До встречи на канале "Заметки архитектора"!

Знаки были. Появлялись ровной строкой, как иероглифы цивилизации пари, которые Аль-Хайтам давным-давно переводил без словаря. Всегда было проще мысленно дорисовать стëртые временем части символов, чтобы разобрать слово или фразу, чем понять, что испытывают окружающие его люди. Бабушка всегда говорила прямо, и его тому же учила; Сайно и Тигнари тоже уворотливостью не отличались – разве что второй был немного деликатнее в словах. А вот у Кавеха настроение менялось быстрее, чем направление ветра в пустыне, и это, конечно, чувствовалось. После их прогулки по базару Аль-Хайтам донёс все пакеты в блаженном молчании – Кавех, похоже, был слишком смущëн полуобъятием. А Аль-Хайтам только после этого осознал, как ему этого... не хватало? Трогать. Касаться. Прижимать. Кавех и в пальто оказался обнимательно-мягким, с тонким запахом духов с персиком зайтун или чем-то таким же, фруктово-сладким, и на будущий же день Аль-Хайтам понял, что ему крайне тяжело оторвать от него взгляд. Потому что вот же он, рядом, ходит вокруг по дому, бесшумная поступь носков по полу, светлые локоны, участки кожи, открытые футболкой. В любой момент схвати и прижми к себе, в такой опасной близости, что Аль-Хайтам слишком увлекался подобными размышлениями и пропускал половину из того, что говорит Кавех. Правда, его надутые губки и хмурые глаза тоже карамелью лились на сердце. Аль-Хайтаму было достаточно. Тепла или мягкости. Запаха. Самого Кавеха, в конце концов. То ли зимний сезон сказывался, то ли... Аль-Хайтам тяжело вздохнул, заходя в кабинет, и плотно закрыл за собой дверь. Никаких новых проектов и архивных записей, только не на последней неделе декабря. Аль-Хайтам по-прежнему не разделял всеобщего новогоднего ажиотажа, но выходные есть выходные, их он примет с благодарностью. Мысли о Кавехе отвлекали, как назойливая мошкара, и Аль-Хайтам усилием воли возвращал себя обратно к работе, сортируя документы сразу в шесть огромных папок. Обычно он так не делал – мультизадачность больше выматывала, – но в этот раз отчего-то хотелось быстрее закончить. В голове звенело каретными колокольчиками и требовало освободить место для прежней ветки – Кавех испытывает к нему романтические чувства. Было ли здесь сексуальное влечение, сказать было сложно, и Аль-Хайтам до поры до времени предпочитал себя не обманывать. Правда, вчерашний румянец зачëркивал очередную клетку... Аль-Хайтам постучал кончиками пальцев по закрытой папке с подписью "заявки на обучение". В животе приятно ухало лавовой ямой. Кавех действительно испытывает к нему чувства. Что, если предположить – пусть гипотетически – что он отвечает на них? Они могли бы стать парой. Переезжать никому не нужно, и без того живут вместе. Даже, честно сказать, домашние обязанности перераспределять, и так всё ясно... Аль-Хайтам сможет обнимать его так каждый день. Когда захочется. На диване. На кухне. В спальне. И близость... – Господин секретарь! – Аль-Хайтам дëрнулся на стук в дверь и невольно отодвинул от себя папку, будто она обнажала его мысли лучше, чем растерянный взгляд. – Войдите, – немного хрипло сказал он и тут же прочистил горло. Сосредоточься. До конца рабочего дня ещё пять часов. К его удивлению, в кабинет заглянула Нилу; в очаровательном костюме Новогодней Феи, голубым с белой меховой подбивкой, она тихонько зашла, прикрыв за собой дверь. – Добрый день! Я ненадолго. Театр Зубаира поздравляет всех сотрудников Академии с наступающим Новым годом! – Взаимно, – кивнул Аль-Хайтам, немного смягчаясь, пусть и что-то его напрягло. Наверное, аромат социального взаимодействия. Он всегда солоновато действовал на нервы, но Нилу, слава Буэр, вошла одна. Девушка с улыбкой протянула Аль-Хайтаму плетëную корзинку, накрытую расписной алой тканью. – Это просто милая праздничная глупость, – будто заранее извинилась Нилу. – Предсказание на будущий год. Возьмите и вы одно! ...предсказание. Будто это действительно влияло на жизнь, а не было детской забавой для тех, кто всегда верил в лучший исход событий. Как Кавех, подсказал внутренний вздох, и Аль-Хайтам не стал спорить, а просто протянул руку к вороху сложенных бумажек. – С наступающим праздником, – весело улыбнулась Нилу, обрадовавшись, что Аль-Хайтам не стал отказываться, и с грациозным реверансом покинула кабинет. Настоящая профессионалка; не то что идиоты из социальных городских служб, пытающиеся достать Хайтама даже после того, как он посылал им свой лучший раздражённый взгляд исподлобья. Оставшаяся на краю стола бумажка тянула к себе буксиром. Аль-Хайтаму понадобилось шесть минут и четыре быстрых взгляда, чтобы ругнуться про себя и всё же взять её. В тишине кабинета шорох поскрëб по перепонкам. "В будущем году вы встретите свою любовь! Не исключено и создание семьи. Счастья и благополучия!" *** До Нового года оставались считанные дни – когда пришёл момент стрима, ровно два, если быть точным. Сумеру гудел, как огромный разноцветный улей; в магазинах было не протолкнуться, и Кавех просил сбегать за самыми скоропортящимися продуктами Аль-Хайтама. Тот, к его удивлению, в кои-то веки не спорил, а больше кидал на него задумчивые взгляды – либо подобрел, либо после праздников выселит, подумал Кавех. Ну, о будущем он потревожится позже. Сам Кавех был по самые уши завален чертежами, которые нужно было подправить и закончить; ныл и трещал каждый позвонок, как неисправная детская игрушка. Его будто сжимали изнутри каждый раз, когда он выпрямляся, а сил на небольшую разминку не оставалось. Кавех и в душ-то едва передвигал ноги. Может, в этом неожиданная любезность Аль-Хайтама и скрывалась – по крайней мере, раньше на стенания Кавеха он отрезал бы чем-нибудь вроде советов по тайм-менеджменту. За лекцию для Академии он даже ещё не брался; она стояла где-то за левым плечом и с лязгом тëрла нож. Мурашки сыпались на кожу шеи, от чего Кавеха иногда нервно дëргало. Высота и глубина на числах на бумаге расплывалась под ресницами, карандаш порой жирно мазал – точилка убегала из пальцев; Кавех был на грани. Как раз-таки двадцать восьмого вечером Кавех вернулся с очередной встречи – уж точно крайней в этом году, – и едва поборол желание сразу же заблокировать номер клиента, чтобы не увидеть никаких просьб о правках. От одной мысли тошнота подбиралась к самому нëбному язычку; пока его потряхивало, Кавех добрался до постели, даже не вплотную закрыв дверь, и рухнул, без душа, не переодевшись, полностью провалившись в беззвучную черноту. Он давно так замечательно не спал; состояние было такое, что новогодние огоньки, всегда радовавшие на их улице Сокровищ, тускнели и становились пластмассовыми. ...Аль-Хайтам увидел его, придя домой, в приоткрытую дверь, и принёс тёплый шерстяной плед из гостиной. В доме всё равно находились только они двое, но самым дезориентирующим для него было то, что он сам прекрасно знал, что нежно укутал Кавеха, подоткнув ему замëрзшие ноги в новогодних носочках, и оставил невесомый поцелуй на светлых волосах. Кавех даже сопел мило. Аль-Хайтам даже сам себе этого мысленно не озвучил, невозмутимо закрывая за собой дверь. Двадцать девятого декабря утром, подскочив с постели в блаженные десять утра, Кавех готов был расцеловать весь мир. Тот снова сверкал белизной серебряного снега за окном и золотыми гирляндами в доме напротив; изумрудные ветви сплетались в ковры, окутывавшие город, и Кавех улыбнулся холодному стеклу, когда его дыхание оставило на нём мутный поцелуй. Наконец-то. Ожил. За уборкой и готовкой ужина Кавех провёл полдня. В пять-пятнадцать возвращался Аль-Хайтам; к его приходу всë было готово. Кавех, конечно, старался обманывать себя, что так случайно вышло. Совпало, что он время спланировал и приготовить успел так, чтобы к пяти как раз всё ароматным паром пыхало на весь коридор, чтобы с морозной улицы можно было сразу почувствовать запах заботы. Победных очков бы ему это не прибавило (возможно). В доме тихонько кралось снегопадным шорохом, и Кавех оглянулся на тёплую, прибранную кухню, и в животе у него волнительно засосало. Есть тоже хотелось. Будто что-то забыл, тренькало у кончика правого уха, и Кавех потëр его о плечо, избавляясь от зуда; что он мог забыть? В рагу добавил всë, что нужно, зеленью посыпет перед самой подачей. Дедлайны он перечислил губами, убедившись, что сдал все четыре, до последней чëрточки. Никто даже не оставил новые исправления на будущий год. Что-то... Что-то забыл... Кавех открыл холодильник, взглядом опытного домохозяина закрашивая нужные продукты, как только находил, и тут в замке повернулся ключ. Аль-Хайтам стряхнул остатки снега, пристукнув пятками ботинок, и поднял голову. Эта картина не могла наскучить по определению: Кавех выглянул из кухни с широкой улыбкой, будто и не было их регулярных споров, только блаженное удовлетворение в стенах сейчас тихого, обнесëнного сугробами дома. – Привет! Аль-Хайтам и мог бы сейчас что-нибудь ляпнуть, притянув за уши аромат еды горелой чернотой, чтобы Кавех топнул ногой да разразился недовольной тирадой, но не стал. Тёплым вихрем с электрическими проблесками вело на сердце, когда Кавех буквально встречал его с работы, особенно так. Аль-Хайтам не против был бы и на законном уровне возвращаться домой к этой красоте. Пожалуй, с Нового года нужно упразднить ту жалкую мору, которую Кавех наскрëбывает ему на аренду. Пусть себе лучше красивые блузочки покупает. – ...Хайтам! Аль-Хайтам моргнул, развязывая шарф. – Не выключил, – соврал он спокойно, якобы сдëрнув наушники. – Взял ветчину и сыр. Такой пойдёт? Кавех любопытной птичкой нырнул в пакет. – Ага! Пойдёт. Главное, чтоб побольше было, и не сухой. Нам на закуски, – сказал он, унося пакет на кухню. Про аренду надо будет сказать как-нибудь... Или всё совместить сразу? Аль-Хайтам лишнего делать не любил. Если можно сократить, надо сокращать. Взять за узкие плечики, поцеловать крепко в губы и сказать: "так как мы станем парой и я испытываю к тебе ответные чувства, аренду предлагаю отменить. Бюджет будет общим, как и спальня. В моей двуспальная кровать". Вроде неплохо. А может, Аль-Хайтам на этой неделе немного заработался, и теперь собственные мысли звучат, будто на очередной заполненной форме из папки. – Я сделал рагу! Будешь? – Да, – Аль-Хайтам сбросил с плеч пальто и вздохнул. Кончики волос немного намокли от снега, как и края шарфа, и его пришлось повесить на вешалку. Плечам тоже не мешало бы высохнуть. – На улице немного потеплело. – Снег мокрый? – Да, влажно. – Чай или кофе? Аль-Хайтам вздохнул, застыв с пакетом в руке на пару мгновений. Голова думала лучше, когда каждое действие равномерно следовало другому. – Кофе. После стольких лет совместного проживания не было ничего удивительного в том, что они запомнили все привычки друг друга. Кавех ложился поздно, пока работал над дедлайнами, и, в свою очередь готовить завтрак, Аль-Хайтам оставлял ему лишнюю парочку тостов с джемом из персиков зайтун. Аль-Хайтам часто забывал полотенце перед тем, как пойти в душ, и Кавех всегда вешал его на ручку ванной комнаты, проходя мимо. Из таких блоков, так же, как из их постоянных перепалок, складывался быт; что-то, что Кавеха всегда надёжно заземляло, а Хайтама обклеивало тёплым и защитным, как плëнкой. Только недавно они оба начали осознавать, как сильно это заметно и какими "домашними" они оба стали. Когда Аль-Хайтам вернулся на кухню, переодевшись и вымыв руки, Кавех уже разбавлял его кофе нужным количеством молока. Дурацкие комментарии, снежным хлопушком прямо в глаз попало Кавеху, и он едва заметно сморщился. Обожая своих подписчиков, он всё равно не мог не думать, какими назойливыми и слишком внимательными они иногда были: просматривая комментарии под последним видео с выпечкой печенья, Кавех снова наткнулся на добрую сотню людей, подметивших, как "печально" он выглядел после ответа Аль-Хайтама. Идиотская мимика! И дурацкая наивная эмоциональность! Стоило подумать, что не все люди такие слепые, как его дражайший сосед; и правда, Кавех едва ли губы не надул, как ребёнок, не получивший игрушки. Позор. Сейчас, поставив тарелку и кофе на стол, как заботливая жëнушка, Кавех мысленно порадовался, что уж этого подписчики точно никогда не увидят. Достаточно ему подобных подколов от Тигнари, когда они ужинают вчетвером. На новогоднем стриме он вообще не будет смотреть на Аль-Хайтама, решительно кивнул себе Кавех. Только в камеру! Чтоб уж точно никто ничего... Точно. Стрим. Кавех так и замер с тарелкой в руках. Со всей этой кутерьмой он почти забыл о "Заметках архитектора"! Число... Число... Кавех стоял посередине кухни, не замечая пристального взгляда, и пытался вспомнить. Сколько ночей он уже провёл за исправлением чертежей? Какое сегодня было? – Я заходил на почту, – невозмутимо встрял Аль-Хайтам, поднимая ложку, и кивнул подбородком в коридор. – Твои подарки от подписчиков. Сегодня двадцать девятое. Ты хотел делать стрим завтра. ...спасибо, Буэр, что Аль-Хайтам в редкие моменты просветления бывал-таки душкой. Не без божественного вмешательства, очевидно; сейчас, глядя на его спокойное жующее лицо, обычно бесившее несусветно, Кавех хотел его расцеловать. – Спасибо! Я чуть не забыл, – не удержавшись, признался он, сев за стол с облегчённым вздохом. Аль-Хайтам только кивнул. Конечно, Кавех едва ли мог осознать, что Аль-Хайтам занят мыслями совсем другими. К апрелю-маю будет нормально? Скорее, к июню. Если всё пойдёт гладко, можно будет заказать кольцо в мае, в самом начале. Сезон, конечно, но финансы найдутся. Да и фрукты будут дешевле. Набив рот рагу и в полной мере осознав, как замечательно видеть Кавеха у себя дома, заботливого и прекрасного, ещё и с этой наивной, полураздражающей улыбкой, с кофе именно таким, какой Хайтам любит – он не собирался больше откладывать. *** – Сегодня пасмурно, – вздохнул Кавех, сощурившись в окно с таким видом, будто Сумеру нарочно испортил погоду. – Обещали снег, – лениво откликнулся Аль-Хайтам с дивана. Начались новогодние выходные; оставшиеся таблицы он обещал отправить к сегодняшнему вечеру, так что для него наступило блаженное спокойствие. И сладостное торчание дома с книгой и щебечущим Кавехом. Чем не зимняя сказка? У каждого своя. Аль-Хайтам добрался наконец до полной биографии Матери джиннов, подпирая бедром тяжёлый том, и время от времени поглядывал на снующего туда-сюда Кавеха. Или на то, как тот пытался организовать журнальный столик для съëмки – Кавех тянулся вперёд, стоя на коленях на полу, и домашние брюки очень туго облегали его круглый зад. – Снег – это хорошо, но мне слишком темно, – фыркнул Кавех. – А свет включать не буду, мне не нравится, как оттенок на камере выглядит. – А гирлянды? – Аль-Хайтам вскинул бровь. Мерцающие огоньки изо всех углов успешно развивали паранойю, но Кавех только отмахнулся: – Света будет мало, надо, чтобы подарки хорошо было видно. Аль-Хайтам закатил глаза. Вот почему эта пелена не давала ему пробиться к настоящим чувствам все эти годы: нелогичность действий Кавеха просто убивала. Раздражала до скрежета в коренных зубах, как после кока-колы с сахаром. – Великолепно. То есть, мы зря развешивали всю эту мишуру. – Они просто для других целей нужны! – возмущённо защитился Кавех, подскакивая, чтобы удалиться за специальным светильником, и Аль-Хайтам глубоко вдохнул. Доскачется. Дотопает ногой. Аль-Хайтам точно сдëрнет одну – вон ту, которую повесили ниже всего к комоду, – и обвяжет обнажённого Кавеха, чтобы мерцал и блистал, как настоящий новогодний подарок. Кавех поставил камеру и сел рядом с Аль-Хайтамом на диван, скоро оценивая ракурс. – Нет, слишком низкий стол, ничего не видно будет, – раздражённо вздохнул Кавех, снова подходя к камере. – А может, так... – Подложи что-нибудь на стол? – предложил Аль-Хайтам без особенной веры в успех. ...спустя какое-то время убедительного игнорирования советов, Кавех внутренне смирился и начал подкладывать на стол энциклопедии. От досады свербило в носу, но вместо чиха Кавех взорвался иначе: – Прекрати уже! Не скрывая довольной усмешки, Аль-Хайтам невозмутимо вернул взгляд к книге. – А я ничего не делаю. Не клади больше трёх. Стол может треснуть. Череп у тебя треснет такими темпами, сокрушался про себя Кавех, но смог сдержаться. Аль-Хайтаму только волю дай, малейший знак покажи, и он тут же вспомнит о своей отвратительной самоуверенности. У него она всегда подкреплялась железной логикой, что раздражало ещё сильнее. Стрим Кавех планировал провести один. Небольшое видео с распаковкой и поздравлениями – для большого разбора итогов года он слишком устал; тем более что в начале декабря успел снять отличное полуторачасовое видео о ремурийской архитектуре, а потом они с Аль-Хайтамом пекли печенье. Вполне неплохо для самого загруженного месяца по графику... Подготовив свет, накрыв стол небольшой белой скатертью (какую уж нашёл, видимо, покупал год назад, Хайтам никогда о таких вещах не беспокоился), Кавех приоделся в более праздничную блузочку с оборками у шеи с вырезом поглубже и вернулся в гостиную, застëгивая серебряные серëжки. Он только сейчас, глядя на густой снегопад за окном и на подмигивающие на стекле гирлянды, осознал, что впереди – долгожданный сладкий сон и весёлый отдых с друзьями. И малышка Коллеи наверняка будет рада отметить в небольшой компании людей, которых она так хорошо знает... Кавех легко улыбнулся своим мыслям. Будто сняли чёрную плотную ткань с глаз, и он смог снова по-настоящему рассмотреть Сумеру среди бесконечных галочек и чисел. – Я сниму видео, – сказал Кавех, подойдя к камере. Девяносто шесть, отлично. На видео точно хватит. – Недолго, примерно минут сорок-пятьдесят, если не буду переснимать, хорошо? – Хорошо, – спокойно ответили за спиной. Кавех услышал, как закрылась книга, и... ничего. Шагов не было. Он обернулся через плечо. Аль-Хайтам непринуждённо сидел, скрестив руки и немного расставив ноги. Кавеха бесила и эта поза; слишком сексуально и уверенно, вкупе с этим непроницаемым выражением. Он немного поджал губы. – Кхм-кхм. Аль-Хайтам не шелохнулся. – Я говорю, я сниму? – уточнил Кавех, с тарахтением заводясь, и тот пожал плечом: – Думаю, твои подписчики будут рады меня увидеть. Может, скажу пару поздравительных слов. Резьбу сорвало, и механизм тут же заглох, а Кавех захлопал ресницами. – Чего? Я... Я даже не думал тебя просить. Думал, сам сниму. – Мне нетрудно, – великодушно отозвался Аль-Хайтам, и Кавех выпрямился, поставив руки на бëдра. Шторка качнулась, и у него в голове немного посветлело. Ага. – Та-ак, – начал Кавех. – И что ты хочешь взамен? Чтобы я завтра сам убрал весь дом? Не выйдет, ты всё равно будешь убираться вместе со мной. Аль-Хайтам почти призрачно усмехнулся. – Я в курсе. Я и не собирался увиливать. Просто... решил, что твоим подписчикам понравится в кои-то веки послушать образованного человека. – Я закончил Академию на два года старше тебя! – взвился Кавех, ткнув в него пальцем. О, он просто ненавидел, когда Хайтам– да-да, и эту ухмылочку с прищуром тоже! – Ни за что не поверю, что ты вдруг решил сыграть в благотворительность. – Ну, донатить тебе я не собираюсь. Считай тогда, что мне лень уходить из гостиной, – спокойно сказал Аль-Хайтам. Голос у него всегда был такой... ровный, на одной ноте, приятный, горным эхом отдающийся в груди баритон, и Кавех всегда чувствовал пульсирующий жар в низу живота, но именно сейчас Аль-Хайтам говорил как-то ещё более вкрадчиво. Будто изучал. Под этими глазами щëки так и пылали, и Кавех раздражённо вздохнул, махнув рукой. – Ладно. Только помни, что это прямой эфир! Испортишь – я... Кавех лихорадочно попытался придумать достойную угрозу, но Хайтам кивнул. – Я понял. И ведь сидел, сволочь такая красивая. Только настроив штатив и присоединившись к Аль-Хайтаму на диване – проверить картинку, – Кавех вдруг заметил, что тот немного принарядился. Чёрная рубашка смотрелась, по крайней мере, более торжественно, чем его обычные домашние растянутые водолазки и футболки. В последних плюс хотя бы был – было видно ветвистые вены на крепких предплечьях. Неужели и впрямь изначально так и собирался? Хоть бы помог тогда всё обустроить! Кавех со вздохом поправил камеру. Так стола не видно... А если чуть левее? Дурацкий отблеск. А так?.. – Нормально? – спросил он, пытаясь охватить кадром и стол, и их вдвоём на диване. Аль-Хайтам кивнул. – Да. Свет хорошо выровнен. Кавех сел обратно, рядом с Хайтамом, сложил ладони на коленях, будто проверяя, как будет выглядеть кадр, и вдруг вспыхнул до корней волос. Если они будут снимать вдвоём – на камеру, на диване, и ракурс такой, что если бы... всё было бы хорошо видно... Кавех готов был поклясться, что Аль-Хайтам ни о чëм подобном и не подумал бы, и от того было ещё мучительнее. Румянец обжёг шею, и Кавех торопливо встряхнул головой. – Ладно, две минуты. Можем начать. Потом немного подождём тех, кто подключится, – пробормотал он, собираясь с силами, и потянулся нажать на кнопку. (Аль-Хайтам, признаться, об "этом" тоже подумал. Достаточно детально. Ему хотелось рассчитать вероятность домашней съëмки впоследствии, и он знал, что Кавех потрясающе выглядел бы на камеру, особенно изогнувшись под ним и зажмурившись в экстазе... Но времени у него было, поэтому он собрался мысленно, проморгавшись, и тоже уставился в объектив, поправив свою обычную непроницаемую маску.) – Всем привет! – замахал Кавех, улыбаясь камере. Несмотря на то, что мысли из головы уходили с большим трудом – будто на прямоугольник с ними и диваном на экране подложили под непристойный трафарет, – смущение уступило место искренности. Так всегда бывало, когда он снимал видео: неважно, в каком настроении до, все заботы выдувало из-под волос свежей радостью, и Кавех солнечно улыбался зрителям. Без его ведома, это было одной из причин, по которой люди вообще его смотрели. – Начинаем последний в этом году эфир. Уже послезавтра я буду активно готовиться к празднику и собирать стол, поэтому сегодня как раз могу хорошо уделить вам время! Как видите, сегодня со мной снова Аль-Хайтам, – Кавех чуть подвинулся, театрально указав на него, как на красивую статую, и Аль-Хайтам коротко кивнул. – Давайте подождём остальных несколько минуток. А пока поболтаем! Как у вас заканчивается год? Пишите! Вопросы тоже можно. Чат посыпал. Вскоре в сообщениях, вспыхивающих на экране одно за другим, навалило сугробом, и Кавех смущённо хихикнул, открывая окошко побольше. – "Как будешь встречать Новый год?" О, мы с Аль-Хайтамом позвали наших друзей. Будет небольшая компания из пяти человек, считая нас, – просиял Кавех, не заметив как слово "мы" в очередной раз защëлкнуло на автомате. – Возможно, мы с Сайно снова ударимся в караоке. – Не дай Буэр, – вздохнул Аль-Хайтам, и Кавех успешно его проигнорировал. – "Что решил насчёт лекции?" Как и обещал, я обязательно сообщу вам, если буду проводить её в январе, – кивнул Кавех. – Хотелось взять отдых, если честно, и хотя бы первого-второго числа ни о чëм не думать. Аль-Хайтам хотел было сказать – ты и так ни о чëм не думаешь, у тебя мысль скачет быстрее, чем ток по проводам, – но сдержался. В конце концов, Кавех его попросил. Хотя было бы забавно опять получить толчок локтем в бок или обжигающий взгляд прекрасных красно-карих глаз. Подписчики добавлялись с немыслимой скоростью, и спустя шесть минут после начала собралась добрая половина канала, если не больше. Кавех сиял всё ярче. Все они были здесь! Хотели его послушать! Кавех старался читать все комментарии, но понял, что тогда они засидятся тут до полуночи, и широко улыбнулся, хлопнув в ладоши. Аль-Хайтам проследил за тем, как у стройной шеи качнулись серëжки. – Я очень рад сегодня всем! Во-первых, всех с наступающим Новым годом! Во-вторых, сегодня у нас прямой эфир. И угадайте, что? Мы распаковываем подарки от вас, от моих замечательных подписчиков! – Кавех знал, что у него скоро заболят щëки, и всё равно счастливая улыбка не сходила с лица. Он трогательно склонил голову к плечу и почувствовал, как в уголках глаз немного защипало. – Я вам очень, очень благодарен. Вы просто не представляете, как мне приятно получать подарки, я совсем не ожидал, что вы так... коллективно соберëтесь и пришлëте мне такую большую посылку! Спасибо! Аль-Хайтам всё это время молчал. Пару раз он видел, как на экране всплывало его имя, и знал, что подписчики – треклятые шпионы – всё видят. В особенности как он бросал взгляды на Кавеха, который сегодня особенно ярко лучился. Вот так и всегда: раньше он об этом просто знал, а сейчас чувствовал, до самой внутренней структуры костей, что Кавех блистал красотой и внешней, и внутренней, и, пожалуй, в Тейвате не сыщется создания прекраснее. Даже невидимые слëзы радости в уголках его глаз били в самое сердце Хайтама. Он молча подал Кавеху канцелярский нож, и эфир начался. За распаковкой и щебетанием Кавеха с редкими вставками от Хайтама, время летело незаметно. На каждый подарок Кавех отвечал с одинаковым искренним восторгом – будто щенок, заваленный вкусностями. Аль-Хайтам изо всех сил сдерживался, чтобы не ляпнуть что-нибудь эдакое – соблазн позлить Кавеха был велик, но не хотелось разрушать его ликующее счастье. Оставалось только нетерпеливо топать ногой под столом. Кавех это истолковал по-своему. – Слушай, имей терпение, – фыркнул он тихонько, повернувшись к Аль-Хайтаму, но его глаза по-прежнему сияли. – Тебе разве неинтересно? – Интересно, – кивнул Аль-Хайтам. – Я не из-за этого. Пояснения он не дал, и Кавеху пришлось ограничиться подозрительным взглядом, прежде чем вернуться к посылке – он как раз вытянул собственный портрет и ахнул от любви к автору. Комментарии на это короткое взаимодействие опять взорвались, но Кавех не заметил. – О, да ладно вам! Какая красота! – ахнул он снова, вытащив небольшой снежный шарик. Внутри сидели двое аранар в новогодних шапочках, один зелёный, другой красный; даже на вкус Аль-Хайтама, вещица смотрелась мило, а уж Кавех и вовсе едва не прыгнул до потолка. – Они такие прелестные! [АААА СМОТРИТЕ ЭТО ЖЕ БУКВАЛЬНО КАВЕТАМЫ] – гласил следующий комментарий, засчёт капса цепанувший глаза, и Аль-Хайтам вскинул бровь. "Каветамы"? Надо полагать, доморощенные психологи зашли ещё дальше, чем он думал. Сам он впервые видел это слово, а вот Кавех зарумянился и торопливо вернул глаза к посылке... Вот оно. Он тоже знает, понял вдруг Аль-Хайтам. Все остальные комментарии резко утратили смысл, как белый шум, как треск камина, когда Аль-Хайтам включал его на телевизоре под вечер чтения. – Давай их поставим на стол, когда ребята придут, – просиял Кавех, и Аль-Хайтам вздохнул. Он не мог ему отказать. Не когда эта улыбка зашивала ему рот. – Ты уверен, что хватит места? Мы собирались поставить свечи. Хотя, зная твою аккуратность, я лучше заменил бы их украшениями. – Да ну тебя, ты знаешь, какие фотки классные получатся? – Кавех покачал головой. Подарки подходили к концу, и Аль-Хайтам снова бросил взгляд на экран. [они такие женатики ой Буэр помилуй] [Хайтам ты ок?? Никогда не видел у тебя такого лица ещё а я подписан с начала года] [ПРИКИНЬТЕ ЛЮДИ НАС ЖДУТ НОВОГОДНИЕ ФОТКИ 😭] [Хайтам если ты не поцелуешь Кавеха в полночь я клянусь] ...дело было достаточно плохо. Если Кавех увидит это всё – так же, как сам Аль-Хайтам несколько дней назад увидел всё о нём, – сразу поймёт. Возможно. Аль-Хайтам поджал губы, лихорадочно соображая. Вообще-то, он и сам намеревался поговорить с Кавехом, почти в голове выстроил достаточно рациональную речь, если только сияющая улыбка Кавеха не оставит в ней лексических дыр... Но стало ещё хуже. Кавех ахнул и вытащил из посылки предпоследний подарок – ободок с пушистыми кошачьими ушками, светло-пшеничный, идеально под цвет волос Кавеха. – О Архонты! Какая прелесть! – воскликнул Кавех. Он как раз недавно думал о своём образе на Новый год, чтобы всласть пофоткаться с ребятами, когда те придут, – конечно, на память! – а тут это! Отличного качества и замечательно подходили под цвет. Сердце Кавеха сладко сжалось от любви к подписчикам – столько внимания к деталям, так предусмотрительно... У ключицы заскребло, что он недостоин таких бескорыстных подарков, но Кавех был слишком рад, чтобы сейчас заострять на этом внимание. – Вы самые лучшие! Кто бы это ни был, какие они классные! Кавех незамедлительно надел их на голову, и чат лопнул. Так же, как сердечная жила Аль-Хайтама. – Наверное, я именно в них буду встречать Новый год! – хихикнул Кавех, любуясь своим отражением в камере. Ушки сели как родные, и он повернулся к Аль-Хайтаму, рассчитывая увидеть презрительный изгиб губ и как он опять назовёт это "ребячеством". И замер. Аль-Хайтам смотрел прямо на него, ещё до того, как Кавех обернулся, так жадно, будто мысленно ставил на полку за стеклом и закрывал на ключ. Как что-то драгоценное. Что-то своё. Он смотрел, не шевелясь, и его глаза распахнулись чуть шире обычного и смотрели. Даже зрачки не двигались; несмотря на то, что кот был животным хищным, Кавех на несколько щекочущих мгновений почувствовал себя потенциальной жертвой. у шеи тут же румяно зазудело, и он поджал губы. – Мне... мне не идёт? – пискнул он. стрим, они сейчас в прямом эфире, Кавех напомнил себе, хотя это больше напоминало отчаянно стучать ложкой по кастрюле. Шуму много, но и это не оторвало бы его от взгляда Аль-Хайтама. Что-то в нём вдруг было таким мягким, как шоколадный плавленый сыр, и Кавех сделал короткий вдох. – Идёт, – медленно сказал Хайтам, так и не шевелясь, едва разомкнув губы. Потом моргнул, и заклятие словно рассеялось; Кавех тоже смог отвернуться, поëрзал немного на краю дивана. – Цвет... идеально совпал. – Здорово, да? – нервно улыбнулся Кавех. – Я тоже сразу заметил. Аль-Хайтаму не нужно было даже смотреть на экран, чтобы знать, что там творится. Как и Кавеху, который мысленно костерил себя за то, что всегда был слишком открытым. [ВВВВВВВВВВВВВВВВВВВВ] [я щас упаду] [ЧТООООО ЭТО БЫЫЫЛОООО] [они чуть не поцеловались что ли или что подожди ЧТООООООООО] [ЦЕЛУЙ ЦЕЛУЙ ЦЕЛУЙ ЦЕЛУЙ] [МАТЬ ЧЕСТНАЯ ДЕРЖИТЕ МЕНЯ] [как хорошо что я родилась к этому моменту] – У-ушки просто замечательные, спасибо вам огромное! – солнечно улыбнулся Кавех, всеми неправдами не видя комментариев. Они прыгали, как вонзающиеся в снег стрелы, едва только ноги успевал убирать. – Вообще не хочу их снимать теперь. Так что до конца эфира они тоже будут со мной. Чат встретил эти слова радостно. Аль-Хайтам торопливо приводил себя в порядок, размеренно дыша и глядя в экран – лишь бы не бросить опять случайный взгляд и напряжённо думать, где погорячело больше, в сердце или в штанах. Судя по лëгкому головокружению, и там, и там. Последним подарком, который Кавех достал из коробки, была большая плитка фонтейнского шоколада, и Кавех рассыпался в очередных благодарностях. Чат не умолкал, и каждое новое сообщение в ещё более поэтической форме восхищалось красотой Кавеха, и Хайтам, признаться, не мог даже злиться. Ему вообще в ближайшем времени скорая понадобится, если Кавех собирается всё время ходить по дому в этом. – А теперь давайте немного почитаем ваши вопросы, – улыбнулся Кавех, подсаживаясь чуть ближе. В камере Аль-Хайтам видел, как округло очертились его сдвинутые вместе бëдра, и ему захотелось нырнуть с головой в снег. – О, вот отличный! Да, планов на будущий год у меня, на самом деле, много. Я бы хотел поработать над проектом в деревне Аару, попробовать совместить пустынную архитектуру с элементами... Скоро Аль-Хайтам получил приглашение зачитывать некоторые вопросы, особенно обращённые к нему. Конечно, там, где подписчики ехидно интересовались, чего это у Хайтама "с лицом", Кавех пролистывал, густо пунцовея. Шансы закончить стрим нормально близились к нулю. Сейчас Аль-Хайтаму казалось, что выскобленное за годы терпение рассеялось, как утренний дым. – "Будешь ли помогать Кавеху готовить?" Это даже не вопрос, меня в любом случае запрягут, – пожал плечом Аль-Хайтам, и Кавех ткнул его кулаком в плечо. – Правда, основной работой обычно занимаются Кавех и Тигнари, один из нашей компании. Мы с другим... товарищем, Сайно, больше спонсируем. Кавех возмущённо закатил глаза. Спонсируем! Слово-то ещё найдёт, филолог хренов! – Ладно, ладно, хорош, – фыркнул он, наклонившись чуть ближе, чтобы прочитать следующий. – "Когда будет следующее видео?"... Ой, ребят, не хочу обещать того, что не смогу сделать, но я очень постараюсь на второй неделе праздников! Тем более что парочка идей у меня уже есть! Следующий вопрос перешёл к Аль-Хайтаму. Кавех отвернулся на минуту, снова любовно рассмотреть скетчбук, который ему прислали, и... вовремя. Потому что на экране хлестнуло по глазам, и Хайтам сделал глубокий вдох. [так вы ещё не встречаетесь?] Заметив затянувшееся молчание, Кавех обернулся – и прочëл комментарий с горящими ушами. Они никак не уймутся... Вся эта бомбардировка пугала Кавеха до сжимающегося живота. Что, если это оттолкнëт от него Аль-Хайтама? Если вызовет отвращение к самой идее о том, что они могут быть вместе?... Кавех потянулся пролистнуть вопрос, но ответ Аль-Хайтама ударил по макушке колоколом: – "Вы ещё не встречаетесь?" Пока нет. Кавех застыл. На несколько секунд застыл и чат, а Аль-Хайтам скрестил руки на груди, сохраняя своё спокойное выражение лица, и знал, что сорвал последние предохранители. Совсем скоро на дом обрушится настоящая, необъятная лавина. – В смысле? – пискнул Кавех. У него почти сердце отнялось; в груди так заболело, так застучало, что сам он превратился в одну сплошную пульсацию, уставившись на невозмутимого Аль-Хайтама. Как землетрясение тряхнуло. Жили бы в пустыне, он бы на это– чëрт, это всё вообще не о том! Аль-Хайтам собрался с духом и встретил его взгляд. Скорее всего, чат там просто ходуном ходит, как его пульс, взрывался и капсом, и смайликами, но на них он был сердит ещё с прошлого видео, в конце-то концов; как они вообще увидели его собственные чувства раньше него самого? И Кавеха? Могли сейчас бы подавиться. Аль-Хайтам не скрывал ничего – время вышло, весь песок оказался внизу, и он не собирался переворачивать склянку заново. – Пока нет, – спокойно повторил Аль-Хайтам. Кавех проморгался. Ему не послышалось. Чëртов зануда знал, о чëм он подумал. Первым инстинктом было повернуться к чату и быстренько смять ситуацию, но Аль-Хайтам вдруг приподнялся и потянулся к камере сам. – Рады были видеть, – коротко сказал он без улыбки, пока на нижней половине экрана бесновались. – С наступающим вас Новым годом. Кавех обязательно напишет ещё поздравление тридцать первого. Ты же собирался, да? Тут Кавех наконец оттаял и подскочил ближе, стараясь отпихнуть Аль-Хайтама обратно на диван. Лицо всё ещё горело. Это же прямой эфир! И подписчики всё видят! И почему он вдруг решил, что можно закончить?! – Подожди, подожди! Ты чего делаешь? – На оставшиеся вопросы ответим чуть похоже, в комментариях, – добавил Аль-Хайтам. Его непробиваемая логика посчитала, что этого будет достаточно, чтобы Кавех сильно не бубнил. – Ну, всех с праздником. Кавех наконец справился с тем, чтобы пихнуть его плечом (Архонты, какой тяжёлый! Всё равно что шкаф толкать!), и нервно, но искренне улыбнулся в камеру. – Я прошу прощения за резкое окончание стрима, сейчас со всем разберусь. А вам – ещё раз огромное спасибо, и за подарки, и за подключение, и за то, что вы у меня есть! Всех с наступающим Новым годом! Аль-Хайтам всё-таки дотянулся, чтобы нажать кнопку выключения, но Кавех успел договорить. И набрал в грудь колкого от гнева воздуха, повернувшись к нему. – Ты что вообще тво– Может, после румянца, а может, после того случая на базаре, когда он впервые прижал Кавеха к себе так крепко и понял, что это – та самая прохладная сторона подушки, которой ему недоставало... Скорее всего, это был тот взгляд. Тоскливый, нежный, трепетный, такой, что Аль-Хайтам впервые почувствовал себя кем-то бóльшим. Псевдоним в Академии Кавеху вручили неспроста – Аль-Хайтам теперь смотрел вверх, чуть задрав голову на его возмущённое лицо, и видел путеводную звезду. Обхватив тонкое запястье, Хайтам дёрнул Кавеха на себя, на диван, и тот запнулся, свалившись с резким вздохом. Он не дал ему и секунды для новой тирады, а повернулся, удобно скользнув рукой на талию, – надо же, как легко! – и поцеловал так, как только мог. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, забив лёгкие цветочным и родным, оглаживая живот Кавеха большим пальцем и наслаждаясь, как его руки очень нерешительно ударили в грудь. ...когда осознание в полной мере отозвалось золотистыми вспышками под головой, Кавех разжал кулаки и ответил на поцелуй. А потом его мягко толкнули назад, и он упал на диван на спину, потянув Аль-Хайтама за собой и упрямо не отрываясь от его губ. Поговорить, конечно, им потом придётся, и Кавех уже знал, что будет досадливо цыкать на его голую, холодную от металла логику, но... Ай, чëрт с ним. Не когда Хайтам целует так нежно и очень осторожно, почти вкрадчиво, прижимает его запястья к дивану, нависая сверху. Позже ему придётся ответить на канале на миллион вопросов. Там, потом. Когда-нибудь.