Кукольный домик

— Девчонки, все на горшок! — скомандовала няня в возрасте, едва стрелки часов коснулись времени отбоя. Пациентки покинули игровую комнату и палаты и выстроились в коридор, чтобы под присмотром нянек отправиться в туалет. По пути часть «малышек» отсеялась — их мягко, но настойчиво увели в боковую дверь с табличкой «Пеленальная». — Куда это их? — Триша проводила взглядом ту странную девочку, с которой разговаривала днём. Та неуклюже шагала в отяжелевшем подгузнике и вскоре скрылась за дверью. — Менять памперсы, — без эмоций объяснила Милана. — В их наказании запрещено ходить в туалет. — И они... — ужаснулась новенькая, — писают и какают прямо в... — Ага, — тихо хихикнула Милана. — Я уже несколько раз видела, как они это делают. «Выходит, у той девочки не было выбора? Но она и не была против», — пронеслось в голове у Триши. Туалет, как и всё в этом санатории, также был разделён. Напротив ряда обычных кабинок с унитазами стояли пластиковые горшки — детские, но достаточно большие, чтобы вместить жопку подросшей девочки. Наказанные пациентки, краснея до корней волос, стягивали подгузники до колен и садились на холодный пластик, заполняя комнату смущающим, знакомым журчанием. — Не пялься! — шикнула на Тришу одна из медсестёр, бдительно следившая за соблюдением правил. Триша отвела взгляд от ровесниц на горшках и поспешила занять свободную кабинку. Там она быстренько сделала все дела и, как ей самой показалось, полностью опустошила мочевой пузырь. Уснуть было невозможно. Постель с клеёнкой под простынёй казалась неудобной и чужой, подушка — твёрдой. Соседки по палате давно спали, а Триша всё ворочалась, прислушиваясь к ночным шорохам коридора. «Я так до утра просижу! Здесь просто нельзя спать!» Убавив яркость на телефоне, она погрузилась в игру, чтобы убить время. В какой-то момент горло пересохло, и она сделала несколько долгих глотков из бутылки. «От такого количества точно не уписаюсь. Да и я же сходила в туалет…» Триша сама не заметила, как уснула. Телефон так и остался лежать включённым на груди. Разбудил её не звонок, а настойчивый, стонущий мочевой пузырь, грозивший вот-вот протечь. — Писять!!! Триша вскочила и помчалась по тёмному коридору к туалету, зажимая промежность руками. Всё вокруг плыло, было мутным и чересчур медленным. Добежав, она на ходу стянула пижамные штаны и трусики и плюхнулась на первый попавшийся детский горшок — до нормальных кабинок она бы просто не добежала. — Успела! Она расслабила мышцы, и тёплый ручей хлынул наружу. Только вот барабанного стука по донышку горшка не последовало. Вместо этого влага начала растекаться под попкой и спиной, тёплая и всё более мокрая. Она почувствовала её кожей, открыла глаза — и проснулась по-настоящему. «Это был сон-ловушка. Я сходила в туалет во сне…» Она щурясь подняла телефон и осветила постель. Большая, тёмная лужа на простыне всё ещё отдавала теплом. Пижама промокла насквозь, а в нос ударил резкий, не скрываемый запах мочи. Триша зажмурилась, сглотнув ком в горле. Не сейчас. Плакать нельзя. Надо думать. В палате горел ночник. Нина спала, повернувшись к стене. Но Триша почувствовала на себе пристальный взгляд. Милана лежала на боку и смотрела на неё — не со злорадством, а с усталым пониманием. Она молча показала глазами на часы: до подъёма оставалось полчаса. Тихим, как мышь, движением Триша стащила с кровати мокрую простыню. Может, спрятать? Высушить? Но куда? В шкафу? Под матрасом? Руки дрожали. — Не стоит, — так же беззвучно прошептала Милана, едва шевеля губами. — Они проверяют. Утром будет только хуже. — Что мне делать? — выдохнула Триша, и в её шёпоте прозвучала настоящая мольба. — Ничего, — спокойно ответила Милана. — Просто жди. Ждать пришлось недолго. — Доброе утро, девочки, — в палату вошла медсестра, та самая, строгая, но красивая. Она методично подходила к каждой кровати. — Нина, ты умничка, постелька снова сухая. Возможно, скоро вернёшься домой. Миланка, растегивай памперс. Сев на кровати, Милана расстегнула липучки и демонстративно отогнула переднюю часть подгузника. — Сухая? Молодец. Ещё одно солнышко — и наказание будет снято. Когда медсестра подошла к койке Триши, та сидела, прижавшись спиной к стене, и дрожала от страха и стыда, укутавшись одеялом по самые уши. Лужа на простыне была у всех на виду. — А Тришка у нас сегодня описалась! — голос медсестры прозвучал громко и ясно. Она поставила жирную тучку на табличке рядом с её именем. — Иди переодевайся, зассышка!