Кукольный домик

Ночью Хлоя пришла с маленькой чашкой в руках. — Пей, моя хорошая, — сказала она, поднося чашку к губам Триши. — Это успокоительный чай. Чтобы ты спала крепко и не мучилась. Триша посмотрела на мутноватую жидкость, пахнущую травами и чем-то сладковатым, и сразу поняла — это не просто чай. "Хочет меня снотворным напичкать?! Ну уж нет, фигушки!" — Я не хочу, — отодвинулась она. — Надо, — голос Хлои был мягким, но непреклонным. — Ты же знаешь, маленькие девочки не должны жульничать. А ты всю ночь не спишь, как сова на дереве. Это нечестно. Мамочка хочет проверить — правда ли ты уже большая, или просто обманываешь систему. Да и не спать всю ночь на пролёт - вредно. Посмотри на себя, ты как мумия из музея! Триша стиснула зубы. Ей хотелось выплюнуть эту гадость, разбить чашку, закричать. Но она понимала — спорить бесполезно. Хлоя просто вольёт ей в рот силой, или поставит укол, как в прошлый раз. Она взяла чашку дрожащими руками и выпила залпом. Жидкость была тёплой, чуть горьковатой, с привкусом валерьянки. — Умница, — Хлоя поцеловала её в макушку, забрала чашку и укрыла одеялом. — Спи, моя хорошая. Завтра будет новый день. Триша хотела сопротивляться сну. Она лежала с открытыми глазами, смотрела на облака на потолке, считала их, заставляла себя думать о чём-то важном. Но веки тяжелели с каждой секундой. Комната поплыла, краски стали блёклыми, звуки — приглушёнными. "Не спать! Не спать... Не спат..... Не..." Она даже не заметила, как провалилась в глубокий сон. Ей снилась поляна. Солнечная, бескрайняя, усыпанная цветами. Трава была мягкой, как пух, и пахла мёдом. Ветерок ласкал лицо, и Триша бежала босиком по этому зелёному морю, чувствуя, как легко дышится, как свободно — без подгузника, без чепчика, без вечно наблюдающей Хлои. Она была здесь ранее, только сейчас поблизости не журчала та предательская речка. — Эй! — раздался голос. — Подожди! Триша обернулась. На поляну выбежала девочка — примерно того же возраста, с такими же каштановыми волосами, заплетёнными в хвостик. На ней было лёгкое летнее платье в горошек и белые носочки. И лицо… лицо было знакомым. Очень знакомым. — Ты кто? — спросила Триша. Девочка засмеялась, и её смех был похож на колокольчики. — Я — это ты. Вернее, та, кем ты была. До всего этого. Помнишь? Триша пригляделась. Да, это было её отражение — из прошлой жизни. Из той жизни, где были школа, друзья, мама, которая хотя бы здоровалась по утрам. Из жизни без подгузников и манежей. — Не хочу вспоминать, — буркнула Триша. — А зря, — девочка взяла её за руку. — Пошли играть! И они побежали. По поляне, мимо цветов, мимо бабочек, мимо ручья, который журчал так знакомо и успокаивающе. Они кружились, смеялись, падали в мягкую траву и смотрели на облака — настоящие, а не нарисованные на потолке. — Здорово здесь, правда? — спросила девочка-отражение. — Здорово, — согласилась Триша. — Хочу остаться здесь навсегда. — А ты можешь, — улыбнулась та. — Только сначала надо кое-что сделать. — Что? Девочка поднесла палец к губам, загадочно улыбнулась, а потом указала вниз, на юбку Триши, под которой были чистенькие, хлопковые трусики. — Ты же чувствуешь? Хочешь пи-пи? Триша и правда почувствовала. Мочевой пузырь давил, напоминая о себе, и внезапно поляна перестала казаться такой беззаботной. — Надо найти туалет, — огляделась она. — Туалета здесь нет, — девочка-отражение рассмеялась. — Это же поляна. Зачем туалет? — Тогда я побегу в кустики, — Триша уже собралась идти, но девочка схватила её за руку. — Не надо никуда бежать. Ты же в юбочке. Всё равно никто не увидит, что ты промокла. Да и никого здесь нет кроме нас с тобой. Писай прямо здесь, под себя. Это же так просто. — Что? — Триша отшатнулась. — Нет! Я не хочу! — Почему? — девочка наклонила голову, и в её глазах зажглись озорные огоньки. — Тебе же знакомо это чувство. Тёпленькое, приятное. Расслабляешься — и всё. Не надо никуда бежать, не надо искать туалет. Просто позволяешь себе быть маленькой. — Я не маленькая! — Триша вырвала руку. — Я учусь! Я хочу быть большой! — Но это так трудно, — девочка-отражение вздохнула. — Терпеть, контролировать, бегать по ночам на горшок. А можно просто… отпустить. И станет легко. Ну же! Пись пись! Давление внизу живота становилось сильнее. Триша зажалась, скрестила ноги. — Нет. Я не буду. — Давай, — прошептала девочка, приближаясь. — Никто не узнает. Это же сон. — Нет! — Только чуть-чуть. Капельку. — Отстань! — Триша закрыла уши руками. — Я сказала — нет! Девочка-отражение замерла, посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом. Потом улыбнулась — уже не озорно, а грустно. — Ты и правда выросла, — тихо сказала она. — Может быть, тебе здесь больше не место. Она начала таять, растворяться в воздухе, и Триша осталась одна на поляне. Давление внизу живота никуда не делось, она продолжала терпеть, сжиматься, бороться — и вдруг услышала звук. Будильник. Громкий, настойчивый, режущий уши. Триша открыла глаза. В комнате было светло, Хлоя стояла над кроваткой, в руке у неё был маленький будильник, который она только что выключила. — Просыпайся, соня, — улыбнулась она. — Проверим, как наша умница спала. Триша села, чувствуя, как всё тело ломит от напряжения. Мочевой пузырь буквально кричал, она сжала ноги, зажалась. — Можно… можно на горшок? — выдохнула она. Хлоя подняла бровь, потом опустила бортик манежа и помогла Трише выбраться. Девочка, зажимая промежность, побежала к горшку в углу, упала на него, и только тогда позволила себе расслабиться. Тёплая струя ударила в пластик. Триша закрыла глаза от облегчения. "Я смогла!" — А теперь проверим пелёночку, — сказала Хлоя, возвращаясь к кроватке. Она откинула одеяло, под которым Триша спала всю ночь, и замерла. Пелёнка была сухой. Абсолютно, идеально сухой. — Ой, — выдохнула Хлоя. — Ой, какая же ты умница! Какая же ты большая девочка! Она подбежала к Трише, схватила её, ещё сидящую на горшке, и начала обнимать, целовать, тискать. Триша мычала, отбивалась, но внутри неё росло странное, тёплое чувство — гордость. Она сделала это. Она победила. — Я же говорила, — прошептала она, когда Хлоя наконец отпустила её. — Говорила, говорила, — медсестра вытирала слёзы с глаз — слёзы радости, слёзы умиления. — Мамочка так гордится тобой, моя крошка. Ты справилась. Ты правда справилась. Она помогла Трише подтереться, надела на неё свежие трусики — настоящие, не подгузник! — и присела перед ней на корточки, заглядывая в глаза. Тришка ощупала свою попу, она и отвыкла от обычного белья. "Вау! Чувствую себя такой взрослой!" - эта мысль рассмешила её, и она улыбнулась. — Знаешь что, моя хорошая? — сказала мамка Хлоя серьёзно. — Ты готова. Ты больше не нужна здесь. — В смысле? — Триша замерла. — В прямом, — Хлоя погладила её по щеке. — Манеж — для самых маленьких. А ты доказала, что можешь быть большой. Ты вернёшься на поверхность, в обычную палату. Будешь жить с другими девочками, ходить на горшок, как все нормальные дети. И если будешь хорошо себя вести и не писать по ночам — скоро сможешь поехать домой. Триша не поверила своим ушам. Домой? На поверхность? Из этого подвала, из этого манежа, от этой безумной Хлои, которая целовала её в лоб, а потом вставляла пробки? — А Саша? — спросила она, обернувшись. Саша сидел в манеже, прижав колени к груди, и смотрел на неё. В его глазах была грусть, но не зависть. Он улыбнулся — слабо, робко, но искренне. — Молодец, — прошептал он. — Я знал, что у тебя получится. — Саша пока останется здесь, — сказала Хлоя. — Он ещё маленький. Но ты можешь навещать его. Если захочешь. Триша посмотрела на Сашу, на его длинные волосы, на подгузник, выглядывающий из-под юбки, на его грустные, но такие добрые глаза. И вдруг поняла, что не хочет его бросать. Не хочет оставлять его здесь, в этом подвале, с этой психованной мамочкой. — Я буду приходить, — сказала она твёрдо. — Обещаю. Саша кивнул, и его улыбка стала чуть шире. Хлоя взяла Тришу за руку. — Идём, моя хорошая. Мамочка покажет проводит тебя в твою палату. Подружки твои небось по тебе соскучились. "Неужели я снова увижу Милану и Нину?!" Они вышли из комнаты, прошли по тёмному подвальному коридору, вошли в лифт. Триша чувствовала, как поднимается, как манеж, пеленальная, запах присыпки и детского мыла остаются внизу. Двери открылись. Коридор был розовым. По стенам висели детские рисунки, пахло чем-то вкусным, из-за угла доносился смех девочек. Нормальных девочек, которые играют в настольные игры, смотрят телевизор, и стараются контролировать себя. — Добро пожаловать наверх, — улыбнулась Хлоя. Триша сделала шаг вперёд. Она была свободна. По крайней мере — более свободна, чем раньше. — Спасибо - улыбнулась она Хлое - дальше я сама смогу. — Конечно сможешь. Не забывай меня - Самая жуткая няня Кукольного домика одарила её прощальной улыбкой и удалилась в сторону лифта.