Последняя дискотека для друзей

Энергичная музыка резала уши и отрезвляла помутненное от алкоголя сознание. Степан пришел на школьную дискотеку чтобы развеяться после первой четверти одиннадцатого класса, но вот употребление спиртного не входило в его планы на вечер. Хотя выпил он не так уж и много, этого количества хватало, чтобы мысли спутались в один сгусток хаотичных фраз, так и вылетающих из уст парня, что наводило его друзей на правильные суждения о состоянии Степы. Перед глазами всё плыло, а после марафона танцев под всеми известные песни, мальчик совсем измотался. Чтобы хоть как-то привести себя в порядок, он присел на скамью, стоящую вдоль стены помещения. На выпивку парня подстрекли его друзья, но он и не противился такому предложению, ведь главной целью было "забыться". Этим словом можно описать много состояний и разные к ним причины: работа, дом, друзья или... любовь. Парень до последнего отрицал свои чувства, внезапно вспыхнувшие в нем и не дающие покоя по сей день. Как ни пытался Степан не думать о них - ничего не получалось, каждый вечер, каждый день и каждую минуту он не мог провести без мысли об одном человеке. Друзья, к которым он с надеждой обращался за помощью, поддерживали его, давали советы по завоеванию чужого сердца, но ,к сожалению парня, ни один из них не спас бы положение Степы, ведь его ситуация не совсем стандартная. Он и сам не заметил, как его начало тянуть к своему другу, пришедшему к ним буквально в прошлом учебном году. О том, насколько сильную безысходность испытывал мальчик, можно только догадываться по бессонным ночам, проведенным в бесконечных раздумьях над прошлыми отношениями с девушками и нынешней внезапно раскрывшейся ориентацией. Степан отказывался принимать происходящее с ним, которое казалось ему слишком нереалистичным. Год назад он с долей грусти провожал свою девушку до дома после долгой вечерней прогулки, в объятьях прижимал к себе её теплое тело, зарывался руками в мягкие волосы, когда притягивал чужие губы и не спал ночами за перепиской в социальной сети, сейчас же парень не спит от тревожности и отрицания своих чувств к парню. Спустя год Степа привык и даже принял свою ориентацию, просто умело скрывал это от остальных, чтобы не нажить себе проблем и нежелательной популярности. Но влечение к другу с каждым днем становилось всё сильнее. Он скучал, когда долгое время не видел любимые черты лица, не слышал шутки, от которых вместе со смехом в груди разливалось тепло, скучал по тактильности парня, которая нравилась ему и сводила с ума от нежных соприкосновений. Эти чувства были не похожи на те, что он испытывал к девушкам, ведь запретный плод сладок, и мальчик тонул в своих любовных грезах, а лишнее проявление нежности друг к другу было роскошью которой он дорожил. Пот стекал по волосам и капал на лакированный дощатый пол спортзала. Было невыносимо душно, из-за чего дыхание восстановить было сложнее. Парень закрыл лицо ладонями и запрокинул голову назад, натыкаясь макушкой на холодную стену. Наконец заиграла мелодичная и романтическая музыка для медленного танца, и Степа мог спокойно отдохнуть следующие три минуты. Напряжение в конечностях постепенно уходило, покой возвращался в его тело. В один момент парень ощутил долгожданное спокойствие, после чего незапланированно задремал. Плечо странным образом начало трясти, что вывело мальчика из сонного состояния. Когда он открыл глаза и увидел стоящего перед собой человека, то просиял, смотря на него беззащитными и скучающими глазами. Дофамин ударил в голову, опьяняя итак выпившего парня. Перед ним стоял Ильназ и трепал уснувшего за плечо. Как же Степан рад был видеть его здесь и сейчас. - Степа, я тебя спрашиваю, ты уснул что ли? - младший отпустил чужое плечо. Оглядевшись по сторонам, мальчик понял, что проспал всего один медляк и успокоился. - Да, бывает, уснул - ухмыльнулся. - Бывает? и часто ты в таких "тихих" местах засыпаешь - Ильназ нахмурил брови и приблизился к другу, вдыхая его запах - да ты же пьян - усмехнулся. Старший пристально проследил, как друг сел рядом с ним, опуская голову ему на плечо, от чего в животе разлилось приятное тепло возбуждения и комфорта. - Ты же сказал, что не прийдешь. Я удивился, увидев тебя. - наконец отвел взгляд от пассии - Передумал - Понятно Так они просидели до начала энергичной и режущей уши песни, а человек за музыкальной аппаратурой будто назло прибавил звук, что младшему стало совсем неприятно находиться на мероприятии. - Пошли выйдем - встал с лавочки и потянул сидящего за руку. Степа без сопротивлений последовал за Ильназом, который не отпускал его запястье. Они вышли в темный коридор и направились в самый дальний от спорт зала уголок школы. Всё время этого короткого пути Степан внимательно слушал рассказы своего объекта обожания и не отводил от него гипнотизирующего взгляда, он улавливал каждую произнесенную им букву и наслаждался каждой минутой в компании с ним. Под короткий и ненавязчивый монолог они дошли до пустующей библиотеки. Ильназ прошел вперед и сел на стол, стоящий посреди помещения. Его взгляд мимолетно прошелся по книжным полкам и остановился на силуэте друга, что заставило продолжить бессмысленный но интересный разговор, хоть его спутник и не отвечал. Младший знает, что Степа всё равно его внимательно слушает... А старший определенно думал со своей пассией не об одном и том же, что уже было заметно по его пристальному взгляду. Его голову захватила лишь одна мысль: "Как же я хочу к нему прикоснуться...". Свет уличных фонарей проникал через приоткрытые жалюзи и падал Ильназу на лицо, отражаясь в грустных карих глазах, подсвечивая контур лица и подчеркивая его красоту. В комнате были только два человека и тишина, которую впервые за целый год услышал старший. Ночные раздумья, постоянные мысли о природе своей любви к противоположному полу, о её смысле и смысле своего существования, о реакции общества и бесконечная саморефлексия душили своей неопределенностью и страхом перед этим миром, обрекая на жизнь в постоянной тревоге. Но сейчас никто не заподозрит, никто не осудит, никто не узнает, здесь только они, вдвоем, можно не думать о своих словах, действиях, чувствах... Время будто остановилось. Их взгляды пересеклись а Ильназ прервал свой монолог. - Степ? Но, похоже, собеседник его уже не слышал. По мере приближения к своей пассии голова пустела окончательно. Он уже не осознавал, как, подойдя к младшему, прикоснулся к его ноге, а затем продолжил поднимать руку все выше и выше. - Это прикол такой? Степ. - старший вплотную прислонился к столу между его коленями, обводя ладонью талию парня, а вторую приложив к чужой ляжке. От такого напора Ильназ отшатнулся назад и оперся руками о стол, смотря в пьяные глаза, исследующие его тело. В темноте кристально-голубые глаза приобрели глубокий холодный оттенок, цепляющий и завораживающий своей неизвестностью, а затем встретились с карими, выражающими недопонимание, страх и азарт одновременно, и именно этот возбуждающий взгляд стал последней каплей. Рука теперь лежала на шее, а приоткрытый рот Ильназа был беспощадным и аппетитным. Степа неосознанно притянул младшего к себе. - Степа... - последнее, что парень успел прошептать, прежде чем чужое дыхание опалило лицо, а затем старший невесомо коснулся его губ своими, боясь и не понимая что он делает, но все равно продолжая целовать друга, нежно держа его трясущимися руками. Поцелуй из невинного быстро перешел в жадный и влажный, а затем мальчик начал спускаться ниже, выцеловывая дорожку до шеи, покусывая кожу и оставляя красные следы. Тишину, которая царила в помещении ещё пару минут назад, теперь заменили чмоки и мужские вздохи. Все непорочные прикосновения и переглядки - максимум, который они могли позволить на публике - померкли на фоне того, чем сейчас занимаются парни. Но осознание настигло Степана очень быстро, он, моментально отрезвев, резко отстранился и отошел от друга. - П-прости, я не... я не хотел - взялся за голову, сминая волосы в ладонях. - Степ... - Прости пожалуйста. - Степа... - Я... - Он взглянул на раскрепощено сидящего на столе Ильназа, с еще влажными губами и оттянутым воротником футболки, - Блять - тихо выругавшись, рванул прочь из библиотеки. Тишина снова настигла парня, но уже по пути домой. Он не знал, что ему делать, ведь то, что он совершил, определенно испортит их дружбу. Любая надежда на сохранение этих сакральных и доверительных взаимоотношений, которыми он так сильно дорожил, умирала в зачатке. Степан сбежал, как трус, просто потому что боялся того, что скажет ему Ильназ, и был уверен в резком ответе, осуждении или даже в рукоприкладстве от друга. Ноги заплетались, а сам парень чувствовал, что всё произошедшее достаточно хорошо отрезвило его. Чувство вины давило изнутри, выливаясь слезами отчаяния, текшими по розовым щекам. Мальчик ненавидел себя за эти неправильные чувства и за то, что не смог им противостоять, потеряв контроль над собой. Он не оправдывал себя пьяным состоянием, ведь нормаль человек даже в самом ужасном алкогольном дурмане не сделал бы подобное. Начало осенних каникул успокаивало, ведь следующую неделю друзья не увидятся, и у Степана будет время, чтобы всё обдумать и наконец объяснить всё Ильназу, попросив прощения. Но тревогу вызывало не будущее признание, а понимание, того, что он может потерять его…