Чужая боль

— Тише, тише… Нужно потерпеть, — слова поддержки сорвались с моих губ тихо, но уверенно.  Рука сильнее сжала тонкие пальцы Мерцеллы.  «Такие холодные…» — подумал я, желая через касание передать ей хотя бы капельку своего тепла. Это было странно — чувствовать чужую боль, как собственную… Может, потому что когда-то я и сам проходил через подобный обряд, и тело до сих пор помнило те пронзающие до самого нутра и вымещающие из лёгких весь воздух ощущения, когда кажется, что тебя вот-вот вывернет наизнанку и прожжёт насквозь.  Мысли упрямо возвращали меня в прошлое. — Это же будет больно, да? — спросил я уже, кажется, пятнадцатый раз, сжимая своей вспотевшей от волнения ладошкой крепкую руку брата. — Не переживай, я буду рядом! — Браннис подмигнул мне, немного сбавив шаг. — Тебе тоже было страшно? — в горле резко стало сухо, и голос предательски дрогнул. — Совсем немного. Но у меня рядом не было старшего брата, а у тебя — есть! Так что постарайся расслабиться — это поможет легче пройти через ритуал.  Меня всегда удивляло, как Браннис умело подбирал слова и интонации. Когда он говорил, ему хотелось верить безоговорочно, даже если он шутил или подтрунивал надо мной. Авторитет старшего брата для меня был чем-то священным и неприкосновенным, ведь большая часть жизни и самые важные моменты из детства были прочно связаны с его присутствием. В день ритуального выжигания рун он тоже был рядом, отвлекал разговорами и держал за руку, чтобы я не отключался от боли.  — Когда-нибудь мы вместе будем так же поддерживать Лайса во время его ритуала. Только представь — схватим его за обе руки и растянем в разные стороны. Глядишь, руны так ровнее лягут, — под строгим взглядом Матрон Браннис негромко хохотнул в свободный кулак, смотря на моё искажённое гримасой боли лицо.  — Учитывая, как он горланит по ночам, нам понадобятся руки, чтобы защитить наши уши от его ора, — сквозь зубы прошипел я, чувствуя, как очередная руна вгрызается в мою плоть.   Однако, годы спустя, когда пришло время для проведения ритуала Лайса, родители вызвались сопроводить его сами, не привлекая нас с Браннисом.  Может, поэтому теперь, стоя перед полубессознательной Мерцеллой, я чувствовал всё так остро и ярко… Ведь мне впервые нужно было взять всю ответственность за происходящее с кем-то другим на себя, как когда-то Браннису, чтобы ей, моей будущей невесте, стало хоть немного легче терпеть эти душераздирающие ощущения.  Сквозь плотную пелену благовоний я отчётливо распознавал запах её обожжённой кожи. Отчего-то он не отталкивал, а даже напротив… Моё дыхание стало глубже, размереннее — мне вдруг захотелось сохранить внутри себя частички этого воздуха, в котором присутствовала она, её боль… Да, я каждой клеточкой своего тела ощущал напряжение девичьих мышц, спазмы нервных окончаний и едва ощутимую дрожь от пробегающих в моменты облегчения мурашек. Я видел, как Мерцелла начинала терять связь с реальностью, цепляясь рассеянным взглядом за моё лицо, словно ища в моих глазах защиты, поддержки. И я смотрел, не моргая, давая понять, что ни на мгновение не оставлю её с этой болью один на один.  — Ты отлично справляешься, Ай-дар! — голос Бранниса пронёсся в голове, вызывая едва уловимую улыбку на губах.  «И почему даже в такой момент его одобрение настолько важно и нужно мне…» Мысли снова спутались в несвязный клубок, отчего я не сразу заметил, как Матроны покинули зал, завершив ритуал.  Взгляд снова сконцентрировался на Мерцелле, которая от пережитого стресса лежала на постаменте без чувств. Сквозь плотную ткань рубахи проступали кровавые следы от ожогов. На изящном девичьем лице застыло едва читаемое выражение ужаса — тонкой тенью морщинка меж бровей и немного поджатые губы, припухшие от многократного покусывания. Длинные волосы, местами спутанные, небрежно разметались по камню.  Глядя на неё, такую беспомощную и уязвимую, моё сердце болезненно сжалось. Захотелось притянуть хрупкое тело к себе и убаюкать в объятиях, невесомо целуя каждую из выжженных рун, будто это быстрее смогло бы заживить их. Неспешным движением я осторожно высвободил свои пальцы, переплетённые с женскими и, склонившись над девушкой, провёл тыльной стороной ладони по её лбу и щекам. От тёплого прикосновения лицо Мерцеллы расслабилось, принимая умиротворённое выражение.  Поймал себя на мысли, что мне нравится смотреть на неё такую, когда она вся в моей власти, и лишь я один могу защитить, сберечь эту тонкую красоту.  Поднять её на руки не составило никакого труда — лёгкая и изящная, она вписалась в мои объятия, словно тот самый недостающий пазл. Ритуальная рубаха предательски обтянула девичью фигуру, демонстрируя идеальные пропорции молодого тела. Мой взгляд бесстыдно задержался на маленьких горошинах затвердевших от трения с грубой тканью рубахи сосков, поднимаясь к приоткрытому, утончённо очерченному рту.  «А моя невеста действительно очень красива!» — подумал я, прижимая девушку ближе к груди и перехватывая её поудобнее, чтобы случайно не причинить ей ни малейшего дискомфорта.  Дорога до дома не заняла много времени. Мерцелла так и не пришла в себя. Погрузившись в бессознательный сон, она изредка дёргалась в моих руках, тут же морщась и тихо постанывая от боли.  — Тише, тише… Спи, Ласточка… — губы машинально коснулись её влажного лба, оставляя невесомый успокоительный поцелуй.  Всего четыре руны, к тому же на чужом теле… Но почему такое чувство, словно я сам заново прошёл этот злосчастный ритуал?.. Почему её боль так отчётливо пульсирует под моей кожей, а кончики пальцев покалывает от одного осознания, что она в моих руках?.. Отчего-то кажется, что в ней кроется нечто такое, что способно уничтожить меня или же напротив… сделать совершенно неуязвимым…  — Однажды ты встретишь человека, который станет твоей жизнью или погибелью… Это и будет любовь! — Браннис любовно огладил своё обручальное кольцо и поднял на меня горящий взгляд.  — Да ты романтик! — усмехнулся я, проведя пятернёй по взъерошенным волосам. — Предпочитаю обойтись без подобных привязанностей… — Жизнь никогда не спрашивает нас о наших предпочтениях, у неё на всех и на всё свои планы, — резко прервал мои рассуждения брат, перехватывая кинжал в руке поудобнее и возвращаясь в боевую стойку.  — Это мы ещё посмотрим! — парировал я и делая атакующий выпад в его сторону.  До этого спокойно лежащая рука Мерцеллы резко сжала моё запястье, а едва шевелящиеся губы прошептали слабое, бессознательное: — Айен… Не уходи…  Сердце пропустило удар. Слова вырвались откуда-то из груди тихо, но уверенно: — Я здесь, Мерцелла. Я рядом. Я с тобой.