Тайны Джона

Я готовился к этому очень долго. Спустя года, кажется, сотни лет. В каких-то мирах время шло медленнее, чем в других. Никакой мироходец не может знать, сколько ему. В одном мире двадцать пять, а в другом сто пять. И я тоже. Может мне, миллион, а может всего тридцать? Не имеет значения. Я стою перед Схождением. Двадцать лет в родном городе, спустя сотню лет отстуствия. Механизм разрушения готов. Только портал заработает и я уйду, как оно будет разрушено. Я должен узнать, откуда взялась вспышка. Откуда мироходцы. Наплевать на Амора, Арист, Саймона. Даже Молли... Моя ассистентка. Любила меня до мозга костей, а я брезгал. И это заслуженно. Саша, мама и папа останутся здесь. А я уйду в другую реальность. Изначальную. Я параллель другому себе. И я готов вступить в эту бездну. Я поправляю оранжево-чёрный шарф. Он больше не тёплый. Он холодный, как скала в открытом космосе. Последний якорь в этой реальности. Я не оглядываюсь. Оглядываться не на что. Всё, что было дорого, либо унесено временем, либо превращено в легенду, либо построено как декорация для этой последней сцены. Я делаю шаг вперёд. Свет поглощает всё. Не вспышка. Поглощение. Тишина. А сзади, в мире, который я назвал домом, начинают тихо, методично срабатывать заряды. Стирая следы. Закрывая книгу. Готовя чистый лист для того, кто, возможно, никогда не вернётся, чтобы на нём писать. Мысли спадают, я перестаю различать цвета. Всё меркает, фиолетовый, оранжевый, но вдруг всё накрывает черным. Но я готов. Спустя считанные секунды, что казались вечностью, я вылетаю на песок из другого Схождения. Я сразу замечаю шесть богов, синеволосую девушку и его. Лололошку-оригинала. Портал сзади захлопнулся с тихим хлюпом пространства, и я оказался тут. Перед ними. Перед ним. Голубым, застывшим, с глазами, в которых читался весь спектр от ужаса до глубочайшего, личного оскорбления. Прелестно. Мой выход должен был быть эффектным. Поэтому я вышел не шагом. Я вышел танцем. Хаотичным, смешным, абсолютно неуместным под этот гулкий трепет бесконечности вокруг. Пусть видят. Пусть недоумевают. Особенно он. Бросил маску. Пусть испарится оранжечной пыльцой — хороший штрих. Поднял руки. Объявил себя. — Приветствую вас, благодарная публика, с вами я — JDH! И да, я ношу очки под маской! Тишина была вкуснее оваций. Окетра, милая, полезла в свою книжку. Мою книжку. Ах, да, они же не знают. Ещё не знают. Джодах нахмурился, собрался орать. Как же мне нравится, когда они вот так вот, на взводе. — Тише, тише. Чшшш, ну куда же вы! Я ещё не закончил своё приветствие! Всё по плану. Подошёл к нему. К себе. К той версии, которая застряла в серьёзности, в этой своей вечной грузе боли и долга. Приспустил очки. Увидел в его карамельных глазах своё собственное отражение — но искажённое, без оранжевого безумия. — Привет?) Хехе… Это имя я взял себе, когда познакомился с одним интересным парнем… Мне хотелось быть немного похожим на него. Хе-хе-хе. Расшифровка есть! Джон Дейви Харрис. Так что можете звать меня просто Джон. Поклон. Театр. Они всё глотают. Окетра ищет, ищет… Когда она найдёт в «Странных Страностях» тот самый стиль, тот самый почерк, она поймёт. Но не сейчас. Сейчас нужно действовать быстро, пока голубой не пришёл в себя. Подбежал к Джодаху. Поддразнил. Тот весь пыжится от важности, а я просто вижу его временные парадоксы — кричащие, нелепые, как незакрытые вкладки в браузере мироздания. Выбросить в мою реальность? Милый. — Батюшки — мои батюшки! Сколько ж у вас временных парадоксов, а, о-ба-л-де-ть! Ты! — Указал на Джодаха. — Ты что собираешься с ними делать? Выбросить в мою параллельную реальность? Сдурел? Думаешь, наша версия тебя станет этим заниматься? Ха-ха-ха. Ладно, к твоему счастью, моя версия меня знает уж куда больше, чем ты там. Он проглотил обиду. Хороший мальчик. Спросил, есть ли у меня идея. Конечно есть. У меня всегда есть идея. Развернулся к синеволосой. — Я смотрю, вы, красотка, высокой культуры? Я сам написал, нравится? А-а-а, ладно, возьми. — И отдал книгу обратно. — Сделал паузу, наслаждаясь её растерянностью. — Ой, красотка, я спрашивал не тебя. Меня интересует… — Палец. Четко. В него. В Лололошку. — Ты! Он назвал своё имя. Lololowka. Как давно я не слышал этого из своих уст. Звучало… ностальгично убого. Вырвал у Окетры книгу. Мою книгу. Полистал. «Я сам написал, нравится?» Её лицо — бесценно. Шок, недоверие, проблеск понимания. Но времени на объяснения нет. К парадоксам. — Ладно, попробую как-нибудь полегче… В общем… - Я начал свою мини-лекцию. Во время болтовни Я сел на колени перед временными парадоксами и продолжил говорить: — Очень быстро, они просто… — Взял один из кристаллов. — Не выдерживают. — Кристаллик лопнул. И пошло-поехало. Я стал их раскидывать, лопать, как мыльные пузыри. «Опа, опа, опа! Смотри, как могу!» Это не сила. Это знание. Знание того, какое именно давление, какая вибрация заставит эту нестабильную конструкцию схлопнуться самой в себя. Я изучал это. В своей реальности. Пока он тут носился со своими автоматонами и тоской, я разбирал на части само время. А он смотрел. Его лицо было шедевром. Полное отключение логики. В его мире так не бывает. В моём — запросто. Потом началась суета. Кто-то упал. Появился Смотрящий — предсказуемо. Фон. Всё это фон. Главное — он. Застывший. С бурей внутри и полным ступором снаружи. Я подошёл. Пригласил на танец. Не спрашивал. Просто взял за руку. И он… позволил. Его тело было напряжённым, негибким, но оно двигалось. Как марионетка. Моя марионетка в этом коротком, абсурдном вальсе среди осколков реальности. Я чувствовал его дыхание, слышал стук его сердца — такого же, как моё, но более испуганного. Мы кружились. На миг наши взгляды встретились. В его — вопрос. В моём — только оранжевая, безудержная уверенность. Танец был коротким. Резким. Я сделал последний поворот, набрал импульс… и отпустил его руку, толкнув в спину — прямо в мерцающую пасть моего же портала. Он полетел вперёд, не успев даже вскрикнуть. Последнее, что он увидел, — мою спину. Я не стал смотреть. Не нужно. Я знал, что будет. Портал поглотил его с тихим вздохом. Я выпрямил халат, поправил оранжевый шарф. Миссия выполнена. Парадоксы убраны. Голубая версия — отправлена туда, где ей и место: в неизвестность. А я… Я обернулся к оставшимся. К Окетре с её книгой, к Джодаху с его немым гневом, к богам. Улыбнулся. Широко, по-джокерски. — Ну что, — сказал я, и мой голос прозвучал неприлично громко в наступившей тишине. — Кто хочет послушать продолжение «Странных Страностей»? Я как раз придумал гениальный конец. И я исчез. Ушел с помощью вспышки на поиск ответов.