Свинство

Правильно говорят, что, прежде чем съехаться с человеком, нужно вдоль и поперек узнать, как и чем он живет. А Аарон вот по своей глупости — как бы иронично это ни прозвучало — не поинтересовался, и теперь расплачивался за свою неосмотрительность. Нет, обвинять Кевина в абсолютном свинстве было бы кощунством. В обычное время тот, хоть и из-под палки, но убирал свои вещи, в иные дни на него даже не приходилось орать, и уже не поймешь, то ли действительно понимал, то ли Миньярд его просто хорошо воспитал. Тем не менее, грязное белье всегда оказывалось в корзине, тарелки и кружки отправлялись в посудомойку, а по полу не валялись бумажки из-под неудачных домашних работ. Впрочем, такая идиллия сохранялась ровно до момента, пока Дэй опять не сходил с ума по своему экси. А потом их квартира превращалась в настоящий дурдом: иными словами это все не назвать. Их пол вдруг оказывался усеян кучей вонючей одежды, о которую Аарон бесконечно спотыкался, посуда скапливалась на всех ровных и неровных поверхностях, и помимо всего этого вдруг стал появляться мусор от продуктов быстрого питания. И Миньярд, всякий раз заметив этот намек на хаос, кричал все одно и то же: — Кевин! — зацепившись ногой за вонючую футболку и едва не шваркнувшись прямо там, в гостиной. — Кевин! — увидев гору грязной посуды в раковине, потому что никто в этой чертовой квартире не удосужился разгрузить посудомойку. — мать твою за ногу, Кевин! — когда еда, приготовленная специально по диете для этого гада, стухла, потому что к ней никто и не думал прикасаться. Ну, разве что тараканы. И самого Дэя сутками не бывало в квартире. Он приходил далеко за полночь, игнорируя попытки Аарона вновь завести недовольный диалог, с трудом снимал ботинки и прямо так валился спать, громко и бесстыже храпя. Ох, если бы кто-то знал, как Миньярд устал от этого детского сада!

***

Кевин с трудом оторвал голову от подушки, чувствуя, как солнце, словно издеваясь, бьет сквозь открытые окна прямо ему в глаза. Вчерашняя тренировка, благо, была последней из «адских», и теперь он мог законно себе взять целых два выходных, прежде чем вернуться в привычный темп жизни. Он не спеша потянулся, перевернувшись на живот, и форма для тренировок, которая так и осталась на нем, неудобно задралась и давила на кожу. Мышцы все еще ощутимо зудели, а горло болело от особенно звонких криков в сторону разгильдяя Эндрю, но сейчас это было не важно. Он знал, что старается для общего дела, и в конце концов, когда это дело получит заслуженный успех, ему еще спасибо скажут. Но, вновь перевернувшись, Дэй вдруг осознал, что под боком нет мирно сопящего Аарона. Часы на прикроватной тумбе показывали одиннадцать, а также и то, что будильник давно уже был отключен. Тем не менее, он не слышал никаких признаков нахождения в доме Миньярда, хотя тот вечно сновал туда-сюда то по кухне, то по гостиной в пустых размышлениях. Ну да, конечно, как он мог забыть. Аарон наверняка уже успел куда-нибудь слинять от него подальше, потом будет игнорировать до самого вечера, а после вернется и будет укоризненно дышать в его сторону, и в каждом «вдох» будет «ты — несерьезная свинья, которая гадит где только угодно, а убраться сам ты не в состоянии!», а на «выдохе» — «иногда я жалею, что вообще съехался с тобой, надо было остаться жить в общежитии вместе с Эндрю». Что же, это его ежемесячное наказание, и вряд ли он смог бы его избежать. Зашлепав босыми ногами по полу, Кевин для безопасности высунул сначала голову в небольшой дверной проем и замер, увидев в квартире идеальную чистоту. Вся его одежда, которая валялась на полу неделю с лишним (Аарон всегда отказывался это убирать из принципа), теперь шумно крутилась в стиральной машине; исчезла груда грязной посуды, а Миньярд, весь такой не при делах, мирно сидел на диване с очередной своей книгой в руках и даже не обернулся к нему, поправив очки на носу. — Аарон? — настороженно позвал он, не понаслышке зная, что тихий Миньярд — опасный Миньярд. Хотя, может, тот просто удушил его во сне подушкой, и все это — сладкий мираж перед тем, как наступит полная темнота. Такой расклад событий был бы более предсказуем, чем то, что Миньярд в самом деле… — …Убрал твое дерьмо. — будто прочитав мысли, недовольно, с напускным равнодушием отозвался наконец Аарон, не соизволив даже головы повернуть в его сторону, словно Кевин для него был пустым местом. И это все? Не будет гневных тирад? Ему не придется уворачиваться от пролетающих мимо книг и других вещей, которые могли бы оказаться под пламенной рукой Миньярда? Нет, он точно умер, а это было место между раем и адом. Стоило бы ответить хоть что-то разумное, около адекватное, даже простое «спасибо» идеально бы для этого подошло, но вместо этого из рта вырвалось булькающее: — Зачем? — Потому что ты свинота. — оскорбление прозвучало желаннее холодного молчания, и Миньярд наконец звонко хлопнул книгой, повернувшись на диване полубоком и оперевшись на мягкую высокую спинку. Он выглядел все таким же раздраженным, но в глубине карих глаз плескалась несвойственная ему задумчивость. Ведь что за порода Миньярды: они живут предрассудками, которые, казалось бы, с самого рождения вшиты изнутри их черепной коробки, и черт с два ты этих баранов сдвинешь, если они сами не захотят пошевелиться. А тут вдруг, видите ли, надпись немножко стерлась, и Аарон впервые усомнился в ее необходимости. — Не задавай мне тупых вопросов, иначе в следующий раз я выкину тебя и твои вещи с седьмого этажа, и жить ты будешь с бомжами в кустах. Миньярд фыркнул, как обиженный конь, и отвернулся обратно, надеясь, что дальше Дэй не станет его доставать, но тот вдруг уверенно присел рядом, выхватив из вялых пальцев напускное подобие занятости, чтобы все ускользающее внимание Аарона было только на нем, и отчетливо, серьезно сказал: — Спасибо. — Миньярд весь вспыхнул, как пожар, и со всей дури врезал ему в плечо кулаком так, что Кевин едва не грохнулся на пол. — За что?! — За то, что свинота! — прикрикнул на него Аарон и, для уверенности, треснул его по затылку книжкой. Тем не менее, после этого случая бардак, оставленный Кевином во время «трудных недель» исчезал незаметно, а Дэй впоследствие всегда откупался подарками за свое «свинство».