Обними меня

Это новое место. Такое же странное . . Кто их вообще сюда засунул? Было непонятно. Билдеру вручили его же молот, словно оружие, и ещё мину, предупреждающую о тревоге. У Шедлетского ничего не поменялось. Такой же меч, и курица. Только способность сменили, как не странно. М-да. И вот новый, сучий раунд, и Билдер и Шедлетский появляются вместе, уже как родные . . Они появились в городе. Мёртвом буквально. Вокруг ничего большего кроме как тихий вой сирен, и туман посредь заброшенного города. На лице Шедлетского впервые был виден сильнейший испуг. На лице Билдера не было страха, а только грусть, и разочарование. Убийцей был Кулкид. И не успел Билд отреагировать, как на Шеда уже напали. Билдер тут же нанёс удар своим молотом по Кулкиду, а сам только орал Шедлетскому убежать. Раненный, Шед всё-таки убежал . . Но вина осталась в сознании. Он хотел вернуться, но страх был сильнее него. Забежав в какой-то заброшенный дом, Шед сел на лестнице. "Я не должен был его бросать . . А если он погибнет из-за меня? Я такой идиот! Я . . Должен вернуться . . . Но я ранен." — Думал Шедлетский, пока жевал свою курицу, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Тут уже . . И Билдер подоспел. Вот только . . . Билдер был весь в ранах, и вообще не хило ранен. Билдер глянул на Шеда, и выдавил из себя мягкую улыбку. Сквозь боль и слёзы, он улыбался, глядя на Шедлетского. Он слабо расставил руки в стороны, из-за чего его руки начали дрожать из-за его слабости на данный момент. Шедлетский уставился на Билдера. Это не то что он ожидал увидеть. — Ну . . Обними же меня, Шедди . . . Разве я не заслуживаю этого, после того как жизнь твою золотую спас? — Билдер это говорил с еле натянутой улыбкой. Шедлетский молча уставился на своего близкого друга, а потом словно как подрезанный вскочил с лестницы, и рванув к Билдеру, крепко обнял его. Шедлетский не смог сдержать слёз, они тут же хлынули по его лицу. Он смотрел на Билдера полной надеждой глазами, словно это не могло быть правдой. — Зачем ты вообще полез?! . . Билди . . . Зачем?! — Шедлетский уткнулся в его плечо лицом, и громко всхлипнул. Он не мог сдержать эмоций. Билдер смотря на своего драгоценного дружка, только обнял его в ответ, да и прижал к себе, словно последний раз . . — Не стоит, Шедди. Я не стою слёз твоих. Тем более, я ведь . . Живой, пред тобой стою. — Нет, ты стоишь! Как я без тебя буду?! Я . . Просто . . . — Шедлетский окончательно разрыдался, и крепче обнял Билдера. Билдер сильнее прижал его к себе, а затем медленно, нежно положил подбородок на его голову. Его дрожащие руки начали гладить его по спине. — Успокойся ради всего святого, у тебя вся жизнь впереди. Найдёшь ещё кого-то похожим на меня. — . . . Нет, пожалуйста, не говори такое! Мне нужен только ты один! — Шедлетский поднял на него взгляд. Слёзы катились по его лицу, а лицо слегка раскраснелось. Билдер глядя на это, обхватил его лицо всё ещё дрожащими руками, а затем нежно, почти ласково, начал вытирать его слёзы своими пальцами, которые были также в крови. — Но я говорю правду. Разве ты не согласен? — Не согласен . . И вообще . . . Как твои раны, они сильно болят? — Кучеряшка всё ещё смотрел на него своими слезливыми глазёнками. — Терпимо, Шедди. Я потерплю пока этот ад не закончится. — Попытался отмахнуться он. — Ну нет . . Шедлетский на глазах у последнего, порвал себе рукава на кофте, дабы использовать как бандаж. Он усадил Билда на лестницу, а сам сел рядом, и начал обрывками этой ткани обматывать его раны. Билдер морщился, но не жаловался. Когда Шедлетский закончил, он посмотрел на него. — Так лучше? — Поинтересовался он, наклоняя голову набок. — . . . Да, получше будет. — Билдер снова слабо улыбнулся. — Но мне как-то не удобно, ты же очень любил эту кофту . . — Да чёрт с этим. Зато я помог тебе, это ведь лучше? Билдер смотря на него, всё же заулыбался шире. Он аккуратно притянул его к себе, и усадил его к себе на коленки, словно дитя. Он обнял его за пояс, а затем обхватил его щёки, и нежно поцеловал его в лоб. — Что ж я без тебя делал, кучеряшка мой . . — Ты меня спас, та это заслужил, Билди. Билдер прижал его голову к своей груди, и так они и сидели вплоть до конца раунда.