Загадка любви

Я прозрел не открывая глаз,

Когда ты впервые поцеловал меня.

— Я следил за твоей научной карьерой, и я впечатлен. Ты пошел по стопам отца.  Конец рабочего дня. Свет в личном кабинете профессора не горит. Этот голос. Он не видит того, кто стоит в дверном проеме, но тело безошибочно реагирует на въевшийся под кожу звук. Проклятье. Гнусное проклятье!  — Здравствуй, Оливер. — Неторопливо, смакуя каждую букву. Взгляд черных глаз встречается с голубыми. Они всегда будут напоминать о лете. О запахе трав, о хрустальной воде горного ручья, о соке спелых фруктов и удушливом сигаретном дыме. О гитарных струнах o которые резались умелые пальцы. О прохладных ночах, в которые ему никогда не приходилось мерзнуть.  Они молчали некоторое время.  — Не спросишь, как я нашел тебя? — с усмешкой, неловкой от не менее неловкой встречи.  Элио растерянно качает головой, жадно упиваясь видом своей отравы. Сколько раз, сколько бессонных ночей. Кажется, он не жил все это время, лишь жалко существовал.  Оливер заходит вглубь кабинета. Щелчок дверного замка выстрелом отдается в ушах Элио. Все вокруг замирает. Хочется сбежать из этого странного, только что рожденного мира, вот только все за пределами этой жалкой комнатки теряет краски. Ему не нужно ничего кроме этих губ. Он жаждал их, с каждым днем давя в себе опасную тягу. Руки Оливера сжимают его. Властно. Требовательно. Не было десятка лет, разделявших их. После упоительного лета в Италии не было ничего. Не было жизни.  Элио задыхается под напором горячих губ. Он проиграл. Старые раны вскрываются с каждым поцелуем, болезнь душным маревом растекается по всему телу. Он болен. Неизлечимо болен, но никогда не приемлет лечения.  — Элио, Элио, Элио… — шепчет мужчина, вмиг ставший мальчишкой в руках того, кого он до дрожи любил всю свою жизнь.  Тот отстраняется лишь на миг. Элио забывает как дышать.  — Оливер.

Изменится ли что-то,

когда эта любовь иссякнет?

Усну ли я в твоей постели,

объятый твоими руками,

река печали? *