Звезда и Терпсихора

❝ Я хочу, чтобы ты стала моей...сегодня, сейчас. В этом море, при этих звездах, под этой луной, и пусть все они нас благословят. Не будем думать ни о чем, кроме нашей любви, только о любви... ❞

Мятежная душа (Mann)

1852 год.

Духота женской купальни, пропитанная ароматами травяных отваров, эфирных масел и влажного пара, ощущалась уже на входе, обволакивая тяжёлым, расслабляющим покрывалом. Именно здесь, у самой кромки мерцающей воды, топталась самая юная и грациозная танцовщица, Киара, находящаяся под покровительством мистера Хэддона. Обычно девушка не опаздывала, ведь кто не хотел смыть усталость после долгого, изматывающего дня? Однако сегодня мистер Хэддон задержал её, давая наставления на завтрашний грандиозный банкет в Хогвартсе, и теперь Киара невольно оказалась в роли подслушивательницы, улавливая обрывки разговоров старших «сестёр». Из глубины парилки доносились голоса – звонкие, томные, порой ехидные. — Нет, Айне, правду говорю! — Голос Лиллиас, самой бойкой и остроумной из танцовщиц, прорезал пар. — Сынишка лорда Блэка не такой уж и белый и пушистый, как на него наводят глянец! Я слышала, что он насильник, псих с неистовым взглядом, варвар, которому ничто не чуждо, и… и! — Самый настоящий Блэк! — подхватила другая девушка, Эвелинн, чей голос был пропитан каким-то мрачным восхищением. — Да, именно так! — воскликнула Лиллиас, и по всей купальне разнёсся звонкий, многоголосый женский смех, напоминающий перезвон хрустальных колокольчиков. Киара не в первый раз слышала про этого «сынишку лорда Блэка». Имя семьи Блэк, одной из древнейших и влиятельнейших чистокровных династий магического мира, сейчас было у всех на устах. Их обсуждали повсюду: в тавернах, на рынках, в чайных лавках Косого переулка. Но… разве это не тот самый сынишка, Арктурус Блэк, сегодня так пристально и пронзительно смотрел на её танец и с «сёстрами» в Косом переулке? Его взгляд, тёмный и глубокий, казалось, прожигал насквозь. Если девушки говорили об Арктурусе, а другой сын у лорда Блэка был занят своей семьёй, то это точно был он. Киара тяжело вздохнула, ощущая странную смесь тревоги и любопытства. Сбросив лёгкий пеньюар, она грациозно скользнула в тёплую, расслабляющую воду, чьи клубы пара окутали её кожу. Девушки, заметившие её, приветливо покивали или улыбнулись, ну а остальные, поглощенные сплетнями, продолжали обсуждать наследника Блэка. — Ходят слухи, что Арктурус зовёт к себе девушек, а они потом сразу же… умирают! — Голос Лиллиас понизился до зловещего шёпота, который, казалось, эхом отражался от влажных стен. — Что?! — вскрикнула Айне, не удержавшись. Айне была ненамного старше Киары, но всегда отличалась болезненной завистью к успеху более удачливых и талантливых коллег. Именно поэтому, когда взгляд Блэка, пусть и мимолётно, скользнул по Киаре, а не по ней, Айне твёрдо решила во что бы то ни стало присвоить себе внимание Арктуруса, даже если для этого придётся пойти на самые крайние меры. "Жуть..." — пронеслось в мыслях Киары, когда она погрузилась в воду чуть ли не до уровня носа, лишь бы не слышать эти пугающие истории. Вода казалась спасительной. — Слышала, — продолжала Лиллиас, наслаждаясь производимым эффектом. — Посмотри на него не так – убьёт, сделай что-то не так – убьёт, родился не чистокровным и хочешь начать разговор – убьёт. Он не терпит никаких отклонений от своих неписаных правил. — И что тогда делать, чтобы не умереть? — явно с сарказмом спросила Фенелла, пытаясь разрядить напряжение. — Да он просто сумасшедший! — выкрикнула ещё одна девица из толпы, её голос был полон истеричной паники. — А… если кого-то из нас позовёт Блэк после выступления в Хогвартсе, мы можем просто «отказать» под предлогом… болезни? — предложила Лиллиас, задумчиво наморщив лоб. — Кстати, где Киара? Только что же пришла… Утро следующего дня застало Киару в саду Хогвартса, едва проснувшуюся. Солнце только-только начинало золотить шпили древнего замка, и по траве стелился лёгкий утренний туман. Вчера она ушла из купальни, не в силах и дальше слушать эти пугающие сплетни о… Арктурусе. Ей было тяжело это признавать даже самой себе, но он ей приглянулся. Было в его суровом, тёмном взгляде что-то такое, что маняло и тревожило одновременно. Именно по этой причине она, несмотря на ранний час, пришла на территорию Хогвартса раньше положенного, пытаясь унять внутреннюю дрожь и развеять навязчивые мысли. Сейчас она наблюдала за студентами седьмого курса Слизерина, которые группами собирались перед замком. Там, среди их чёрных мантий и строгих лиц, было видно чёрную шевелюру Блэка. Её Блэка, того самого, чьё имя вызывало столько пересудов. Когда началась большая перемена, Арктурус с парочкой друзей, таких же высоких и надменных, вышел на свежий воздух и неспешно спустился по каменным ступеням, ведущим в сад. Они о чём-то оживлённо разговаривали, их голоса были приглушены расстоянием, а затем друзья, кивнув Арктурусу, удалились, очевидно, выучивать формулы зельеварения. Блэк остался один, погружённый в свои мысли, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. И в этот момент Киаре невыносимо приспичило привлечь его внимание. Её сердце забилось чаще, предвкушая возможное развитие событий. — Так и знала, что найду вас тут! — Весело, с широкой, обезоруживающей улыбкой обратилась Киара к Блэку. Её голос, несмотря на внутреннее волнение, прозвучал звонко и беззаботно. — Помните меня? Она сидела на высокой, искусно украшенной балюстраде старинного здания Хогвартса, отделанного светлым, почти белым камнем, чьи колонны были увиты плющом. Её стройные ноги свободно свисали вниз, покачиваясь в воздухе. Длинные, волнистые волосы Киары водопадом ниспадали по плечам и спине, обрамляя нежное лицо. Множество небольших, изящных цветов, приколотых к волосам, добавляли ей очарования. На ней был лёгкий двухсекционный наряд бордового оттенка: открытый топ с оголёнными плечами, украшенный тонкой белой вышивкой и сверкающей брошью, и широкие, свободные брюки, которые элегантно открывали изящный живот. Арктурус медленно поднял голову, его тёмные глаза сфокусировались на ней. В его взгляде не было ни узнавания, ни, тем более, приветствия. — Кто ты? — Его голос был низким, чуть хрипловатым, пронизанным холодом и какой-то почти животной неприязнью. — И как ты здесь оказалась? Этого, впрочем, и следовало ожидать, исходя из сплетен. Киара не смутилась, сохраняя на лице свою самую очаровательную улыбку. — Я и другие танцовщицы мистера Хэддона приглашены на завтрашний банкет. Мы прибыли заранее, чтобы осмотреться. Здания тут очень красивые, поэтому я побывала то там, то сям. Осматривалась. Взгляд Арктуруса стал ещё злее, будто она сказала что-то совершенно недопустимое, перешла невидимую грань. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза потемнели, словно в них собралась грозовая туча. "Неужели он издалека чует полукровок? — пронеслось в голове Киары. — Так сплетни не врали? Неужели и правда не помнит меня совсем, несмотря на вчерашний взгляд?" Несмотря на подобные тревожные мысли, улыбка с лица Киары не спадала. Она была обучена держать маску в любых ситуациях. — А сюда вы зачем пришли? — спросил Блэк, и в его голосе прозвучала такая угроза, что Киаре стало жутко неуютно. Сердце словно придавило тяжёлым камнем, а внутри всё похолодело. Взгляд у Блэка был такой, будто он в этот самый момент продумывал, где и как закопать тело надоедливой танцовщицы, чтобы никто никогда не нашёл. — Эм… — Киара запнулась, пытаясь придумать убедительную отговорку. — Не подскажете, как мне вернуться? Мне нужно к станции… Ещё несколько секунд Арктурус просто молчал, его тяжёлый взгляд продолжал давить, так что у Киары было время решить, что он просто не знает местности или вообще не расположен отвечать. Однако, наконец, Блэк неспеша поднял руку и, не глядя на неё, пальцем указал в правую сторону, к далёкой кромке леса, где виднелся путь к выходу. Киара улыбнулась так широко и искренне, будто мистер Хэддон десять раз за день похвалил её за хорошую работу. Она легко, почти невесомо, спрыгнула с балюстрады на мягкую траву, приземлившись совсем рядом с Арктурусом Блэком. Её сердце продолжало бешено колотиться, но теперь уже от предвкушения. "Вчерашнее впечатление меня не обмануло. Он добрый человек." Эта мысль, словно тёплый луч солнца, пронзила Киару, когда она оказалась на земле рядом с Арктурусом. Его хмурое лицо, его резкие слова — всё это казалось лишь защитной оболочкой. — Благодарю, — Киара, словно фея, приблизилась к нему. В её волосах, золотистым водопадом ниспадавших на плечи, виднелось множество крошечных цветов разных оттенков – нежно-розовых, голубых, кремовых, собранных ею в саду Хогвартса. Она протянула ему руку, и вместо ожидаемого дорогого украшения или, по крайней мере, благодарности в словах, Арктурус увидел в её маленьких, изящных ладонях… две завёрнутые в блестящие обёртки конфеты. — Возьмите в подарок! Он был готов ко всему: к очередной попытке флирта, к расспросам, к дерзкой выходке, но только не к двум конфетам. Лицо Киары в этот момент было таким по-детски счастливым и искренним, что Арктурус, несмотря на свою нелюбовь к сладкому и несклонность к сантиментам, просто не мог не взять предложенную сладость. Его губы дрогнули в едва заметной тени улыбки, которую он тут же подавил. — Знаю, это сущая мелочь, — её голос звучал звонко, как ручеёк. — Но я бы… хотела хоть как-то вас отблагодарить! Сладкое поднимает настроение. Спасибо, что сказали, куда идти. Если выпадет шанс, ещё встретимся. — На последнем предложении Киара, не дожидаясь ответа, уже быстрым, почти танцующим шагом уходила прочь, к отдалённому зданию, которое, как она предполагала, вело к станции. Её лёгкий наряд мелькал между древними деревьями, пока она не скрылась из виду. Вечер того же дня был пронизан атмосферой роскоши и волшебства. Большой зал Хогвартса, где проходил банкет, сиял тысячами свечей и магических огней, отражавшихся в хрустальных люстрах. На стенах висели гобелены, изображающие сцены из древних легенд, а аромат изысканных блюд смешивался с запахом полированной древесины и старых камней. Из «основных» танцовщиц мистера Хэддона присутствовали Лиллиас, Ирика, Эстери, Джованна и, конечно, Киара. В случае необходимости их могли заменить Изадора, Айне и Летисия. Киара, несмотря на свой совсем юный возраст, практически не покидала танцевальную площадку, выполняя свою работу с безупречной грацией и самоотдачей. Её движения были лёгкими, текучими, полными энергии и страсти. Волосы развевались в такт каждому пируэту, а глаза искрились в свете магических огней. Однако возраст не останавливал пошлые взгляды старшекурсников, особенно со Слизеринского стола. Их глаза, полные похоти и бесстыдного интереса, скользили по её фигуре, заставляя Киару внутренне съёживаться, хотя она и продолжала улыбаться публике. За столом Слизерина Невен Нотт, высокий парень с надменной усмешкой, толкнул Арктуруса локтем. — Эй, Блэк, как поболтали с той красоткой сегодня в саду? — Он хитро прищурился, явно «на что-то намекая». — Ты вроде ушёл формулы учить, — довольно грубо ответил Арктурус, даже не удосуживаясь наградить Невена взглядом. Его глаза были прикованы к танцующей Киаре, в них мелькали непонятные эмоции. — Да брось, как я мог пропустить такой момент, когда с моим другом будут флиртовать прелестные дамы! — Невен рассмеялся, отпивая из кубка. — И вовсе не флирт это был, — отрезал Арктурус. Его голос был тих, но в нём звенела сталь. — И, боже, ей четырнадцать на вид, или около того. — Ну, большинство из нас это не остановит, — Нотт махнул рукой в сторону других старшекурсников, чьи взгляды с жадностью пожирали в основном Киару. — Если она не перестанет так отлично выполнять свою работу. Эти слова, полный цинизма и пошлости, доказывали Арктурусу, что у этих «богатеньких сынков», 99% которых составляли чистокровные наследники, в голове была только одна мысль. Мысль о том, как использовать, как заполучить, как сломать. Внезапно, с яростью, вспыхнувшей в его тёмных глазах, Арктурус резко встал. Он пересёк весь огромный зал, пробираясь сквозь толпу гостей, и схватил Киару за руку, отрывая её от танца. Никто не посмел ему и слова сказать — он же Блэк, его фамилия была щитом и мечом одновременно. Лиллиас, стоявшая неподалёку, испуганно прошептала Киаре: «Выживи любой ценой!» Неожиданно. Это было самое подходящее слово для описания ситуации. Киара ожидала чего угодно: домогательства, возможно, даже изнасилования. Но не этого. Они просто… разговаривали. Арктурус, к её удивлению, оказался совсем не тем бабником, о котором ходили слухи, не психом, не убийцей. Он был замкнутым, да, но слушал её внимательно, позволяя говорить о чём угодно. Из растерянности Киара говорила ему всё, что только могла придумать: о своём детстве, о мечтах, о танцах, о звёздах. А он просто сидел и слушал, иногда бросая короткие, но проницательные взгляды. Он даже уснул, сидя рядом с ней на кровати в одной из уединённых комнат, куда он её привёл, утомлённый вечерними событиями и разговорами. Но вот Киара уснуть не могла. И уйти тоже. Если танцовщицу забрали «на ночь», то уйти до самого утра она не имела права — это было частью негласного, но строгого кодекса мистера Хэддона. Поэтому Киара просто наблюдала. За серебряной луной, величественно плывущей по чёрному бархату неба. За мерцающими звёздами, рассыпанными по бесконечной дали, каждая из которых казалась маленьким бриллиантом. За тёмным, бездонным небом, полным неизведанных тайн. — Елена Прекрасная — самая красивая девушка в Древней Греции, — внезапно раздался тихий, немного хриплый голос Блэка, вырвавший Киару из её мыслей. Он проснулся. Танцовщица слегка вздрогнула, явно не ожидая такого быстрого пробуждения. Она немного покраснела от неожиданности, но тщательно скрыла это, отвернувшись, чтобы он не заметил. — А… это к чему? — тихо спросила она, не поворачиваясь. — Пока я сидел среди… друзей, они так тебя и называли, — Арктурус неторопливо приподнялся на локтях, его движения были грациозны и бесшумны. — Но знаешь… Ты больше на Терпсихору похожа. — А это… кто? — Киара наконец повернулась, её глаза встретились с его глубоким, тёмным взглядом. На губах Блэка появилась едва заметная, но искренняя улыбка. — Муза танца. И дочь самого Зевса. Киара не сдержала улыбки, тёплая волна разлилась по её груди. Недолго думая, поддавшись внезапному порыву, девушка положила свою руку ему на плечо, поглаживая ткань его дорогой рубашки. Её прикосновение было лёгким, едва ощутимым, но оно пронзило Арктуруса до самых глубин. Неловко потянувшись к нему сначала телом, потом головой, она медленно, почти неуловимо приблизилась, а потом и вовсе коснулась его губ своими. Это был поцелуй, нежный, трепетный, полный невысказанных чувств и первой влюблённости. Арктурус, несмотря на свою привычную сдержанность и холодность, правда старался держать себя в руках, сопротивляясь этому вихрю эмоций. Но разве устоишь перед музой?