Заполучение Москвы

Саша подрос. Как физически, так и духовно. Он уже не являлся маленьким несмышлённым мальчиком, он уже был подростком, начинающим постепенно выполнять обязанности столицы. С взрослением пришло то, чего Саша в какой-то степени боялся. Гон. У каждого альфы когда-то должен был быть первый в их жизни гон, Романов прекрасно это знал и его к этому готовили. Ну, как сказать, готовили.. Москва рассказывал ему об альфах, омегах и бетах. Рассказывал Александру, что вскором времени и его настигнет гон, примерно описал, как это обычно происходит и что Саше с этим сделать. Для Питера это было что-то новое, неизвестное. Неизвестное завораживает, но в то же время и пугает. Первый гон всегда сложен, никогда не знаешь, как он у тебя пройдёт. Как удастся привыкнуть к чему-то новому и как это новое будет действовать дальше. По телу Саши проходит очередная волна дрожи и он судорожно выдыхает. Ему горячо, неспокойно и возбуждение только больше нарастает. Ни слуги, ни кто либо ещё не смеет пройти в покои столицы, дабы не сделать Александру хуже. Петербург сейчас крайне чувствителен к любым запахам, никто не знает, как он себя поведёт почувствовав, например, запах розы от какой-нибудь придворной омеги. Романов мычит, прикрывая рот кистью руки. Он знает, что нужно сделать, чтобы облегчить своё положение, но он ужасно смущается и ему жутко непривычно. Да только выхода у него не остаётся, когда возбуждение становится уже болезненым. Он приподнимает ночную рубашку, медленно опуская свободную руку и обхватывая член. Тут же содрагается, закусывая губу чуть ли не до крови. Он старается не думать о том, как сейчас его щёки пылают от смущения и аккуратно проводит рукой от основания до головки, слегка её сжимая. Первый полноценный стон срывается с его губ и он торопливо повторяет движение, обхватывая член уже крепче. Саша слегка хмурится, зажмуриваясь до звёздочек перед гразами и толкается в сжатую ладонь. Из полового органа уже течёт естественная смазка, которую Романов растирает ускоряющимися движениями руки. Проводит рукой то бережно и осторожно, то грубо, сжимая посильнее и доставляя себе ещё большее удовольствие, то лишь проводит пальцами по выделяющимся венкам, тихо постанывая. Его глаза слегка слезятся и он ускоряет движения. В его голову приходит мысль, что почувствовав знакомый запах мёда, ему стало бы намного лучше. Один этот запах или присутствие его учителя наверняка смогло бы его успокоить, как это было и всегда.. Саша выгибается и открывает рот в немом стоне, позволяя сильной дрожи пробить его тело от долгожданного оргазма. Он поднимает дрожащую руку, разглядывая собственное семя и пытаясь унять бешенно колотящееся сердце. Это было очень необычно и чрезвычайно.. приятно. — Фух, — вздыхает Романов, наконец успокоив дыхание и на пару секунд прикрывая глаза. Он может спокойно отдохнуть хотябы минуту, пока возбуждение не стало нарастать повторно. В голове почти пусто, лишь одинокая мысль о временном отсутствии уроков из-за состояния Саши и, что ещё хуже, отсутствие рядом самого Михаила Юрьевича блуждает в его сознании, заставляя Петербург разочарованно простонать.