Финальный путь

На центральной улице Митры располагалось всего несколько многоквартирных домов. Комнаты в них сдавались тем немногим, кому повезло найти работу в столице. Будь то молодой офицер или актриса драматического театра. На одном из своих представлений Катарин и познакомилась с лейтенантом Военной полиции — Амалией Кёрт. С тех пор прошло достаточно времени. Уже и не вспомнить о чём они говорили в тот день и что побудило актрису упомянуть о следующем представлении, на котором, к слову, Кёрт появилась. Как и на последующих её выступлениях. Часы на стене показывали полдень, однако Катарин к тому моменту только собиралась на очередную репетицию, о которой ей не посчастливилось забыть. Несмотря на все старания быть как можно тише и не разбудить спящую за спиной, раздалось недовольное ворчание. Обычно идеально уложенные черные волосы напоминали заброшенное птицами гнездо, впрочем Амалию это волновало меньше всего. — Куда ты? — раздался хриплый, словно от затяжной простуды, сонный голос. — Сегодня репетиция, не хотелось бы опаздывать в очередной раз. Тем более отмазки у меня закончились, а директору не обязательно знать кто виновница всех моих опозданий. На последние замечание Кёрт тактично промолчала, справедливости ради, Катарин и без её участия опаздывала всюду, где то было возможно. Не желая расставаться с уже нагретым местом, гостья перевернулась на другой бок; пока сама актриса причёсывала огненные кудри. Амалия неустанно, раз за разом, констатировала: постельное бельё в квартире Каты не шло в сравнение ни с каким иным. Отчего-то именно в её постели сатин был особенно гладким и заманчиво нежным, даже купив подобный комплект девушка продолжала молча завидовать одной конкретной постели. — Пусть репетируют другие, тебе это ни к чему. — Пробормотала она, всё же найдя в себе силы подняться с кровати; и принявшись разыскивать бессовестно скинутые чуть раньше вещи. Удивительно, ведь прошлым вечером каждый предмет гардероба точно был оставлен на комоде возле окна. На свои слова лейтенант получила лишь усмешку, хотя вероятно тому послужила и представившаяся её знакомой картина: обычно гордая молодая особа, в выглаженной форме и невероятно важным видом, металась по её спальне, наспех надевая мятые брюки и выискивая взглядом блузку. — Куда-то собираешься? — Да, нужно заскочить к Найлу, в последний раз он говорил, что едва ли помнит как я выгляжу. И явно в упрёк. Свою мысль: если вообще сомнения, Катарин не озвучила, а поинтересовалась: — И когда это было? — Неделю или две, скорее всего три назад. — Частыми визитами радовать не планируешь? — Нет, незачем его баловать, тем более всю информацию ему передают и без меня. Никто из соседей уже не удивлялся столь частым визитам Амалии, но безусловно, особой радости от её нахождения, они не испытывали. Как и при виде любого служащего. Не имело значения какой герб солдат носит за спиной, будь то единорог или крылья свободы, от его разницы люди не забывали за чьи деньги живут как одни, так и другие. Так и Кёрт, не испытывала угрызений совести от понимания чей именно карман обеспечивает её не самый аскетичный образ жизни. Проводив Кату, она не торопясь направилась к зданию “Центрального командования Военной полиции”. В глаза сразу же бросилась неестественная суета, царившая на улице города. И далеко не та, что бывает в преддверии праздника. Торговец, наспех укладывал фрукты, не глядя на рассыпавшиеся под прилавком ягоды; напоминавшие просто отвратительное месиво, вроде “еды” в местной столовой ошибочно считавшейся чем-то съедобным. Двое мальчишек, бежавшие домой под грозный голос матери, заставивший даже Амалию вздрогнуть и почувствовать себя несносным ребёнком. Засмотревшись на пронёсшуюся мимо неё детвору, лейтенант не заметила проходившего мимо мужчину, впрочем и тот был слишком озабочен чем-то своим. Словно в одно мгновение весь мир обрёл свою тайну и не желал посвящать в неё чужаков. Всеобщая тревога передалась и ей, заставив активнее перебирать ногами, а грудь сжаться от тяжести, не предвещающей ничего хорошего. Как это часто и бывает, самая главная новость была озвучена не доверенным лицом или начальством, и уж тем более королём. Двери здания полиции встретили обрывками шёпота и взглядами полного ужаса. Поднимаясь по лестнице она подобно пазлу собирала случайно услышанные слова в единую мысль: Стена. Что-то со стеной. Прорвать не могли. Тогда что? Ответа на свой же вопрос у неё не было, зато он нашёлся в чужих голосах. — Титаны захватили пределы Марии и все прилежащие города. Услышав это Амалия замерла, прислушиваясь. — Говорят короля уже нет в столице, сбежал вместе со свитой. — Даже в подземке не укрыться, пещеры не выдержат такую толпу. К кабинету Найла она уже мчалась, не разбирая кто делает ей замечания и кого на сей раз случайно задела плечом. Костяшки пальцев ударили по двери не нарочно сильно; стоило послу покинуть кабинет, как следом к командующему ворвалась Амалия. Грохот, с которым захлопнулась дверь, заставил командующего сжать губы. Стук и дрожь, прошедшая по стенам, ударили по самим перепонкам, заставив плечи напрячься. — Это правда?! Единственное, что из себя смогла выдавить девушка, так это вопрос, крутящийся на устах у каждого в тот день. Мужчина снял очки потирая переносицу. Повидавший за годы службы многое, он никогда не думал “а если?” в голове было лишь “когда?” и как оказалось, — сегодня. — Да. В наших владениях осталось две стены, пока не прорвут и их. Подавив подступающий к горлу ком, Амалия резко вдохнула, не теряя попытки сохранить перед Доком лицо. — Как долго простоит Роза? Тот покачал головой, даже не стараясь преподнести несуществующее утешение. Ложь, во что бы он её не обернул, не перестала быть ложью. — Час или день. Если повезёт неделю. Никто не знает. Бежать в любом случае некуда. Нам остается лишь — Командующего прервал, показавшийся в дверном проёме сержант. Такой же запыхавшийся и с выпученными глазами. Не дожидаясь просьбы выйти, девушка оставила их вдвоем. Большего Амалия всё равно не узнала бы, а значит и смысла препираться — нет. Оперевшись спиной о стену она так и осталась стоять в коридоре. Нужно идти домой или к Кате, или остаться здесь, ждать приказа. Вернее ждать когда титаны появятся у ворот Сины, ведь тогда всё действительно закончится. Для всех. С каждой прошедшей минутой суматоха лишь прогрессировала в своих масштабах. Но объяснений не последовало ни через час, ни через два. А в голове, словно зажеванная кассета, засело воспоминание, чье-то глупое предположение, которому в обычной ситуации она не уделила бы и минуты: Короля уже нет в столице. Но где он мог быть? От титанов не спасут ни башни, уходящие к самому солнцу, ни подземные склепы выкопанные под замком. В служебном общежитии настроение стояло не лучше. Кто-то рассеянно запихивал в сумку вещи, желая успеть попасть домой и попрощаться с близкими — роскошь не представившаяся погибшим. Встав в стороне от дверного проёма всё той же немой тенью, она наблюдала за охваченной паникой сослуживицей. Лицо девушки, чьё имя ей не было известно, краснело с каждым сдавленным рыданием. Вокруг неё столпились другие, пытаясь успокоить, хоть и по их щекам уже катились не подконтрольные слёзы. Подобно беспокойному жужжанию пчёл в пошатнувшемся улье, они уговаривали её не разбирая собственных слов. Но как ни странно, всеобщая безысходность приносила Амалии странный покой. Впервые она не ощущала одиночества в собственных переживаниях. А потому и предпочла оставаться первые пару дней именно там. Раньше желания делить с кем-то, даже малейшее пространство, отсутствовало напрочь; исключением являлось сожительство с Катарин. Именно её присутствие не вводило в состояние бесконечной агрессии и презрение к так называемому соседству. Но и в этот раз терпение не оказалось безграничным. Спустя неделю Кёрт уже была дома у актрисы, играя для неё роль островка поддержки и надёжного человека. Пусть и сама не редко предавалась мрачным мечтаниям, как утром её разбудит оглушающий грохот, как улицы наполнятся чужими криками и дороги окрасятся кровью. Останавливалась лишь когда доходила до представлений о собственной кончине. Катарин вскоре уехала в родной город, название которого Амалия сколько не пыталась, не смогла запомнить. Помнила лишь, что тот располагался в пределах Розы и, что родители Каты всё также проживали там, несмотря на уезд дочери и возможность переселиться в Митру. Последние события могли поменять их мнение без особого труда, с этой надеждой та и отправилась на свою малую родину. Отговаривать её все равно было некому, Амалия лишь пожелала удачи, помогла найти попутчика и подсобила деньгами. К своим родителям она также заглянула — к матери. Отец, несмотря на близящийся конец оставался предан своим делам, брата девушка видела в последний раз около месяца назад. Несмотря на близкие, пусть и весьма странные взаимоотношения, встречались они не так уж и часто. Тот тоже был военным, но выполнял совсем иные задачи, в подробности которых никому не хотелось вдаваться. Он и сам не любил говорить о работе. Тему касающуюся службы поднимать было не принято. И всё же. Несмотря на негласное правило, сестре тот всегда позволял выговориться и даже выплакаться. Невзирая на собственные трудности. Элиан оставался одним из немногих по кому она действительно могла скучать и чей совет не воспринимала милостью, брошенною с высока прожитого опыта. И к самому большому сожалению, его также не оказалось дома, наверное ей тоже не стоило приезжать. Эти слова прозвучали в голове сразу же, стоило переступить порог дома. Мать суетилась вокруг, причитая: разумеется о том как собственную дочь она видит лишь по праздникам, что та могла бы заходить почаще, а то и вовсе переехать обратно. На последней фразе девушка едва слышно усмехнулась. До того абсурдным казалось предложение, словно та и забыла с каким стремлением дочь уехала пару лет назад, не брезгуя жить в служебном общежитии, а ещё раньше и под одной крышей с Элианом. — Давай-же, не стой в пороге, заходи скорее. Голос матери резко вырвал из мыслей, хоть и не заставив в действительности поторопиться. — Бросили вы все меня, сижу одна, словно ни детей, ни мужа. Продолжала женщина, явно приукрашивая своё одиночество, как и редкость приездов членов семьи. Реми большую часть жизни находилась в окружении подруг, или, не пылко любимою Амалией, родни. От того и жалобы матери воспринимались не более чем стандартное приветствие. — Как твоя лавка? — поинтересовалась девушка, желая поскорее прервать поток материнских жалоб, но неосознанно открыла новый портал недовольства. — Никак. Пришлось закрыться, в последнее время ни покупательниц, ни их мужей. Оно и понятно, людям сейчас не до подарков. — Не прекращая говорить женщина прошла в гостиную, в сердце дома уже зажжен камин. Кёрт остановилась в дверях комнаты, сложив руки на груди. Реми тем временем продолжала тираду посвященную непростой жизни обычных людей в столь непростой период. Не имея при этом никакого отношения к основному слою населения, в плане достатка и устройства быта так точно. — В вашей полиции с этим что-то собираются делать? — Несмотря на явное возмущение, девушка лишь кивнула, не воспринимая её жалобы, как нечто стоящее долгих размышлений. — Да. Выписываем титанам запрет на въезд в жилые города. Женщина вздрогнула, словно оскорблённая не язвительностью, а звонкой пощёчиной, глаза округлились и на секунду лейтенанту показалось, что она произнесла нечто постыдно непростительное. Но всего на секунду. — Амалия! Господи, ты понимаешь, что говоришь? Люди надеются… — А что ты хочешь от меня услышать? Или мне лично пойти сразиться с каждым за стеной? Реми сжала губы, обиженная тоном дочери, но и чем возразить не нашла. А потому проигнорировав оба вопроса, вздохнула подзывая служанку. — Марта, распорядись, чтобы подготовили ванну и пусть ужин подадут в ближайший час. — Конечно. — Кивнув, она быстро скрылась в коридоре. — Новая служанка? — Да. С прошлой у нас не сложилось. — Уточнять в чем именно те не сошлись, учитывая прошлые пять лет спокойной работы, не было никакого желания. Недолгое молчание вновь прервалось. — Ты наверное устала, а я сразу с расспросами — Подойдя ближе, мать уже хотела коснуться спины дочери, как та плавно отстранилась, нацепив на лицо ни капли не искреннюю улыбку. — Да. Пойду отдохну. Тебе тоже не помешает. — Более не предоставляя шанса продолжить беседу, девушка выскользнула из гостиной и пройдя мимо горничной направилась на второй этаж. Именно там располагалась её бывшая комната, ныне служившая ещё одним пустым, забытым всеми пространством, куда даже слуги не заходили лишний раз. Однако порядок поддерживался. Хозяйка поместья ненавидела пыль, также как и темные цвета, хотя их в интерьере было предостаточно. Большую часть вечера девушка провела за размышлениями — не зря ли она вспомнила об отчем доме и не стоило ли ей остаться в квартире актрисы хотя бы на время её отсутствия. Но тогда бы вероятно пришлось знакомится с родителями Катарин, неизвестно в какой роли её бы представили. Подруги? Знакомой? Самый верный и неприятный вариант — любовницы. И ещё хуже — возлюбленной. Тогда пришлось бы заводить разговор о том кем они друг другу приходятся и почему соседи Каты знают её имя, а коллеги в театре видят в первых рядах почти на каждом выступлении. Куда проще отсидеться здесь, слушать пересказы всевозможных сплетен от матери и узнать, что одной из её клиенток вновь изменяет муж. И в качестве подарка тот заказал авторские духи, пробник которых Амалии обязательно дадут послушать и после спросят слышны ли верхние древесные ноты. После мать завела бы разговор о личном и так и не получив ответа обиженно вздохнула, жалуясь как же они отдалились за прошедшие годы. Именно так всё и будет, а пока девушка наслаждалась горячей водой, обволакивающей её тело и пряным ароматом благовоний. Пар окутал ванну, как нескончаемый поток мыслей окружил собой разум, погружая в ещё большие тревоги от которых не сбежать и не отделаться, сквозящей холодом, грубостью. За ужином, как и ожидалось, мать болтала без умолку, включая дочь во все недавно произошедшие события. Сестра Реми месяц назад отметила с мужем пятнадцатую годовщину свадьбы, у одной из постоянных покупательниц родился сын. Кёрт лишь кивала, периодически уточняя какие-то имена и детали, не слишком погружаясь в суть разговора, отдавая всё своё внимание запечённой курице. — Элиан писал совсем недавно, обещал приехать в ближайшие дни, спрашивал как ты. От этих слов девушка тут же подняла глаза, так и застыв с поднятой возле рта чашкой, забыв про чай и еду. — Когда? — Совсем недавно, как удачно, что вы оба решили навестить меня. Словно сговорились. Вот точно удачное совпадение в которое едва ли возможно поверить. После услышанного Амалия твердо решила остаться, сделать эту поездку чуть менее бессмысленной. Меж тем разговор продолжался. — Пара лет и вот уже тридцать, а у него до сих пор ни жены, ни невесты. Как начну что-то говорить так сразу отговорки. Совсем как ты. С трудом сдержав порыв закатить глаза, Амалия подняла взгляд, а мать предвидя её недовольство отвернулась. Рассматривая шторы с невероятным интересом, будто не не сама же выбирала их. — Не волнуйся. Может он уже нашел кого-то, а то и женился, просто не торопиться знакомить. Девушка не была уверена, не расслышала ли мать её слова или проигнорировала. Зато вопрос исчерпал себя. До следующего семейного воссоединения. Остаток вечера был посвящен наиболее нейтральным темам, что не могло не радовать. На следующий же день Амалия уговорила мать показать ей письмо и та легко отдала заветный конверт со сломанной печатью. Вынув исписанный лист лейтенант принялась читать. «Дорогая Миссис Роуз, я не забываю данного Вам обещания, но к моему сожалению, исполнять его оказалось в разы сложнее, чем мне могло представиться. Прошу у Вас и отца прощения за столь долгое отсутствия и спешу сообщить, что приеду домой в ближайшее время. Как же глупо складываются дела. Находясь в одном городе мы никак не можем собраться всей семьёй, каждый из нас погряз в своих делах, тем не менее разделяем мы одни и те же заботы. Надеюсь у Вас всё хорошо и никто не доставляет лишних проблем. Хотелось бы поинтересоваться когда в последний раз Вы виделись с Амалией? Я также скучаю по ней и надеюсь застать её дома, если же встретитесь с ней раньше, попросите дождаться моего приезда. Буду рад наконец-то увидеть её.» Учитывая последние события не могу представить какие трудности Вы проживаете сейчас. Поэтому обещаю не заставлять долго себя ждать. Слишком официально и правильно — подумалось ей, но куда больше зацепило обещание не заставлять долго ждать. И он не соврал. Несмотря на то, что дни ожидания по большей части казались медленной, лишённой всякой красочности, пыткой; девушка дождалась его. Элиан приехал практически с самым рассветом, не став будить раньше положенного ни хозяйку поместья, ни её дочь. Сторож открыл ему ворота, встретив не самым доброжелательным выражением лица, мужчину это нисколько не смутило. В этом они со стариком были схожи. Это подтверждали люди узнавшие военного и осмелившиеся поведать о своём первом впечатлении. Реми встретила его объятиями и радостными возгласами, женские руки обвили шею, вынуждая наклониться. Амалия стояла в стороне, ухмыляясь “мучениям” брата и дожидаясь, когда мать высвободит Элиана из своей хватки или же не заметив, случайно придушит. Сам он терпеливо принимал и объятия, и слова беспокойства, и расспросы конца которым не виделось; всё свое внимание она сбросила на него, позабыв о дочери, чем та была более чем довольна. Но из этого вытекала и проблема: отсутствие возможности поговорить наедине. По одну взгляду было ясно. У него есть новости и не самые приятные, от того девушка погрузилась в новую пытку ожиданием — когда мать оставит их. Вечером Миссис Роуз, вынужденная приступить к особенно дорогому заказу, закрылась в своем кабинете, который служил женщине в роли личной мастерской. К тому времени каждый готовился ко сну или же упорно делал вид. Отпустив служанку Кёрт от скуки в седьмой раз раскладывала привезённые с собой вещи, от откровенно глупого занятия отвлёк, достаточно громкий, стук в дверь. — Войдите. — Мама не учила, что перед тем как пускать, нужно спросить, кто за дверью. — Голос раздался прямо за спиной, заставив вздрогнуть несмотря на то, что она знала кто станет стучать так показательно громко. — Нет. — Скверно. — Со вздохом произнес он, уже сгребая сестру в охапку, словно кучу хвороста. Амалия зажмурилась, когда тот не щадя взъерошил только расчёсанные волосы. Та рассмеялась, безуспешно пытаясь вырваться из крепкой хватки. Элиан не отпускал, пока пряди окончательно не запутались и пленница не стала походить на огородное чучело, лишь тогда он проявил милость. — Где же твои боевые способности, Лейтенант? Даже сдачи дать не можешь. — Ухмылка, ранее представлявшая акт глумления, ныне была самой тёплой улыбкой на свете. — Я поддавалась. Вдруг покалечу ненароком. — Безудержный хохот наполнил собой комнату, казалось на глазах Элиана выступили слёзы. — Ну-ну, успокаивай свою гордость. — Сказал он успокоившись и вновь этот взгляд. Тот, что мельком проскакивает в глазах, а ты успеваешь заметить, понять — тебе что-то недоговаривают. — Что? — Молчание. Осязаемое и липкое, как фруктовый сок оставшийся на руках жарким днём. — Есть новости, касающиеся Военной полиции. — Внутри что-то похолодело, та же тяжесть в груди и предчувствие. — Никому не говори о том, что я скажу. Без разницы друзья, подруги. Никто не должен знать, иначе в следующий раз помогать не стану. — Дождавшись короткого кивка он продолжает. — Развед. корпус потерял много людей в попытке отбить земли, осталось меньше сотни. Король посчитал, что необходимо привлечь новых уже обученных бойцов. Будут выбраны солдаты Гарнизона и Полиции, число пока не названо. Думают. Слов не было никаких, лишь неверия. Он не стал бы лгать и это понятно. Но сам факт, что во дворце вспомнили о разведчиках и готовы отправить на убой людей ради подразделение о котором вспоминали, в лучшем случае, раз в полгода. — И кого отправят? Как они будут выбирать? — Губы сжались, дыхание сбилось, будто последние часы она безудержно рыдала и заставила себя успокоиться. — Не знаю. Составят списки, а кто там окажется — — Но меня ведь не отправят туда?! — Голос дрожал, с губ скатилось не то фырканье, не то ядовитая усмешка. Последующая тишина, лишь злила. — Элиан! — Я постараюсь. — Сказал тот уже громче и строже, прекрасно осознавая бесполезность своих заверений. Всё спокойствие рассыпалось пеплом, девушка смотрела на него выпучив глаза. — Нет, мне нужно знать стоит ли мне готовиться дезертирству и клейму предательницы, потому что я не отправлюсь к этим самоубийцам. Они свою судьбу выбрали, а я умирать не хочу. — Поднявшись с кровати, Амалия принялась расхаживать по комнате. Цепляясь за каждую мнимую надежду, шанс спасения. — Найл. Он не позволит, я нужна ему. И отец. Что говорит отец? — Элиан поднялся вслед за ней, хватая сестру за локоть, заставляя остановиться. — Мы сделаем всё. Твоё имя даже обсуждать не станут. — Ты обещаешь мне? — Да. — Не раздумывая согласился мужчина, пусть и сам не был уверен в правдивости своего обещания. Им двигало стремление успокоить, убедить в своей силе и возможности защитить. Ею движет единственное желание — жить, затмевавшее любые доводы рассудка, стирая даже намек на неуверенность проскользнувшую в его словах.