Без обязательств

К отелю они вернулись уже в другом настроении — сытые, расслабленные, с лёгким гулом в голове от Дубайской атмосферы.Дубай вокруг жил своей глянцевой, уверенной жизнью: редкие машины, мягкий свет, тёплый воздух, в котором хотелось задержаться подольше. Лия аккуратно припарковала Ламборджини. Оранжевый матовый кузов поймал свет фонарей и будто усмехнулся — вечер только начинался. Она заглушила двигатель, вышла из машины и поправила платье. — Всё, — сказала она. — Красавицу оставляем тут. Дальше — такси. Лера уже вызывала машину, лениво скролля телефон. Они отошли ближе к входу в отель, под навес, где играла тихая музыка и пахло дорогим парфюмом. Пару секунд они просто стояли рядом. И тут Лера вдруг наклонилась к Лии, прищурилась и почти шёпотом, с заговорщицкой улыбкой, выдала: — Слушай… а как думаешь, тут можно где-нибудь купить расслабляющую сигаретку? Лия медленно закрыла глаза, будто считая до трёх, потом посмотрела на неё. — Я тебя, конечно, безумно люблю, — сказала она максимально спокойно, — но вот это в тебе… я просто не навижу. Лера расхохоталась, запрокинув голову: — Ой, да брось. Не будь ханжой. Она ткнула Лию пальцем в плечо: — Лучше вспомни себя в Амстердаме. Лия фыркнула: — В Амстердаме я была моложе, глупее и под твоим пагубным влиянием. — Ага! — оживилась Лера. — И мы решили, что один кексик — это вообще ни о чём. Лия усмехнулась, и воспоминание накрыло их обеих сразу. Амстердам пятилетней давности.Серый дождливый день, узкие улочки, велосипеды, смех без причины. Маленькая кофешопная, запах сладкого теста и травяной горечи. Они сидят за крошечным столиком, держат в руках эти невинные на вид кексики и ржут, как школьницы. — Да ладно, что может случиться?— процитировала Лия, закатив глаза. —Классическая фраза перед катастрофой. — А потом нас унесло, — продолжила Лера, смеясь. — Помнишь, как ты десять минут смотрела на канал и утверждала, что вода дышит? — А ты, — парировала Лия, — пыталась договориться с голубем, потому что была уверена, что он тебя понимает. Они обе рассмеялись.Тот вечер был полным угаром: смех до слёз, ощущение, что тело отдельно, голова отдельно, а мир стал слишком ярким и странно добрым. Музыка звучала громче, чем была, огни расплывались, время исчезало. — Зато на утро… — протянула Лера, театрально закатывая глаза. — …было так хуёво, — закончила Лия, — что я клялась больше никогда в жизни. — И всё равно вспоминаю это с любовью, — призналась Лера. — Было же весело. Лия вздохнула, но улыбнулась: — Было. Но сегодня — без экспериментов. Я хочу танцевать, а не разговаривать с фонарями. — Скучная ты стала, — притворно надулась Лера. Телефон Леры завибрировал. — Такси подъехало. Лия бросила взгляд на ночной Дубай, на отель за спиной, на дорогу впереди. Она чувствовала себя легко — не потерянной, не бегущей, а просто свободной. — Поехали, — сказала она. И они шагнули в ночь — смеясь, подшучивая друг над другом, зная, что впереди ещё много света, музыки и жизни. Клуб встречал их ещё с улицы — глухим басом, который чувствовался не ушами, а телом. Очередь двигалась быстро, охрана работала чётко, без лишних слов. Лия и Лера прошли внутрь, и дверь за ними захлопнулась, отрезая внешний мир.Внутри всё взорвалось.Свет — резкий, пульсирующий, то неоново-фиолетовый, то алый, будто сердце клуба билось в своём ритме. Музыка накрывала волной: тяжёлый бит, густой звук, от которого внутри всё отзывалось. Воздух был горячий, пропитанный алкоголем, парфюмом и адреналином. Лера сразу наклонилась к Лии, почти крича ей в ухо: — Вот это я понимаю! Они не останавливались, не оглядывались — уверенно направились прямо к барной стойке. Бар сиял бутылками, бармены работали как машины: быстрые руки, лёд, стекло, огонь. — Шоты, — сказала на идеальном английском Лия, не раздумывая. — Несколько. — Самые жёсткие, — добавила Лера, опираясь локтем о стойку. Бармен кивнул, и через секунду перед ними выстроилась линия маленьких рюмок. Прозрачные, блестящие, опасные. Лера подняла одну: — За нас. — За эту ночь, — ответила Лия. Они выпили почти синхронно.Огонь прокатился по горлу, ударил в грудь, разлился теплом. — Ещё, — сказала Лера, даже не морщась. Второй. Третий. Смех, короткие фразы, касания плечом. Мир начал слегка смещаться, но именно так, как нужно — без потери контроля, с ощущением дерзкой свободы. Лия почувствовала, как напряжение отпускает. Плечи расслабились. Взгляд стал смелее. Мир перестал быть угловатым. — Всё, — сказала она, отталкиваясь от стойки. — Пошли. Танцпол был живым организмом.Тела двигались вплотную, ритм был плотный, вязкий. Музыка будто вела — не спрашивала, а приказывала. Лия вошла в толпу и сразу поймала бит. Бёдра двигались уверенно, медленно, с чувством. Руки поднимались, пальцы скользили по воздуху. Она не думала о том, как выглядит — она чувствовала. Алкоголь сделал всё ярче.Музыка — глубже.Касания — острее. Лера рядом была чистым хаосом: смех, волосы, движение, тело, полностью отданное ритму. Она крутилась, подпевала, ловила взгляды и не задерживала ни один дольше секунды.Лия чувствовала на себе взгляды — скользящие, заинтересованные. Но ей было всё равно. Она танцевала для себя. Для этого момента. Она запрокинула голову, закрыла глаза. Бит бил в грудь, в бёдра, в живот. Всё лишнее исчезло: прошлое, страхи, имена, боль. Осталось только тело.Движение.Свобода. Лера поймала её за руку, притянула ближе: — Вот она ты, — прокричала она. — Вот эту Лию я люблю! Лия рассмеялась — громко, открыто, не сдерживаясь.Они танцевали так, будто ночь принадлежала им.Будто завтра не существует. Будто они снова двадцатилетние, дерзкие, голодные до жизни.И если это и было бегством — то самым красивым из возможных. Ночь только начиналась. И она обещала быть длинной.  Она наклонилась к Лере, поймала её взгляд сквозь вспышки света и крикнула: — Бар. Лера кивнула без вопросов. Они выбрались из толпы, разгорячённые, с растрёпанными волосами, блестящими глазами и тем самым выражением лица, когда внутри уже давно не разум, а удовольствие. У барной стойки было плотнее, громче, горячее.Лия опёрлась о холодный камень стойки, выдохнула и улыбнулась бармену так, что вопросов не возникло. Бармен усмехнулся.Через секунду перед ними снова выстроилась линия маленьких рюмок — стекло, лёд, блеск. — Господи, — Лера взяла телефон, — это надо зафиксировать. Видео.Свет бликует в рюмках, музыка грохочет, Лия с пьяной улыбкой смотрит в камеру. Лия забирает одну рюмку, поднимает бровь: — За плохие решения и лучшие ночи.—Рюмку к камере телефона и залпом выпивает. Алкоголь снова разливается теплом, щёлкает где-то внутри, будто переключатель. Лия чувствует, как ещё сильнее отпускает контроль — не теряется, а становится гибким.Она забирает телефон у Леры.Новая сторис.Фронталка.Свет режет лицо, глаза блестят, губы чуть приоткрыты. Она не позирует — она просто смотрит в камеру, как смотрят люди, которым хорошо.Музыка. Движение плеч.Смех. — Дубай, — говорит она тихо, почти лениво. — Ты мне нравишься. Лера уже снимает следующее:Лия на барном стуле, нога закинута на перекладину, платье ловит свет, татуировка на руке выглядит особенно дерзко. — Вот так выглядит женщина, — комментирует Лера, — которая в понедельник решает бюджеты, а в пятницу — судьбу этой ночи. Лия смеётся, забирает ещё шот. — Всё, — говорит она. — Хватит сидеть. — Согласна, — Лера уже спрыгивает со стула. — Танцпол по нам соскучился. Они оставляют бар позади и снова ныряют в толпу.Теперь Лия двигается ещё смелее. Её движения медленные, уверенные, чувственные. Она не играет — она знает, что делает. Она знает своё тело, знает эффект, и ей это нравится. Это не истерика.Не попытка забыться.Это чистая энергия.Она ответственная.Собранная.Умная. Но здесь, среди света, бита и ночи — она оторва.Та, что смеётся громко.Танцует до дрожи в ногах.Снимает сторис без фильтров.И живёт так, будто прошлое не имеет власти. Лера снова рядом, кричит ей в ухо: — Вот за это я тебя люблю! Лия только кивает и поднимает руки вверх, отдаваясь ритму.Сегодня они не «хорошие девочки».Сегодня они — настоящие. Музыка в какой-то момент стала гуще. Бит утяжелился, стал медленнее и глубже, будто опускался ниже, прямо под кожу. Свет потух почти полностью, оставив лишь редкие вспышки — резкие, слепящие, выхватывающие фрагменты тел, рук, лиц.Лия двигалась в толпе уверенно, будто знала этот ритм всегда. Пространство вокруг сжалось — люди стояли близко, слишком близко, но её это не напрягало. Наоборот. Это был тот самый момент, когда границы стираются, а тело перестаёт быть просто телом — оно становится частью музыки. Она танцевала медленно, чувственно, не дергаясь, не спеша. Бёдра ловили бит, плечи плавно двигались в такт, волосы скользили по спине. Чьи-то руки мелькали рядом, чьё-то дыхание ощущалось слишком близко, но Лия оставалась в своём пузыре — спокойная, уверенная, недосягаемая. Лера была рядом — такая же живая, шумная, смеющаяся. Она периодически наклонялась к Лии, что-то кричала ей в ухо, но слова тонули в музыке. Да и не нужны были слова. В какой-то момент Лия закрыла глаза.Музыка ударяла прямо в грудь.Алкоголь тёплой волной разливался внутри.Тело двигалось само, без команд.Это был не танец для кого-то. Она почувствовала, как кто-то слишком близко оказался за спиной, и, не оборачиваясь, сделала шаг вперёд, легко, без резкости. Контроль был с ней — всегда. Свет вспыхнул, и на секунду зал будто взорвался. Люди закричали, кто-то поднял руки, музыка стала ещё громче. Лия открыла глаза и рассмеялась — громко, искренне. — Всё, — сказала она Лере, наклоняясь ближе. — Мне нужен воздух. — Мне тоже, — кивнула Лера. — И сигарета. Они выбрались из толпы, продвигаясь к выходу для курящих. Музыка постепенно отступала, становясь глухим фоном. Воздух менялся — из горячего и тяжёлого в более прохладный, ночной. Дверь открылась.Лия шагнула вперёд — и буквально врезалась в кого-то. Твёрдое плечо. Чёрная ткань. Запах мужского парфюма.  — Ой, — автоматически вырвалось у неё на родном русском. Мужчина был крупный. Высокий, массивный, весь в чёрном. По внешнему виду, по спокойному, оценивающему взгляду сразу было понятно — чья-то охрана. Не местный тусовщик, не случайный гость. — Извините, — сказал он коротко, спокойно, чуть отступая в сторону. — Ничего, — ответила Лия так же спокойно, машинально поправляя волосы. — Я сама не смотрела. Они обменялись быстрыми взглядами — без интереса, без подтекста. Просто люди, случайно пересёкшиеся в потоке ночи.Мужчина кивнул и отошёл, освобождая проход. Лия вышла на открытую зону, вдохнула прохладный воздух и только тогда почувствовала, как горят щёки от танцев и алкоголя. — Ну ты даёшь, — усмехнулась Лера, доставая сигареты. — Чуть не снесла шкаф. — Он сам под руку попался, — фыркнула Лия, прикуривая.Она затянулась, выдыхая дым в ночное небо. Музыка гремела за спиной.Город жил своей жизнью.А она — своей. Они стояли на открытой террасе для курящих, тёплый ночной воздух бил в лицо, прохладой смешиваясь с пряным ароматом сигарет. — Такси уже на подходе, — сказала Лия, проверяя экран телефона. Они пропустили пару рюмок, хохотали, перебивая музыку и шум города своими голосами. Лица светились от огней клуба и лёгкой красноты от алкоголя. Каждое движение было свободным, почти беззаботным, но при этом точным — как у тех, кто знает, чего хочет от момента. — Хочу продолжение, — сказала Лера с дерзкой улыбкой, глядя на Лию. — Сразу после такси, прямо в номере. Лия фыркнула, кивнув: — Отлично. Именно тогда телефон Лии завибрировал. Она посмотрела на экран — уведомление о реакции на сторис, которую она сделала, репостив историю Леры: видео с барной стойки, где они смеялись, поднимали шоты, блистали светом клуба. — Смотри-ка, — сказала Лия, показывая экран Лере, — реакция на сторис. Кто-то оценил. Лера наклонилась, глядя на экран: — Ахаха, ну ты и оторва. Я обожаю, когда ты так живёшь. Такси подъехало почти сразу. Девчонки сели в машину, продолжая смеяться и обмениваться короткими фразами. Музыка из колонок такси была мягче, чем в клубе, но ритм сохранялся, и Лия всё ещё чувствовала его внутри — в бёдрах, руках, груди. Лера зашла в свой номер первой, плюхнулась на кровать и тут же накинула халат. — Фух, — сказала она, вытянув ноги. — Надо снять всю эту ночь с плеч. Лия, тем временем, в своём номере, смывала с лица косметику. Тёплая вода стекала по плечам, смывая остатки вечернего глянца и оставляя только кожу, немного влажную, свежую. Волосы были собраны в высокий хвост, халат накинут на плечи, мягкий и уютный. Она глубоко вздохнула — ощущение свободы после дня и ночи на максимальных оборотах. Через пару минут Лера заглянула в её номер. — Всё готово? — с улыбкой спросила она. Лия кивнула, отставляя полотенце. — Готова. Они открыли бутылку шампанского — слышен был звон пробки, и первый глоток разлил пузырьки теплом по языку. — Ну что, — Лера, отпив, развела руками. — Начнём полировать ночь? — Полируем, — хмыкнула Лия, отпивая сама. — Прямо до последней капли. Они уселись на кровать, перекатываясь между собой, хохоча, обмениваясь фразами, шутками и игривыми подколками. Лера отпила шампанского и с усмешкой прижала бокал к груди: — Ли, а скажи честно… тебе когда-нибудь приходилось… ну, имитировать. Она подчеркнула последние слова, закатив глаза и наклонившись ближе. Лия хмыкнула, опершись локтем о подушку: — О, ты про оргазм-имитацию? Да, бывало. Не раз. —А с Андреем тебе было хорошо? Лия фыркнула, отставляя бокал: — Если честно… почти никогда. Он… ну… делал так, чтобы было хорошо только ему. Про меня? Никто, наверное, особо не думал. Лера удивлённо приподняла бровь: —По-этому у тебя целый ящик удовольствия в спальне? —Да,—она хмыкнула и улыбнулась,—изменять это не моя тема,неудовлетворённой ходить тоже.Напрягает. — Так… а зачем, скажи, ты тогда за него замуж выходила? — Лера прищурилась, смеясь. — Я прям представляю: «любовь сильнее логики», ага? — Да, — Лия легко пожала плечами, улыбаясь сквозь лёгкую грусть. — Потому что я… дура любила. Мне тогда было всё равно на это. Лера кивнула, отпив шампанского: — Ну, Бог отвёл, Ли. Видимо, не судьба была. — Видимо, — согласилась Лия, немного задумываясь, но уже с лёгкой улыбкой.  Они снова рассмеялись, подняли бокалы и отпили.Ночь продолжалась, а разговоры о мужчинах, любви, дерзости и самоуважении шли, как поток шампанского — бурно, весело, откровенно.