Перекрёсток

      Пара тянулась невообразимо медленно. Минхо лежал на своём столе, пользуясь тем, что сидел в самом конце кабинета и его не видно, считал минуты, когда сможет наконец уйти. Прикрыв глаза, он ощутил лёгкий ветерок. Когда-нибудь преподаватель научится закрывать окна, и бедные студенты перестанут мёрзнуть.       Его телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Парень открывает один глаз, лениво оглядывая вспыхнувший экран. Бан Чан спрашивал, собирается ли Минхо уйти после этой пары или всё же заглянет в столовую и наконец поговорит с ним. Сообщение так и остаётся без ответа.       Минхо не уверен, что готов. Сегодня первый день, как он смог себя заставить появиться на парах, спустя три месяца пропусков. С другой стороны, и Чана так игнорировать нехорошо - ведь он помог парню в этот период больше, чем кто-либо другой. Нужно хотя бы показаться ему здесь, чтобы он убедился, что Ли в порядке.       Когда преподаватель оповещает о конце занятия, Минхо сразу же берёт свои вещи и выходит из аудитории, направляясь в столовую. Он надеется, что сейчас обойдётся без огромных столпотворений и никто не станет трогать его лишний раз. Ему это сейчас совершенно ни к чему.       Чан находится достаточно быстро. Сидит на своём месте, за столом у окна, с ещё двумя людьми. Они разговаривают, улыбаются. Совсем не сходятся с мироощущением Минхо сейчас. Ему ужасно хочется домой, подальше от этой шумной толпы.       Но бежать поздно, потому что Чан замечает его. Он выглядит удивлённым, словно призрака увидел. Может быть, он и не далёк от правды, думается Минхо.       Но почти сразу же взгляд Бана смягчается, и он кивает на место рядом с собой.       Ли вздыхает, но идёт к компании. Когда его замечают ещё две пары глаз, их обладатели что-то говорят Чану и спешно ретируются, кивая Минхо в знак приветствия, когда проходят мимо.       - Рад тебя видеть, - улыбаясь, говорит Чан.       Минхо мычит в ответ, скидывая свою сумку под стол.       - Как ты?       - Уже лучше, - Минхо отводит взгляд, рассматривая стол перед собой. Да, ему точно лучше.       - Вижу, - кивает. - Хочешь поговорить?       - Это же ты хотел, разве нет?       - Ты прав. Но я спрашиваю, хочешь ли ты, - его голос мягкий, ни к чему не обязывающий, и от этого становится… спокойно.       - Кто те двое? - Минхо решает перевести тему.       - Хёнджин и Феликс. Познакомился с ними два месяца назад. Они его друзья, - Чан чуть склоняет голову.       - Его?..       - Того парня, который тебя спас.       Минхо вздрагивает, резко поднимая глаза на друга. Парень, который его спас… Минхо не хочет вспоминать. До сжатых кулаков не хочет. Но картинки проносятся перед глазами одна за другой, совершенно без его разрешения.       

***

      Три месяца назад он попал в аварию. Чуть не попал, если быть точнее. Возвращаясь домой с пар, он переходил дорогу. В секунду он слышит визг колёс и практически оглушающий гудок, а дальше - резкий толчок в спину. Когда он приходит в себя через десяток секунд, начинает слышать голоса людей и как кто-то подбегает к нему. Сам же он осознаёт, что находится на асфальте. Взгляд скользит с людей на то место, где он был какие-то полминуты назад, а там он видит чёрные длинные полосы - явно от резко затормозившего автомобиля.       Взгляд скользит дальше, замечает толпу, собравшуюся перед тем самым автомобилем, что стоял в нескольких метрах от зебры. Он не понимает, почему там столько народу. Он ведь в порядке. Но с каждой секундой в голову проникают мысли. Минхо ведь впереди. Сбить должны были его. Но его что-то толкнуло, и парень оказался на земле. Значит… не что-то. Кто-то.       Он резко поднимается на ноги, шум в ушах нарастает с каждой секундой всё больше, заглушая всё вокруг, даже собственное сердце, которое норовило пробить рёбра. На дрожащих ногах он идёт к толпе, не обращая внимания на саднящие руки и колени. Сквозь людей он видит человека, лежащего в неестественной позе, в луже крови, которая с каждой секундой увеличивается. Лица он не видит. Оно и к лучшему - картина ему открылась бы не самая приятная.       Минхо чувствует, как его оттаскивают назад и разворачивают, не позволяя смотреть туда, где лежит тот человек. Шум в ушах становится настолько громким, что терпеть становится почти невозможно. Сердце стучит так же оглушающе. И этих звуков так много, что Ли непроизвольно выворачивает наизнанку. Всё, что он ел с утра, оказывается на дороге, а сам он снова на коленях на асфальте.       

***

      Парень никогда не думал, что такое может с ним произойти. Что что-то так сильно въестся в его сознание и буквально отключит от этого мира.       Первое время ему снились кошмары, один жутче другого. Головой понимал, что саму ситуацию он почти не помнит, но ночное время услужливо ему напоминало всё в гиперболизированных красках и звуках. И каждый раз, просыпаясь, Минхо не сразу понимал, что было в реальности, а что - выдумка его головы.       Он не понимал, почему так произошло. Зачем кому-то было спасать его ценой собственной жизни. Это ведь глупо. Это должна была быть его судьба, зачем тот дурак вмешался?       Минхо приглашали на суд свидетелем, но он не пошёл. Не смог. Вместо него ходил Чан - выслушивал показания, забирал бумаги, разговаривал со следователем. А потом принёс домой копию протокола.       - Ты должен это знать, - тихо сказал Чан, положив конверт на стол. - Не сейчас, но когда будешь готов.       Минхо тогда не стал открывать. Сунул конверт в ящик и забыл. В прямом смысле - забыл. Выкинул из головы, потому что не мог с этим жить. Ему хватало кошмаров, шума в ушах и того образа - неестественная поза, лужа крови. Имя стало бы ещё одним крюком, за который боль могла зацепиться намертво.       Но оно и так там было.       

***

      Через месяц, когда Минхо в очередной раз рылся в ящике в поисках зарядки, конверт выпал. Бумаги шуршали, когда он их поднимал, и тогда он увидел. Своё имя напротив слова «Потерпевший»? Нет. Спасённый. А рядом - «Погибший».       Хан Джисон. 22 года.       Минхо замер. Он вдруг понял, что знал это имя. Знал всё это время. Полицейский называл его в первый же день, когда Минхо ещё сидел на допросе. «Вас спас гражданин Хан Джисон…» - но тогда голос оборвался, и Минхо провалился в темноту.       И с того дня он никогда не произносил это имя вслух. Даже мысленно обходил его стороной, как будто можно было забыть, отрицать, сделать так, чтобы этого не случилось.       - Хан Джисон, - вслух, тихо сказал Минхо сейчас, сидя на полу с бумагами в руках.       Имя не укусило. Не взорвалось. Просто повисло в воздухе, тяжёлое и чужое.       

***

      Минхо предлагали пойти на похороны Джисона, но он не смог себя заставить. Это было выше его сил. Моральных и физических.       Дома он постоянно был один. Разве что его коты не давали загнуться окончательно и держали хоть в каком-то тонусе. Он всё ещё был за них в ответе, только на себя упорно забивал. Если бы не Чан. Друг настойчиво приходил к Минхо, чуть ли не силком заставлял его есть, но о произошедшем не говорил, за что Минхо очень ему благодарен. Бан просто был рядом. Рядом, когда Минхо отказывался есть, рядом, когда был не в состоянии даже с кровати встать, чтобы покормить котов.       Он не настаивал с разговорами, просто молча заботился о нём, прижимая к себе в успокаивающих объятиях время от времени.       И сейчас, когда сердце снова начинало заглушать стуками реальность, Минхо ощутил руку на своей голове.       - Дыши ровно, - голос взволнованный, но полный тепла доносится до Минхо. И он слушается. Старается успокоить дыхание, постепенно возвращаясь в норму.       - Спасибо, - тихо говорит Ли, поднимая уставший взгляд на Чана, когда дыхание выравнивается.       - Всё в порядке. Я понимаю, что это… сложно пережить. Но ты сильный, я знаю это. И я с тобой, помнишь? - Чан ласково улыбается, слегка взлохмачивает волосы Минхо и убирает руку.       Ли кивает, чувствуя невероятный прилив признательности и благодарности к другу. Наверное, в прошлой жизни Минхо был хорошим, раз в этой у него есть такой человек рядом.       Чуть погодя Минхо набирается духу.       - Я всё же хочу поговорить. Но не здесь. Позвони, как будешь дома, - с этими словами Минхо поднимается, берёт свои вещи и уходит. Сейчас он точно не готов отсидеть оставшийся день в этом шумном кошмаре.       До дома он идёт на автопилоте, погружаясь в раздумья. Он был активным, хорошо учился, подрабатывал в танцевальной студии после пар, ходил на тусовки с друзьями - в общем, жил свою молодую и счастливую жизнь. И так резко провалился в никуда. Просто выпал одним днём из всего.       Безусловно, его собственная жизнь не закончилась. Наоборот, только набирала обороты, и нужно было вставать обратно на рельсы бытия. Однако что-то его держало и не давало покоя.       Он зашёл в подъезд, поднялся на свой этаж, достал ключи. А потом замер. Повернулся и вышел обратно.       Он не планировал туда идти. Но ноги сами несли его через дворы, мимо знакомых скамеек, мимо школы, где они когда-то с одногруппниками курили за углом. И вот он уже на той улице. На том самом перекрёстке, который он объезжал за три квартала последние месяцы.       Здесь уже ничего не напоминало об аварии. Только свежая разметка на асфальте и всё те же дома. Но Минхо показалось, что воздух стал тяжелее. Или это просто у него в груди сжалось.       Он почти развернулся, чтобы уйти, но взгляд зацепился за нечто красное у старого фонарного столба. Рядом с покосившимся венком и плюшевой игрушкой, вылинявшей на солнце, стояла гитара. Дешёвая, поцарапанная, с наклейкой в виде какого-то персонажа из аниме.       Минхо не знал, почему он остановился. Он вообще не разбирался в музыке. Нигде не играл. И эта гитара была ему совершенно ни к чему.       Но что-то в ней было. Какая-то неправильная правильность.       - Не бери, - сказал он себе. - Это не твоё. Это чья-то память. Чужая боль.       Он развернулся, сделал шаг назад. Потом ещё один. А потом развернулся ещё раз, быстро подошёл, схватил гитару - слишком резко, даже струны загудели - и пошёл прочь, не оглядываясь.       Он не знал, что всего в паре кварталов отсюда, в маленькой квартире на пятом этаже, стоит почти точно такая же гитара, которую родители Джисона так и не решились выбросить.       Сердце колотилось где-то в горле. Он не понимал, зачем это сделал. Но почему-то казалось, что если он оставит её там, то сделает что-то непоправимое.       Только дома, поставив гитару в угол, он заметил, что гриф слегка погнут, а на корпусе есть царапины. И что на месте, где соединяется гриф и корпус, нацарапан скрипичный ключ.       Минхо долго смотрел на этот ключ, но так и не понял, почему у него вдруг защипало в глазах.       Может, это знак судьбы? Может, он сможет отвлечься на новую деятельность, и это поможет ему скорее вернуться в позитивный ритм?       Однако у него точно есть тот, кто знает. И будет весьма рад помочь разобраться, Минхо уверен. Вероятно, рад даже больше, чем сам Минхо, так что он обязательно расскажет Чану о своей находке, как только они поговорят.       Только парень устроился на кровати с ноутбуком, как телефон зазвонил. Минхо даже проверять не стал, кто звонит, - только одному человеку действительно было до него дело сейчас.       - Алло? - раздаётся на том конце с небольшими помехами динамика.       - Привет, - неуверенно произносит Минхо, включает громкую связь и откладывает ноутбук в сторону, а телефон кладёт себе на живот, полулёжа разваливаясь на кровати.       - Я рад, что ты решился, - с другой стороны доносится неясный шум. Кажется, Чан только добрался до дома.       - Да. И так…       Если честно, Минхо не знал, о чём говорить. С одной стороны, ему хотелось узнать о Хане, может быть, чтобы понять его. Чтобы понять, зачем он сделал то, что сделал. Найти наконец ответ на этот вопрос. И раз Бан Чан знаком с друзьями Джисона, то он точно что-то может знать. Однако с другой стороны, Ли боится, что это сделает хуже. Родит ещё больше вопросов, которые засядут в его голове и будут выедать мозг чайной ложечкой. Да и правдивых ответов Минхо точно не узнает, потому что мёртвые не разговаривают. А если и разговаривают, то это уже явные проблемы с головой. А он их себе не хочет, хватает уже имеющихся.       И всё же любопытное нутро берёт верх больше, чем здравый смысл.       - Ты знаешь что-нибудь о Хане?       - Знаю, - на несколько секунд они оба замолкают. - Хочешь понять, почему он спас тебя? - Вот ведь, понимающий до чёртиков, иногда аж страшно становится.       Минхо собирается с духом несколько секунд, после чего выдыхает тихое «Да».       - На самом деле, я не уверен, что тебе это что-то даст. Скорее наоборот - загрузишься ещё больше. Раз сейчас тебе стало лучше и ты даже на пары пришёл, то то, что ты узнаешь, может откинуть тебя обратно. Подумай хорошенько, нужно ли оно тебе. Иногда ничего не знать - лучше, чем знать правду. Но и утаивать от тебя я ничего не стану, если действительно захочешь знать.       Чан прав. Безусловно прав. И Минхо это понимает как никогда. Но поделать с собой ничего не может. Он и так знал мало, так, может, хоть это что-то даст. Минхо сильный, он справится. И если что, у него всегда есть Чан, на чьё плечо он может смело опереться.       С минуту парень молчал, а Бан его не торопил. Это действительно важное решение, которое может сделать хуже и откатить Минхо обратно в апатию. Впрочем, он в себе уверен. Так что была не была.       - Я… - набирает больше воздуха в лёгкие, чтобы окончательно убедиться в своём желании. - Хочу знать.       - Что ж… Хорошо, - Чан на той стороне вздыхает.       Хан Джисон. Студент 22 лет. Забавный парень, организовавший на своём втором курсе небольшую музыкальную группу, которую звали выступать чуть ли не на все крупные студенческие мероприятия. Играл в коридорах на перерывах, о чём Минхо вспоминает, ведь видел его несколько раз с гитарой. Да и сложно было не услышать этот звонкий голос и звук струн.       Не сказать, что хорошо учился, но и в отстающих не был. Просто занимался тем, чем хотел, а чем не хотел - тем не занимался. Поэтому часто получал нагоняи от своего старосты за пропуски лекций и пар. На пару с Феликсом их прозвали «Солнечными близнецами», потому что эти двое совершенно точно светились как самые яркие солнышки, согревая всех вокруг. На тусовках, которые посещал Минхо, замечен не был, потому что не любил скопления пьяных тел и фанатом таких сомнительных сборищ не был. На это Ли лишь фыркнул. Нормальные тусовки. Да, выпивали, но не буянили же. Ну ладно, не сильно буянили. Но не о том речь.       Смех его был громким, кто-то даже шутил, что своим смехом Хан мог закрыть кому-то взятый на обучение кредит. Ах, если бы всё было так… Никому в помощи не отказывал, то ли потому что говорить «нет» не умел, то ли потому что сердобольным был донельзя.       А ещё ему нравился Минхо, но подойти к нему он боялся. Потому что Хан, может, и душа компании, но вот с новыми знакомствами ему было туго. А тут ещё и кто-то симпатичный на его взгляд. Да и не знал он, как Ли к такому отнесётся. И вообще, он может уже с кем-то встречался. В общем, Хан принял стратегию просто наблюдать издалека и тихо восхищаться.       И вот, собрав все свои силы в кулак, вооружившись поддержкой Феликса, Джисон решил подойти к Минхо. Но жизнь сложилась иначе. Может, со стороны и выглядело, что младший решил преследовать старшего, но он просто хотел чуть отойти с ним от стен университета, чтобы было меньше шансов попасться на глаза тем, кто их знает, и не доставлять им обоим лишних проблем.       И, идя чуть позади, он увидел, что Минхо, переходя дорогу, не заметил несущийся вдали автомобиль. А Хан увидел. И не думал ни секунды - просто рванул вперёд.       - А дальше ты знаешь, что случилось, - подытожил Чан.       Минхо долго молчал, смотря в стену перед собой. Кажется, всё же зря он в это полез. Не стоило. Да, он узнал что и почему. Но понять всё равно не мог.       Чуть погодя Минхо всё же поблагодарил друга за рассказ и сбросил вызов со словами о том, что ему надо подумать.       По внутренним ощущениям казалось, что у Ли скоро взорвётся мозг. В голове было столько мыслей о том, что могло бы быть, если бы Хан не пошёл за ним в тот день. Если бы заговорил с ним раньше. И другие миллионы «если». Но вот он здесь. Знает, что нравился тому, кто недавно погиб. Так глупо погиб. Глупый, глупый Хан Джисон.       И почему-то из всего, что Ли узнал, это ударило больнее всего. Что он нравился Джисону. И что всё произошло именно в тот момент, как он набрался смелости подойти к Минхо.       Руки невольно сжимались в кулаки, а голова с каждой секундой гудела всё больше. Кажется, ближайшие пару дней Минхо снова просидит дома.       

***

      К концу недели Минхо всё же смог справиться с мыслями. Не без помощи Бан Чана, который уже смело мог зваться его личным психологом, но всё же справился. Сходил на несколько пар в пятницу, показал и рассказал Чану о найденной гитаре. Друг находку оценил и пожелал удачи в освоении, так же добавив, что может просить помощи в любое время. О том, что воровство с памятного места он очень не одобряет, говорить не стал.       За окном уже была темнота, когда Минхо решил открыть спасительный ютуб с миллионом туториалов для чайников - в самый раз для него. Чан, может, и сказал, что Ли может ему писать и звонить когда угодно, но парень решил, что уже достаточно злоупотребляет добротой старшего, поэтому решил начать с самого простого и очевидного источника наглядной информации.       После первого видео под названием «Простые переборы для начинающих» Минхо засомневался в удачности идеи. Он точно следовал указаниям, но звуки, издаваемые струнами, совсем не были похожи на те, что раздавались из динамиков.       Вдруг Суни подрывается с кровати и начинает шипеть. Ли этому значения не придаёт, потому что думает, что он опять что-то не поделил с Дуни или Дори.       - Она расстроена.       Минхо замер. Посмотрел сначала на ноутбук - видео точно было на паузе. В комнате он был один. Только шипящий кот сзади. Так откуда…       Он поворачивает голову туда, откуда донеслись слова, и видит стоящего в десятках сантиметров от него незнакомого парня, которого быть здесь явно не должно. И, как оказалось, Суни шипел именно на этого человека.       - Кто ты и как сюда попал? - Минхо резко откладывает инструмент в сторону, поднимается и смотрит на незнакомца максимально хмуро.       - Я…       - Хотя нет, мне не интересно, просто убирайся, - перебивает Ли, грозно наступая на парня. Надо же, какая наглость, вломиться в чужую квартиру. Неужто вор? Хоть бы попытался быть тихим.       - Стой-стой-стой, погоди, - тараторит незнакомец и выглядит при этом так, будто и сам в шоке не меньше, что его обнаружили. Он делает несколько шагов назад, пока не упирается спиной в стену.       Минхо наступает быстро и резко, намереваясь схватить незваного гостя и вытолкнуть из своей квартиры, только вот… При попытке схватить нахала руки проходят сквозь него. Будто его тут и нет вовсе. Ли замирает в изумлении, после чего поднимает глаза на чужое лицо. Оно выглядит таким же шокированным, смотря туда, где хозяин квартиры пытался его схватить.       «Вот и всё… Я сошёл с ума», - думает хозяин квартиры, делая неуверенный шаг назад. Ему это снится? Или он действительно сошёл с ума, и на самом деле тут никого нет? Или это призрак пришёл по его грешную душу? Минхо никогда в Бога не верил, но сейчас, кажется, начнёт.       До него медленно доходит, что человек перед ним не имеет физической формы. От этого бросает в жар и холод, а по спине бегут мурашки.       - Ты видишь меня… - тихо говорит чужак, пристально смотря в глаза Минхо.       - Вижу, - так же тихо отвечает.       Что сейчас происходит, Минхо усиленно понять не может. Он решил начать изучение гитары, потом появился этот парень. Ли захотел его выгнать, но не смог, потому что… не смог схватить. Его руки просто прошли сквозь. Но так ведь не бывает. Не может быть. Это нельзя объяснить никакими законами физики. Можно попробовать только тем, что у него окончательно едет крыша и ему пора не с Чаном беседы вести, а обращаться к психиатру и пить таблетки. Галлюцинации ещё никого до добра не доводили.       Тишина длилась долгие минуты, пока оба смотрели друг на друга и пытались понять. Минхо - что происходит и как давно он сошёл с ума, а Джисон - как он здесь оказался и почему его не могут коснуться.       - Я… Я Джисон. Хан Джисон, - неуверенно начинает он, пытаясь осмотреть себя. - Я правда не знаю, как оказался здесь, помню только… - и поднимает взгляд на Минхо, который смотрит на него так, будто не призрака увидел, а приближающийся конец света.       Сердце Минхо падает куда-то вниз, а в горле встаёт такой ком, что невозможно и звука выдавить. Хан Джисон. Имя, которое он так долго от себя гнал, так долго старался примириться с собой (и немного с ним), стоит перед ним. Но не живой. Полупрозрачный, выглядящий вполне здоровым, за исключением своей нереальности.       - Тебя… Тебя нет… - Минхо хрипло шепчет, отшатывается назад, не дослушивая чужие слова, быстро разворачивается и вылетает из комнаты.       Он хватает ключи и вылетает из квартиры, не в силах остаться там, рядом с… ним. Джисоном. Он бродит по району, пока старается привести мысли в порядок. Как такое могло произойти? Он отчаянно не понимает. По его спине бегает холодок, мышцы напряжены, шаги резкие, иногда хаотичные.       Побродив какое-то время (Минхо не знает, сколько точно), он всё же останавливается и понимает: он пришёл на то место. Тело само принесло его сюда. Он смотрит на перекрёсток какое-то время, выдыхает и опускает плечи. Что ж. Призраки ведь не могут взаимодействовать с миром. Значит, навредить Минхо он не сможет. Да и, может, это всего лишь плод больного воображения Ли и он уже исчез. Он ведь не пошёл за ним, значит, не преследует - уже один плюс.       Минхо поднимает взгляд наверх, смотря на полную луну в небе. Волосы слегка ерошит ночной свежий ветер, и он наконец понимает, что замёрз и нужно возвращаться домой.       

***

      Минхо решил, что будет делать вид, будто никакого призрака не существует. Принцип «игнорируй - и оно пройдёт» работал почти безотказно всю его жизнь, так почему бы ему не сработать и в этот раз?       Не смотреть в его сторону. Не отвечать. Не реагировать. Даже когда Джисон садится на край его стола и ноги проходят сквозь предметы на нём - смотреть сквозь, будто ничего нет.       Джисон, кажется, не обижается. Или просто не замечает игнорирования. Или просто думает, что его снова не видят. В любом случае, Минхо старается сильно не задумываться над чувствами призрака. Есть ли вообще у призраков чувства?       - У тебя чайник свистит, - сообщает Хан на второй день, когда Минхо стоит у плиты и смотрит в одну точку. - Слышишь? Свистит уже минуты три. Ты его выключи, а то вода выкипит.       Минхо не двигается. Ждёт, когда голос затихнет сам.       - Ладно, - Джисон замолкает. На целых пять секунд. - А почему у тебя кот на шкафу лежит? Он всегда там спит? Высоко, наверное, страшно. Хотя коты любят высоту, да. У меня… - он запинается. - У меня кота не было. А у тебя их трое. Как ты их различаешь?       Минхо выключает чайник, наливает кипяток в кружку и уходит в комнату, плотно закрыв за собой дверь.       Она не закрывается до конца - дверь старая, разбухшая. Но это не важно, потому что Джисон просачивается сквозь неё через минуту. Минхо замечает это краем глаза и сжимает кружку крепче. Игнорировать - и он уйдёт. Игнорировать - и он…       - Ты обиделся? - тихо спрашивает призрак, останавливаясь у стены. - Я просто… говорить хочется. Много. Я давно ни с кем не говорил. Понимаешь? Когда тебя не замечают, всё ощущается… мертвецки тихо. Хах…       Минхо не понимает. Или делает вид, что не понимает. Он достаёт телефон, открывает ютуб, надевает наушники. Гитару сегодня трогать не будет. Хватит с него поводов для лишней болтовни от призрака. Однако в глубине души Минхо что-то неприятно сжимается, но он заталкивает это назад, да поглубже.       Джисон садится на пол в углу, поджимая колени к груди, и замолкает. Но снова ненадолго.       На третий день Минхо замечает, что призрак почти всегда рядом. Болтает без остановки - комментирует, как Минхо чистит зубы («Ты слишком сильно давишь на щётку, дёсны повредишь»), как варит кофе («Молока многовато, но на вкус и цвет…») и как пытается играть на гитаре.       И это самое трудное.       - Нет, не так, - Джисон нависает над плечом, когда Минхо в сотый раз зажимает аккорд. - Указательный выше, слышишь, как дребезжит?       Минхо сжимает зубы и не отвечает. Но пальцы всё равно переставляет.       - Правильно, - голос призрака становится мягче. - Теперь большой палец сюда, на басовую струну.       Получается. Немного коряво, но струны не фальшивят.       Минхо хочет сказать «спасибо», но вместо этого откладывает гитару и уходит на кухню.       - Ты можешь иногда молчать? - бросает он через плечо, и в голосе больше усталости, чем злости.       Джисон затихает. Минхо не оборачивается, но чувствует - призрак стоит в дверях, смотрит, но не входит.       - Могу, - тихо отвечает Джисон. - Прости.       В этот вечер Минхо впервые засыпает без кошмара. И почему-то ему кажется, что это из-за тишины. На едва слышные напевы из угла комнаты он старается не реагировать.       На пятый день Минхо снова мучает гитару. Пальцы болят, аккорды не слушаются, а из динамика ноутбука звучит бесконечное «Простой перебор для начинающих» в разных вариациях.       - У тебя мизинец съезжает, - подаёт голос Джисон. Он сидит на подоконнике, свесив ноги. - Поставь его на третий лад.       Минхо молчит. Переставляет. Получается чище.       - А теперь средний - на второй.       - Сам знаю, - вырывается у Минхо, прежде чем он успевает себя остановить.       Джисон замирает, смотрит широко открытыми глазами, и Минхо видит - тот не дышит. Хотя он и так не дышит.       - Ты ответил, - чуть удивлённо шепчет призрак.       - Я сказал «знаю», а не «помоги мне, о великий музыкант», - огрызается Минхо, поднимая взгляд. - Не радуйся.       Но Джисон уже светится - буквально. Его силуэт становится ярче, почти живым. Минхо ловит себя на мысли, что сейчас он правда, как солнце. Разве что физического тепла не излучает.       - Ладно, - он быстро берёт себя в руки, но улыбка остаётся. - Ладно, молчу. Играй.       Минхо играет, и у него даже получается. Чёрт бы побрал этого призрака с его советами. Минхо не хочет признавать, что помощь наглядная (насколько это возможно) куда лучше одинаковых повторений из экрана ноутбука.       Так проходят дни. Минхо старается игнорировать Джисона, но иногда всё же невольно отвечает на его слова. Даже ночные ужасы уходят, на фоне чего Минхо начинает думать, что появление этого призрака может быть и не плохим знаком.       Однако вскоре кошмары приходят снова. Перекрёсток. Визг тормозов. И тело на асфальте. Только на этот раз не чужое, а Джисона, смотрящего прямо на Минхо своими большими карими глазами, которые норовят заглянуть в самую душу и вывернуть его наизнанку.       Ли просыпается в холодном поту, сердце колотится где-то в горле. Грудь ходит ходуном, а воздуха в лёгких катастрофически не хватает. В комнате темно, только луна светит в окно, пока коты мирно спят клубочками по всему периметру кровати.       Тихий голос рядом возвращает Минхо в реальность, потому что он старается сфокусироваться на звуке, который слышит сейчас, а не на сковывающем ужасе.       Джисон сидит на полу у кровати, обхватив колени. Напевает без слов - просто мелодию, тягучую, спокойную. Как колыбельную.       Минхо хочет сказать «заткнись», но язык не слушается. Он приподнимается, чтобы посмотреть на призрака, - тот не оборачивается, просто продолжает напевать, чуть покачиваясь в такт. От него исходит слабое свечение, благодаря которому его вообще можно заметить.       - Прекрати, - наконец выдавливает Минхо. Голос хриплый, словно чужой.       Джисон замолкает, поворачивая голову к Минхо. Его глаза смотрят на него с нежностью и обеспокоенностью.       - Ты кричал во сне, - говорит он тихо, стараясь не рушить ночную тишину слишком сильно. - Я не знал, что делать. Просто… я так раньше успокаивался. В детстве. Когда мама пела.       Минхо молчит, сжав губы.       - Хочешь, я уйду? - спрашивает Джисон.       В комнате тихо. Только кто-то из котов шевелится под боком.       - Продолжай, - шепчет Минхо и сам не верит, что говорит это. Только ложится обратно, отворачиваясь от Хана.       Джисон не спрашивает «Правда?». Он просто снова начинает напевать. Ту же мелодию, такую же спокойную, только в этот раз с тихими словами. Минхо закрывает глаза и через несколько минут проваливается в сон без снов.

      We all crossing the burning world, I know

There would be no destination

But no one can stop the time, I know

      К концу второй недели Минхо перестаёт вздрагивать, когда Джисон возникает рядом. Он просто отодвигается чуть в сторону, освобождая место на диване. Он так и не решился рассказать Чану о том, что происходит. Просто приходит иногда на пары, стараясь понемногу закрывать долги и вливаться обратно. Единственное, чего он до сих пор не понял, - почему Джисон появляется только в его доме и никогда на улице или в университете.       

***

      - Нет, ты точно глухой, - возмущается призрак, глядя, как Минхо снова зажимает не тот лад. - Я же сказал: безымянный на четвёртый, указательный на второй.       - Сам ты глухой, - огрызается Минхо, но переставляет пальцы. - Это неудобно.       - А никто не обещал, что будет удобно. Ты играть хочешь или нет?       - Хочу, - цедит сквозь зубы Минхо. И правда хочет. Не понимает почему - но хочет.       Джисон вздыхает - театрально, как будто он живой, и наклоняется ближе. Минхо чувствует холодок у щеки, от которого по рукам бегут мурашки.       - Смотри. Большой палец лежит на шестой струне. Указательный и средний работают в паре. Не дави так сильно, эти струны стальные, их проще порвать.       Минхо пробует. Получается лучше. Намного лучше.       - Вот, - голос Джисона становится тише, без прежней едкости. - Видишь? Можешь, когда хочешь.       - Я всегда могу, - бурчит Минхо, но на губах почти появляется улыбка. Первая за долгое время.       Он быстро её прячет, но Джисон уже заметил, но ничего не сказал. Просто сидит рядом и смотрит, как Минхо перебирает струны - коряво, но с каждым разом всё чище.       В середине третьей недели Минхо снова просыпается от кошмара. Он резко садится на кровати, тяжело дыша и стараясь привести дыхание в норму. В комнате подозрительно тихо - он привык просыпаться под тихое пение Джисона, но сейчас… Он поднимает глаза, обводя комнату взглядом. Темно и тихо. Призрака нигде нет, что вызывает в груди странное чувство тревоги. Ему приснилось? Это всё был очередной кошмар, и призрак тоже?       На кухне что-то падает и разбивается. В ночной тишине этот звук кажется оглушительным, от чего Ли вздрагивает всем телом, борясь с двумя желаниями - встать и проверить или остаться в кровати и попытаться уснуть опять. Но спустя несколько секунд он слышит приглушённый голос с кухни и всё же решает, что нужно проверить.       Он встаёт с кровати, чуть пошатываясь, всё ещё не до конца придя в себя от кошмара, и идёт на кухню. Оттуда исходит слабое свечение. Заходя, он включает свет, на несколько секунд зажмуриваясь, чтобы привыкнуть после резкой темноты к освещению.       Когда способность видеть возвращается, он замечает на полу осколки одной из его кружек. К ногам тут же прибивается Дори, мяучит и трётся об ноги, словно извиняясь.       - Прости, мы тут немного… баловались, - слышится тихий виноватый голос чуть дальше. Джисон.       Минхо вздыхает, проводя рукой по лицу. А говорили, полтергейстов не существует. Вот же он, уже начал крушить его дом.       - Не поранился? - Минхо произносит это быстрее, чем осознаёт, что именно и кому он говорит.       Джисон грустно усмехается:       - Не переживай, я мёртв. Хуже уже не будет.       От этих слов Ли становится не по себе, но он всё равно убирает осколки, стараясь не смотреть на Хана в углу кухни. Он не может допустить, чтобы его маленькие кото-дети поранили свои лапки.       Убрав на место совок и веник, а осколки выкинув в мусор, он присаживается на стул за столом, понимая, что вряд ли сейчас уснёт. Они молчат какое-то время: Минхо думает, а Хан не знает, что стоит сказать сейчас.       - Так и будешь там стоять? - говорит Минхо, поднимая голову, и смотрит на Хана, глазами указывая на стул напротив.       Джисон медленно подходит к нему, присаживаясь. Стул под ним не скрипит - призрачное тело не давит на сиденье, просто зависает в паре миллиметров над поверхностью. Минхо наблюдает за ним, после чего отводит взгляд.       - Ты чего не спишь? - спрашивает Джисон первым. Голос тихий, почти виноватый.       - Проснулся, - Минхо отводил взгляд. - Кошмар.       Джисон кивает, хотя Минхо не смотрит на него. Помолчав, призрак тихо добавляет:       - Я знаю. Ты… разговаривал во сне.       Минхо напрягается.       - Что говорил?       - Я не разобрал. Просто «не надо» и всё, - честно говорит он, немного пожимая плечами.       Пауза затягивается, кажется неловкой. На кухне тихо, только холодильник гудит где-то на заднем плане. Дори уже устроился на коленях у Минхо, свернувшись клубком.       - А ты… - Минхо мнётся, не зная, как спросить. - Ты всегда здесь? Ну, когда я сплю?       Джисон пожимает плечами. Жест выглядит почти живым.       - Куда мне идти? Я не могу выйти за пределы… Не знаю. Квартиры, наверное. Пытался, но что-то не даёт. Как будто невидимая стена, через которую не могу пройти.       - И не спишь?       - Не сплю. Не хочу, да и не могу, - Джисон криво усмехается. - Я вообще много чего не могу теперь. Но сидеть и смотреть, как ты спишь, - это, наверное, самое скучное занятие из всех.       Минхо хмыкает. Не зло, скорее устало, но понимающе. Ему бы тоже было скучно смотреть, как кто-то спит.       - И поэтому ты решил разбить мою кружку?       - Это Дори, - Джисон кивает на кота. - Он гонял какую-то бумажку по столу, я хотел его поймать, ну… придержать, а он шарахнулся и задел кружку. А я сквозь неё руку провёл и не смог поймать. Бесполезный призрак.       - Ага, бесполезный, - Минхо почти улыбается. - Но подсказывать, как играть на гитаре, - это полезно. Так что на десять процентов всё-таки полезный.       Джисон смущённо отводит взгляд.       - Ну… это единственное, что я умею. Из полезного.       - Откуда научился? - спрашивает Минхо. Вопрос вырывается сам собой, и он не жалеет о нём.       Джисон молчит несколько секунд, но потом говорит:       - Сам. В школе начал. У меня папа музыкант, тоже иногда помогал. Но в основном - сам. Потом в группе играл. Мы… выступали иногда. На студенческих мероприятиях всяких.       - Я видел, - тихо говорит Минхо и сам удивляется, что решился. - В коридоре. Ты играл что-то… Я не помню что. Но запомнил.       Джисон поднимает на него глаза. Его силуэт светится чуть ярче.       - Ты меня видел?       - Мельком. Не придал значения тогда.       - А теперь придаёшь? - голос Джисона немного дрожит, но Минхо это не комментирует.       Минхо не отвечает сразу. Гладит Дори по голове и спине, собираясь с мыслями.       - Теперь - да, - говорит он наконец. - Придаю.       Джисон задерживает дыхание (призрак - и задерживает дыхание, глупость какая). Потом выдыхает, хотя воздуха в лёгких очевидно нет.       - Спасибо, - шепчет он. - За то, что не выгнал. В первый же день.       - Вообще-то, я пытался, - напоминает Минхо. - У меня не получилось. Руки сквозь тебя прошли.       - Всё равно. Ты не злишься. Ну, не очень… Наверное.       Минхо смотрит на свои руки, гладящие Дори, потом на Джисона.       - Злюсь, - честно говорит он. - На себя. И на тебя. На то, что ты… - он замолкает, подбирая слово. - Что ты был дураком.       - Дураком? - Джисон не обижается. - Потому что спас тебя?       - Потому что не подумал. Просто рванул. А теперь ты здесь. Полупрозрачный. Не живёшь и не умираешь.       - А ты бы на моём месте думал? - тихо спрашивает Джисон.       Минхо хочет сказать «да». Хочет сказать, что он бы просчитал всё, оценил риски, не полез бы под машину как последний идиот. Но смотрит на Джисона - на его напряжённое лицо, на то, как он сжал край стола (и пальцы прошли сквозь дерево), - и понимает, что врёт. Сам себе. Но Джисону почему-то не может.       - Не знаю, - говорит он. - Наверное, нет.       Джисон улыбается. Грустно, но тепло.       - Вот видишь.       Они снова замолкают. Тишина теперь не давит - она уютная, почти домашняя. Где-то в комнатах слышно, как бегают коты.       - Джисон, - Минхо впервые произносит его имя вслух. Не шёпотом, как тогда над бумагами, а обычным голосом, впервые с того момента, как Хан появился в его доме. - Ты помнишь тот день?       Джисон замирает.       - Почти нет, - говорит он после долгой паузы. - Только машину. И твою спину. Всё.       - А до этого?       - До этого - помню. Универ, Феликса, гитару… - он замолкает. - Тебя.       Минхо не спрашивает, что именно он помнит. И так понятно.       - Ладно, - говорит он, вставая из-за стола. Дори недовольно мяукает, спрыгивая с тёплых коленей на пол. - Поздно уже. Или рано. Неважно.       - Ложись, - кивает Джисон. - Я не буду больше шуметь.       Минхо идёт к выходу с кухни, но на пороге останавливается.       - Джисон.       - М?       - Ты… то, что ты поёшь ночью, - это не мешает. Наоборот, помогает. Спасибо.       Джисон не отвечает. Но когда Минхо уходит в комнату и ложится в кровать, он слышит тихое пение из кухни. Знакомую мелодию, которую он напевает вместе с Ханом, но у себя в голове.       Больше за эту ночь сон Минхо ничего не тревожит.       

***

      После того ночного разговора ничего сильно не изменилось. Разве что Минхо стал более открыто разговаривать с Джисоном. Расспрашивать его про моменты из жизни, иногда рассказывать что-то самому. Так же он смог влиться в разговоры Чана и Феликса с Хёнджином в университете, когда приходил на пары. Он понимал, что парням тоже нелегко говорить о Хане, поэтому не сильно ворошил эту тему. Только если речь сама заходила о нём.       В один из таких дней, когда Минхо и Чан выходили из стен учебного заведения, старший вдруг сказал:       - Знаешь, ты изменился. Не знаю, что на тебя так повлияло, но это очень заметно, - он искренне улыбается, глядя на Минхо.       - Да, наверное, - Минхо кивает, а уголки губ слегка приподнимаются. Если бы Чан знал… Но ему не стоит. - Просто осмыслил многие вещи.       Они разговаривали до момента, пока им не пришлось разойтись по своим направлениям. Напоследок Чан обнимает Минхо, слегка трепля того по волосам. Ли бурчит для вида, но не сопротивляется.       Остаток пути, что остался Минхо до дома, проходит через перекрёсток, у столба которого всё ещё стоит венок. Уже потрёпанный, но всё ещё напоминающий о произошедшем. Вдруг парень задумывается. Он ведь так и не был на кладбище. Но, кажется, теперь он готов попрощаться с Джисоном как человек.       По приходу домой Минхо гладит котов, перекидывается парой слов с Джисоном, который смотрит в оставленный для него включённым ноутбук, где идёт какое-то аниме. Ли подходит к ящику, полный решимости. Открывает один и достаёт конверт с бумагами прошедшего дела и всей информацией по нему. Тут точно должно быть указано, где Хан похоронен. Как минимум, Минхо на это надеется. И не зря - адрес и точное место он точно находит. Только вот быстро убирает обратно, убедившись, что Джисон не смотрел.       Однако решимости Минхо хватало пока только на то, чтобы узнать адрес, но не исполнить свою задумку в реальности.       Через несколько дней он так и не решился. Каждое утро открывал ящик, проверял, на месте ли бумаги, и закрывал обратно. Адрес въелся в память - он мог повторить его с закрытыми глазами. Но ноги не слушались.       Джисон, конечно, заметил.       - Ты всё время копаешься в этом ящике. Что там? Наркотики?       - Лучше, - мрачно ответил Минхо.       - Скажи.       - Нет.       - Ну и пожалуйста, - Джисон демонстративно отвернулся к окну. Но через минуту спросил снова: - Это из-за меня? Бумаги какие-то?       Минхо промолчал. Задвинул ящик и ушёл на кухню.       Джисон не преследовал. Он вообще в последнее время стал осторожнее - не лез с вопросами, не висел над плечом, когда Минхо не в духе. Только иногда смотрел долгим взглядом, от которого у Минхо сосало под ложечкой.       В тот вечер, лёжа в кровати и слушая тихое пение из угла, Минхо вдруг сказал:       - Я знаю, где ты похоронен.       Пение оборвалось.       - Что? - голос Джисона звучал растерянно.       - Адрес. У меня есть. Из документов по делу.       Джисон молчал долго. Минхо не видел его лица - в комнате было темно, и призрак почти не светился.       - Ты поэтому смотрел на меня всё время? - спросил наконец Джисон. - Думал, как сказать?       - Не знал, как сказать, - поправил Минхо. - И не смотрел на тебя. Я смотрел в пол.       - А теперь?       Минхо повернулся на бок, лицом к стене, избегая смотреть на Хана.       - А теперь не знаю.       - Сходи, - тихо сказал Джисон. - Если хочешь.       - Ты не против?       - Это не моё дело. Ну, не только моё. Могила - это для живых. Чтобы приходили. Если тебе хочется - сходи.       

***

      Через пару дней, утром, когда Джисон ещё не начал свою обычную болтовню, он достал из ящика бумаги, перечитал адрес, положил листок в карман куртки.       Джисон, как обычно, сидит на подоконнике и что-то тихо напевает. Заметив, что Минхо одевается не в домашнее, а в чёрную толстовку и джинсы, он замолкает. К тому же Минхо берёт с собой гитару, что вызывает у Хана больше вопросов.       - Ты куда-то собрался?       - Да, - Минхо не смотрит на него. Завязывает шнурки, проверяет карманы - ключи, телефон, маска и листочек с адресом.       Джисон молчит. Но когда Минхо выходит из подъезда, он чувствует знакомое холодное присутствие за спиной. Призрак идёт следом. Не рядом - чуть позади, как тень.       Минхо не оборачивается. Идёт быстро, не сворачивая. Мимо дворов, мимо магазинов, мимо того самого перекрёстка, который теперь обходить не нужно, - он просто идёт через него, не сбавляя шага, но внимательно смотря по сторонам.       Джисон догадывается, когда они подходят к воротам кладбища.       Кладбище большое, старое. Деревья шелестят сухими листьями, даже когда ветра нет. Минхо идёт по центральной аллее, потом сворачивает влево, и ещё раз. Он не был здесь ни разу, но адрес запомнил наизусть.       Сейчас он готов.       Могила в самом конце, почти у забора. Маленький чёрный памятник, ещё свежий - земля вокруг не заросла травой. На гравии лежат несколько засохших цветов. Кто-то приходил недавно, но не сегодня.       Минхо останавливается в метре от оградки. Смотрит на фотографию. Чёрно-белая, не очень чёткая - Джисон на ней улыбается, но как-то неловко, словно его заставили. Минхо вдруг понимает, что никогда не видел его живым. Только сейчас - на камне.       - Я не знал, что ты так выглядишь, - тихо говорит он. - Настоящий.       Джисон стоит рядом. На полшага сзади. Его силуэт на солнце почти не виден, только слегка дрожит воздух над травой.       - Ты мог увидеть, - отвечает он. - В коридоре. Я был там почти каждый день.       - Я не смотрел.       - Да, не смотрел.       Пауза. Где-то далеко стучит дятел. Или это просто кажется.       - Зачем ты пришёл? - вдруг спрашивает Джисон.       - Хотел… не знаю. Побыть здесь. С тобой. - Минхо наконец поворачивается к нему. - Ты ведь здесь? Не только там? - он кивает на памятник.       - Я везде, - просто говорит Джисон. - Но здесь… здесь странно. Будто я и там, и тут одновременно.       Минхо кивает, хотя не понимает до конца.       Он садится на скамейку рядом с могилой. Не на траву - на скамейку, потому что земля ещё влажная после утреннего дождя. Гитару опускает рядом с памятником, опирая на него грифом. Джисон садится рядом. Скамейка не прогибается, но Минхо чувствует холодок у левого бока.       - Мне жаль, - тихо говорит Минхо. - Что я не пришёл на похороны.       - Ты не мог.       - Мог. Просто не захотел. Боялся.       - Я знаю, - Джисон не смотрит на него. Смотрит на свою могилу, и его профиль становится почти невидимым. - Я бы тоже испугался. На твоём месте.       - Ты говоришь так, будто всё понимаешь, - в голосе Минхо проскальзывает раздражение. - Будто тебе легко.       - Легко? - Джисон поворачивается. Его глаза блестят - или это просто солнце отражается от камня? - Я умер, Минхо. Мне не легко. Мне вообще ничего не легко. Я не могу есть, не могу спать, не могу взять тебя за руку. Всё, что я могу, - болтать и смотреть. И петь по ночам, чтобы ты не кричал во сне.       - Я не кричу.       - Кричишь, - мягко замечает Джисон. - Но я никому не скажу.       Минхо хочет огрызнуться, но не может. Смотрит на свои руки, сжатые на коленях.       - Прости, - говорит он. - За всё. Что ты… Что я… Что так вышло.       Джисон долго молчит. Потом говорит:       - Ты не виноват. Я сам.       - Но я всё равно… - Минхо замолкает, не в силах подобрать слова дальше.       - Знаю, - Джисон делает движение, будто хочет коснуться его плеча. Останавливается в миллиметре - пальцы проходят сквозь ткань толстовки, не встретив преграды. - Я тоже.       Тишина. Где-то совсем близко слышится голос кукушки. Или это просто Минхо кажется.       - Джисон, - Минхо поднимает голову, чтобы посмотреть на призрака рядом. - Ты можешь… Попробовать? Ну, обнять меня. По-настоящему.       Джисон смотрит на него удивлённо.       - Не получится, ты же знаешь.       - Попробуй, - настаивает Минхо.       Джисон медленно поднимается со скамейки. Обходит Минхо, останавливается за его спиной. Минхо чувствует холод - сильный, как будто кто-то распахнул морозилку.       - Ничего не… - начинает Джисон.       - Просто попробуй.       Джисон опускает руки на плечи Минхо. Не касаясь - паря в миллиметрах. Минхо вздрагивает от холода, но не отодвигается.       - Минхо… - голос Джисона дрожит.       - Ты меня не трогаешь, но я чувствую, - шепчет Минхо. - Ты здесь. Спасибо.       Джисон не отвечает. Он замирает, держа руки над плечами Минхо. Спина Минхо покрывается мурашками, но он не двигается. Закрывает глаза, набирает воздуха в лёгкие и медленно выдыхает.       - Спасибо, что пришёл, - тихо говорит Джисон. - Спасибо, что… не прогнал.       - Я пытался.       - Но не прогнал.       Минхо открывает глаза. Смотрит на памятник, на фотографию, где Джисон улыбается неловкой улыбкой.       - Теперь не прогоню, - говорит он.       Холод отступает. Джисон отходит назад, садится обратно на скамейку. Минхо видит его краем глаза - силуэт стал ярче, почти живой. Но это, наверное, просто игра света.       - Пойдём домой? - спрашивает Джисон.       - Пойдём, - кивает Минхо.       Он встаёт, последний раз смотрит на могилу. Потом разворачивается и идёт к выходу, оставив гитару у памятника. Джисон идёт рядом. Не сзади - рядом. Их плечи почти соприкасаются.       У ворот Минхо останавливается. Обводит взглядом кладбище - старые деревья, чёрные птицы на проводах, серое небо.       - Знаешь, - говорит он. - Я ведь боялся сюда идти.       - Знаю, - Джисон улыбается. - Но ты пришёл.       - Пришёл, - соглашается Минхо. - И ничего не случилось.       - Ничего, - эхом отзывается Джисон.       Они выходят за ворота. Сзади хлопает калитка, но Минхо не оглядывается.       

***

      Белый свет. Резкий, болезненный, даже сквозь закрытые веки режет так, что хочется зажмуриться сильнее.       Минхо хочет отвернуться, но не может пошевелиться. Тело тяжёлое, словно чужое. Пальцы не слушаются, веки не поднимаются. Только звуки - сначала далёкие, потом ближе. Пиканье. Шаги. Чей-то всхлип.       Голос.       - Минхо? Ты слышишь меня?       Он узнаёт этот голос. Но из сна - из чего-то более настоящего. Более близкого.       Веки наконец поддаются. Комната расплывается, потом фокусируется. Белый потолок, капельница, запах лекарств. Больница.       Рядом с кроватью, сжав подлокотник стула, сидит парень. Растрёпанные волосы, красные глаза, на щеках следы от слёз. В руке - гитарный медиатор, который он вертит нервным движением.       - Джисон? - голос Минхо звучит хрипло, как после очень долгого молчания.       Парень вздрагивает. Поднимает голову, и в его глазах разливается что-то огромное, невыносимо распирающее грудную клетку изнутри, словно из неё сию секунду прорастёт целый сад.       - Ты меня узнал? - шепчет он. - Ты… ты узнаёшь, кто я? Врачи говорили, что у тебя могут быть провалы в памяти…       Минхо пытается кивнуть. Получается слабо, но Джисон понимает.       - Боже, - выдыхает он, закрывая лицо руками. - Боже, Минхо. Три месяца. Три месяца ты… - голос парня заметно ломается. - Врачи сказали, ты можешь не очнуться. А я приходил каждый день.       - Пел, - тихо говорит Минхо. - Ты пел.       Джисон замирает.       - Откуда…       - Я слышал. - Минхо закрывает глаза, и перед внутренним взором проносятся обрывки сна. Призрак на подоконнике. Тёплая мелодия. Ночная тишина. - Я слышал тебя. Всё это время.       Тишина в палате становится плотной, почти осязаемой. Пикает кардиомонитор.       - Я помню… аварию, - Минхо снова открывает глаза. - Я… Меня сбила машина?       Джисон качает головой, вытирает лицо ладонью, а нос предательски шмыгает.       - Ты спас меня. Машина шла на меня, ты успел толкнуть. Сам попал под удар. - Он горько усмехается. - А теперь я не вылезаю из этой больницы.       - Три месяца, - эхом повторяет Минхо.       - Три месяца. - Джисон сжимает медиатор так, что тот впивается в ладонь. - Моя гитара… Я приносил её сюда. Играл тихонько, чтобы медсёстры не ругались. Думал, если ты услышишь, то…       - Я услышал, - перебивает Минхо. - Ты пел ночью. Простую мелодию.       Джисон смотрит на него так, будто видит привидение.       - Это моя песня, - говорит он. - Я начал её незадолго до того, как это случилось, и… я никому её не играл.       - А мне играл, - Минхо чувствует, как что-то тёплое разливается в груди. - Во сне. Ты сидел у моей кровати и пел. А я просил тебя не останавливаться.       Джисон не выдерживает. Он наклоняется, утыкается лбом в край больничной койки, и плечи его трясутся.       - Я думал, что ты не очнёшься, - глухо говорит он. - Я думал, что не успел. Что ты… Что я…       Минхо медленно, с огромным трудом поднимает руку. Пальцы дрожат, но он всё же кладёт ладонь на макушку Джисона, зарываясь в его волосы, насколько позволяет отсутствие сил.       - Не хорони меня раньше времени, - тихо говорит он, немного улыбаясь. - Я здесь.       Джисон поднимает голову. Его лицо мокрое от слёз, но он улыбается - той самой улыбкой, которую Минхо так хорошо помнил из сна. Тёплой, солнечной, немного неловкой.       - Ты здесь, - повторяет он. - Чёрт, Минхо. Ты здесь.       - А ты не уйдёшь? - спрашивает Минхо, и в его голосе проскальзывает что-то, чего он сам боится. Уязвимость. Надежда.       Джисон накрывает его руку своей. Ладонь тёплая, живая, совсем не призрачная.       - Никуда я от тебя не уйду, - говорит он. - Ты меня спас. Теперь я твой должник.       - Не должник, - качает головой Минхо. - Просто… будь рядом.        Рядом, - соглашается Джисон. - Обещаю.       Монитор пикает ровно, спокойно. За окном начинается дождь, но в палате тепло.       Минхо закрывает глаза и впервые за три месяца засыпает без страха. Теперь он знает, что когда проснётся, Джисон будет здесь. Живой. Настоящий.       И ему не нужно будет петь, чтобы прогнать кошмары. Потому что кошмары закончились.