Кукольный домик

Остаток дня прошёл как на ножах. Тришка прислушивалась к позывам своего тела, старалась быть максимально бдительной и аккуратной. Во время перекусов она пила лишь половинку своего стакана, чтобы жидкость наверняка не задерживалась у неё в организме до ночи. Во время занятий рисованием и лепкой она не шутила и не смеялась вместе с другими воспитанницами, а старалась полностью ощутить своё тело. И вот, когда пришло время отбоя, Триша практически сразу же уснула, так как день полного самоконтроля выдался очень утомительным. Сон сразу же унёс её далеко от розовых стен. Она была на солнечной поляне, у ручья. Вода в нём была чистой-чистой, журчала так успокаивающе. Воздух пах травой и теплом. Здесь не было нянь, табличек и чувства вины. Она скинула сандалии и осторожно зашла в воду. Прохлада приятно обняла уставшие ноги. Она стояла по колено в ручье, слушала птиц и чувствовала, как стресс последних дней медленно уносится течением. И тогда в этом спокойствии родился новый позыв. Тёплый, нарастающий, но совсем не пугающий. Он казался частью этой природы, таким же естественным, как журчание самой воды. «Я здесь одна… А вода всё равно всё унесёт, могу пописять прямо здесь, а трусики после отшоркаю…» С такими мыслями, почти неосознанно, Триша расслабилась. Тёплая струйка вырвалась из неё и растворилась в холодной воде ручья, став его частью. Никакого стыда. Только облегчение и чувство единства с этим тихим, принимающим миром. Она смотрела, как её собственное тепло расходится облачком в прозрачной воде, и ей было… спокойно. Это спокойствие и стало мостиком в реальность. Она открыла глаза в полумраке палаты. И всё ещё чувствовала тепло. Но это было другое тепло — локальное, липкое, позорное. Оно не растекалось в прохладной воде ручья. Оно впитывалось в простыню и застывало на её коже тяжёлым, мокрым пятном. Журчание птиц сменилось тиканьем часов. Запах травы — резким, знакомым запахом мочи. Идиллический ручей оказался её собственной постелью. Триша зажмурилась, но было уже поздно. Сон-ловушка опять заманил её ощущением свободы, чтобы предать с ещё большей жестокостью. Тело обманулось уютной картинкой и совершило предательство наяву. «Блин! Блин блин блин!» Посмотрев время на телефоне, Триша поняла, что до подъёма ещё не скоро. И что теперь? Лежать в мокрой постели до самого утра? «Меня же накажут! Это вторая тучка будет!» Девочка лихорадочно перебирала в голове все тревожные сценарии. «А может, подождать пока всё высохнет? И никто не узнает», — решила уже схитрить Триша, но вовремя себя одёрнула. «Бред, если высохнет, то будет вонять на всю палату… Придётся идти…» Девчонка нашуршала на полу тапки, взяла в охапку мокрое бельё и покинула палату. По пути в сестринскую она наткнулась на ещё одну девочку, с длинными и лохматыми после сна волосами. Она была чуть постарше её, но на её пижамных штанах было большое тёмное пятно в области попы. Девочки встретились взглядами. — Ты… тоже?.. — Ага… Вдвоём было уже не так страшно, но всё ещё тревожно. Дежурная медсестра, вышедшая на стук в дверь, осуждающе поцокала языком. — Ай-яй-яй! Обе значит напрудили? Девочки, краснея на глазах, закивали. — Ладно, идите за мной, — няня дала указание другой медсестре заняться их постельным бельём, а сама повела пациенток в пеленальную комнату.