалась не просто бледной, а безжизненной и настолько шелушащейся, словно она долгое время находилась на пронизывающем ветру без всякой защиты. Её губы, искусанные и обветренные до кровавых трещин, пересекал тонкий белый шрам, уходящий чуть наискось – он стягивал плоть, лишая рот симметрии. Это был далеко не единственный шрам. След под левым глазом, крошечный рубец на переносице, две глубокие царапины на скуле и странный, почти правильный полукруг на лбу – будто на неё когда-то наставили раскаленное дуло или край тяжелого кольца. Под подбородком, уходя под высокий воротник чёрной водолазки, тянулся длинный боковой след. Её волосы были иссиня-черными, густыми, но на вид совершенно мертвыми – сухими и ломкими, как обгоревшая солома. Стрижка выглядела так, словно её кромсали тупым кинжалом в полной темноте: пряди разной длины топорщились в разные стороны, создавая вокруг головы хаотичный, рваный ореол – что-то напоминающее волчью гриву. Снейп бы не удивился, если бы в ней можно было отыскать мёртвых мышей или ещё какую добычу, которую Рекорди оставила на случай внезапного перекуса. Он не мог понять, кого именно она ему напоминает: то ли бледную озерную лягушку, то ли перепуганную болотную сову с её огромными, застывшими глазами и жёстким, абсолютно истинно римским носом с высокой горбинкой, сбоку чересчур напоминающим клюв. В целом же она походила на чучело лисы, созданное на редкость бездарным таксидермистом, у которого шерсть торчала во все стороны клоками, а стеклянные глаза были выбраны совсем не по размеру. Минерва превзошла себя. В какой канаве она выловила это недоразумение и почему решила, что будет отличной идеей притащить её в школу? Надеялась ли она, что дети по-настоящему увидят в Рекорди авторитет? Как бы он не хотел этого признавать, но даже блохастая тварь Римус Люпин подходил на эту роль лучше. Он хотя бы терял человеческий облик всего раз в месяц и вдали от людских глаз, а не заявлялся так на Церемонию Распределения, демонстрируя всей школе результат то ли неудачного проклятия, то ли генетической катастрофы. Снейп отвернулся, стараясь игнорировать присутствие соседки, но краем глаза всё равно видел её руки, похожие на совиные лапы. Она продолжала сидеть, не сводя глаз с пустой тарелки, и Северусу казалось, что он кожей чувствует исходящее от неё напряжение, готовое вспыхнуть от малейшей искры, как старый пергамент. Снейп постарался абстрагироваться от её присутствия, оглядывая зал. Студенты то и дело взрывались аплодисментами под выкрики Распределяющей Шляпы. — О, смотрите, дочь Джейн Хоппер попала на Пуффендуй! — улыбнулась Синистра, — Джейн училась на Когтевране, такая была умница, помните? Удивительно, что девочка не пошла по стопам матери, но Пуффендуй ей очень идет, вы только посмотрите на эти щечки. — «Щечки» не помогут ей варить Животворящий эликсир, — пробормотал Снейп, не сводя глаз с очередного мальчишки, который споткнулся о подол собственной мантии на пути к столу Гриффиндора. — А этот мелкий МакАртур? — Грейвс наклонился, указывая вилкой на крепкого паренька, хохочущего с каким-то другим мальчиком, — Чистокровный в пятом поколении, а на лице написано, что он скорее предпочтет вышибать зубы в квиддиче, чем учить теорию заклинаний. Помяните мое слово, Гриффиндор заберет его через три секунды. — Гриффиндор забирает всех, у кого уровень безрассудства превышает инстинкт самосохранения, Сайлас, — Равенна изящно поправила вуаль, под которой шевельнулась черная бабочка, — Куда интереснее младший Трэверс. Видите его? Тот, что бледнее привидения. С такой наследственностью путь ему только на Слизерин, если, конечно, Министерство не решило, что мы обязаны перевоспитывать детей бывших Пожирателей в обнимку с пуффендуйцами. — Слизерин! — рявкнула Шляпа. Остаток церемонии прошел по накатанной: Шляпа выкрикивала вердикт, за столами вспыхивали и гасли аплодисменты, преподаватели лениво делали ставки, провожая взглядами очередных наследников древних фамилий или перепуганных маглорожденных, пока последний первокурсник не прибился к своему факультету, как щепка к берегу. Объявив пир, Минерва подошла к столу, занимая своё привычное место. — Ну вот и всё, — директор облегченно выдохнула, поправляя остроконечную шляпу, и обвела коллег теплым взглядом, — В этом году распределение прошло на удивление быстро. Пожалуйста, угощайтесь. Беатриче, дорогая, попробуйте пирог с почками, эльфы сегодня превзошли себя. Офелия тут же потянулась к блюду, услужливо пододвигая его к новой коллеге: — Да, профессор, вы за весь вечер и глотка воды не сделали! Возьмите хотя бы кусочек. Рекорди медленно перевела взгляд с пустой тарелки на Минерву, затем на дымящийся пирог: — Нет... — её голос звучал тихо и надтреснуто, словно она говорила через боль, — Нет, благодарю. — Оставьте её, Офелия, — мягко вмешалась Минерва, — Переезд из Италии – это большой стресс. Северус, вы ведь присмотрели за нашей гостьей? Надеюсь, вы не успели напугать её? — Ваша вера в моё гостеприимство, Минерва, очень воодушевляет. Профессор Рекорди сама прекрасно справляется. Мы просто... сосуществуем. — Северус всегда такой, когда голоден, — встрял Грейвс, — Да и когда сыт. Не обращайте внимания, Беатриче. У нас в Хогвартсе главное привыкнуть к тому, что привидения здесь порой вежливее живых. А что в Италии? Говорят, там в школах подают вино прямо на завтрак, это правда? Рекорди молчала несколько секунд, глядя в какую-то точку в конце зала, видимую только ей, но ответила на удивление многословно: — Я никогда не была в магических школах Италии, но... мне доводилось бывать на Римском Слёте Зельеваров в прошлом году. Вино и впрямь подают, и не только к завтраку, профессор Грейвс. Как оказалось, послеполуденные чаепития вполне продуктивно проводятся и без чая. Снейп тут же повернулся к ней, ощутив, как за пульсирующей в висках мигренью проступил холодный, колючий интерес. Римский Слёт Зельеваров. Пятьдесят приглашений на всю Магическую Европу. Закрытая территория для тех, чьи имена произносят с придыханием в кулуарах Министерства. И эта женщина говорила о нем так, будто упоминала поход за овощами на рынок. Он прищурился, пытаясь уловить следы стыда или нервозности на её лице. Рекорди не отрывала взгляда от дальней стены Большого зала. — На Римском Слёте? Она проигнорировала его вопрос, ни один мускул на её лице не дрогнул. — В прошлом году комитет Слёта рассылал приглашения лично. И я не припомню, чтобы в списке значились "проезжие учителя", профессор Рекорди. Туда не попадают ради дегустации вин. Там... — он сделал паузу, вглядываясь в её застывшее лицо, — ...там признают только интеллект. Безупречный и фундаментальный. Он ждал, но она молчала, будто даже не понимала, что от неё ждут какого-то ответа. Затем её голова едва заметно повернулась к нему, синие глаза скользнули на пуговицу под его воротником. Но в свете свечей они казались не синими, а густо-чернильными, как глубокая стоячая вода. Он думал, она что-то скажет, но Рекорди не выглядела так, будто собирается с мыслями или предаётся воспоминаниям. Она сверлила его пуговицу отчасти скучающим, отчасти усталым взглядом, выстукивая какой-то ломаный и сбивчивый ритм по дубовой столешнице подушечками пальцев. Он не выдержал первым. – Профессор Рекорди? Она продолжила стучать и не оторвала глаз от пуговицы: — Да, сэр? — Вы не желаете отвечать? — Отвечать? Вы ничего не спросили. Снейп почувствовал, как внутри закипает холодное раздражение. Она была возмутительно права. — Как вы попали на Слёт, профессор Рекорди? — По приглашению. Потрясающая точность. С таким талантом давать пустые ответы ей стоило бы работать в Министерстве, а не в школе. Страшно представить, какой интеллектуальный штурм потребовался Комитету, чтобы прийти к столь радикальному решению. — Полагаю, сова не ошиблась адресом, — произнес он, и в его тоне проскользнула тонкая, как лезвие бритвы, насмешка, — Однако Римский Комитет редко рассылает письма тем, чьи имена не значатся в списках... практикующих мастеров. Рекорди не подала ни единого признака заинтересованности в его словах, продолжая разглядывать воротник сюртука. Снейпу показалось, что если он проведет ещё одну секунду в её компании, то превратится в соляной столб. — По чьей рекомендации вам была оказана подобная честь? Кто именно из членов Комитета решил, что ваше присутствие будет... уместным? Рекорди наконец отвернулась, её отстранённый взгляд скользнул по столу и остановился на большом фарфоровом блюде, на котором пирамидкой были сложены ароматные ломтики черничного брауни. — Сеньора Реджина Морриган пригласила меня. Снейп замер. Имя Реджины Морриган с оглушительным стуком упало между ними, будто брошенный Рекорди квоффл, который он не успел отбить, заработав гематому на всё лицо и сломанный нос. Морриган была живой легендой, чей фундаментальный труд по неорганическим ядам Снейп знал наизусть с третьего курса Слизерина. Морриган не открывала рот, если в мире котлов не назревала революция, и не тратила чернила на тех, кто не умел заставить магию подчиняться так, как подчиняются выдрессированные псы. Невозможно было даже вообразить, чтобы эта старая неаполитанская лиса вообще вспомнила о чьём-то существовании за пределами своих лабораторий, не говоря уже о том, чтобы лично поручиться за кого-то. Приглашение от Морриган было равносильно прижизненной канонизации в мире зельеварения. Снейп шумно сглотнул, ощущая, как в груди медленно разворачивается колючее, холодное недоумение. Он снова оглядел Рекорди с ног до головы –всклоченные волосы, непропорциональное лягушачье-птичье лицо, отстранённый взгляд. Она и на Римском Слёте точно так же буравила грёбаную тарелку брауни? — Весьма... представительная рекомендация, — процедил он, — Морриган не склонна к благотворительности. Должно быть, вы продемонстрировали ей нечто... из ряда вон выходящее. Или же её стандарты претерпели пугающие изменения. Рекорди ничего не сказала. Ну, конечно. Он ведь ничего не спросил.

***

Снейп швырнул стопку пергаментов на стол с такой агрессией, что пламя свечей испуганно метнулось в сторону, а пара свитков улетели на пол, раскатавшись длинными бумажными дорожками по ковру. Кофе в чашке давно остыл, покрывшись тонкой пленкой, но он этого не замечал. В голове, точно заезженная пластинка, звучал сухой голос Рекорди: "Сеньора Реджина Морриган пригласила меня". Он рывком выдвинул нижний ящик стола, выуживая оттуда помятый, исписанный мелкими пометками экземпляр «Международного алхимического вестника» за прошлый год. Снейп знал этот номер почти наизусть, а особенно официальный список делегатов Римского Слета, сухая перекличка мировой элиты. Он лихорадочно вел пальцем по столбцам имен. Рафаэлль... Рагнар... Риордан... Рекорди. Никакой Беатриче Рекорди в списке не значилось. Снейп нахмурился, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Либо она лгала с той же невозмутимостью, с какой разглядывала его воротник, либо остаточный яд Нагайны в его организме окончательно сгноил его мозги. Он снова пробежался глазами по строчкам, ища фамилию Мэравельозо, упомянутую Кроу. Пусто. Старый хрыч Игнасио Мэравельозо присутствовал в качестве почетного гостя, но никаких других представителей семьи в списке не числилось. Его взгляд замер на середине страницы, на имени, которое он обвёл трижды, только увидев его в списке. Рана Мальоне. Прямо за спиной Снейпа на стеллаже покоились все восемь её книг, на отдельной полке, выделенной только для этого автора. В прошлом году он трижды подавал прошение в Комитет, надеясь получить приглашение хотя бы в качестве вольного слушателя – только ради того, чтобы увидеть Мальоне, чтобы услышать, как она объяснит ту самую формулу о вязкости. Ему отказали, сославшись на "ограниченное число мест". А Мальоне там была. Её имя просто появилось в списке, без объяснений и рекомендаций, словно само собой разумеющееся явление природы. Мальоне, чей интеллект он боготворил и чьи труды перечитывал столько раз, что сбился со счёта, была там, пока он гнил в этих стенах. Он откинулся на спинку кресла, глядя на танцующие тени на потолке. Рекорди сказала, что её пригласила Морриган. Имени Рекорди в списках нет. «Лгунья», — отрезал он про себя, потирая переносицу, — «Обычная, заурядная лгунья, решившая прикрыться громким именем, чтобы придать веса своему никчемному существованию». Он чувствовал себя полнейшим идиотом. Как только закончился ужин, он нёсся в Подземелья как оголтелый, чтобы перепроверить список. Ахинея. Морриган и это чучело? Абсурд. Скорее всего, она была там в качестве прислуги или лаборанта на побегушках, если вообще была. А теперь она сидит с ним за одним столом и смеет упоминать столпов зельеварения, пока он, истинный мастер, вынужден гадать, как такая посредственность вообще попала в Хогвартс. Снейп рывком поднялся и подошел к окну, за которым рассталась непроглядная чернота озера. — Слишком много чести для одной серой тени, — прошептал он, чувствуя, как мигрень медленно набирает силу.