Одержим

Он был связан и беспомощен, нос разбит, а напротив стоял он - его личный кошмар, Генри. С чего все началось? Что ж, утро 6:42. Журналист сопел и ворочался в кровати; одеяло валялось на полу, левый носок висел на спинке стула, а правый... Ну, пожалуй, его местоположение знали лишь сами демоны, но мы же не о носке говорим, верно? На улице моросил дождь - легкий, мерзкий дождь, который создавал унылую атмосферу. К дому подъехала черная машина, из которой вышел беловолосый мужчина. Его люди тут же прикрыли его от дождя черным зонтом. Подойдя к двери, он даже не стал стучать - просто вошел, будто зная, что его ждет внутри. Он обошел дом, заглянул во все углы, прошел по подвалу и вернулся обратно. Достигнув спальни, он открыл дверь и увидел Егора. Егор спал на животе с забавно оттопыренной задней частью. Бизнесмен усмехнулся и подозвал своих людей. После этого журналист проснулся уже в багажнике машины. Он был связан, во рту у него был кляп. Ехал он недолго; спустя десять минут багажник открылся, и его вытащили закинув на плечо, как мешок с картошкой. Он кричал сквозь кляп и вырывался, но это не помогло. Его занесли в особняк и бросили в одну из комнат. "Спальня", - догадался он, когда приземлился на кровать. Тут пришел и сам виновник торжества - Генри. Он начал трогать Егора как одержимый, ощупывая каждый сантиметр его тела. За это Егор наградил его ударом ноги по лицу. Это разозлило бизнесмена, и удар пришелся уже по журналисту: сначала в бок, потом в нос, а затем еще один удар в нос. Кровь хлынула из разбитого носа, и Генри "заботливо" стер её платком. Лэмптон был одержим. Его глаза горели безумным огнем, и сейчас он получил свой объект обожания. На мгновение Егор закрыл глаза, пытаясь представить себя в другом месте - где нет боли и страха. Но реальность была жестока: он лежал на постели в этом мрачном особняке, а над ним нависал его личный кошмар. Генри наклонился ближе, его дыхание было горячим и насыщенным запахом дорогих сигар. "Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента", - произнес он с ухмылкой. Егор попытался отстраниться, но его тело не подчинялось. Он чувствовал себя беззащитным, как никогда прежде. Генри продолжал говорить, его голос звучал как шёпот в тишине: "Ты будешь моим". С каждым словом страх нарастал в груди журналиста. Он понимал, что попал в ловушку, и теперь единственное, что оставалось - это бороться за свою жизнь.