Просто дыши

— Сонхва щи, это может быть опасно. Ваши рёбра... - медик смотрит на менеджера, многозначительно хмурясь. — Я знаю, но пожалуйста... Я не могу подвести ребят и тини. Мы столько работали, чтобы сейчас из за этого пустяка всё сломалось? - парень расстроенно вздыхает, закрывая глаза.— Я справлюсь, обещаю. Можете сделать мне заморозку. — Но она не убережёт от травмы. Если ваши ребра не выдержат, то при одном неловком движении могут навредить внутренним органам. Это не шутки. Танцор может лишь молчать, потому что все риски оправданы. Но и не выступать он не может. — Я буду осторожен и не буду отдавать много энергии. - Пак чувствует прожигающий взгляд его менеджера, который буквально кричит «ты врёшь сам себе, но это на твоей совести». — Хорошо. - врач поднимается. — Сделаю заморозку и буду ждать тебя после выступления, но только при условии, что после него ты возьмёшь отдых для своего восстановления. — Я согласен, спасибо большое и.. не говорите парням, ладно? Не нужно их беспокоить. - это никак не комментируют, так даже лучше. В гримёрке царит хаос, как обычно это происходит с неугомонными 6 детьми. Кого то красят, кто то распевается, кто то ходит с умным видом и что то записывает на камеру. — Хён? - на плечо приземляется чья то рука. — Уён, когда ты успел так раскачаться, чертенок? Вам с Саном пора вылазить из качалки. - слышится смех младшего. — Да я ничего не сделал, а вот тебя зовут на причёску. Всё хорошо? Выглядишь странно... — Всё отлично, просто волнуюсь перед выходом. - чуть задержав на нём взгляд, он всё же кивает, убегая терроризировать бедного Чонхо. Их одевают во всё белое, делают роскошные причёски и макияж. На Сонхва повязывают пояс, который опасно сидит на рёбрах. Это не остаётся незамеченным. — Тебе пережали корсет? Давай попросим ослабить? - Минги практически тащит старшего к стаффу, чтобы уменьшить давление. — Спасибо, было правда немного некомфортно.... — А если бы я не увидел? Так бы и молчал, хён? Вот возьму и капитану расскажу. — Не драматизируй, всего лишь неудобство. — Да ты умирать будешь никому не скажешь. Так нельзя. - Минги смотрит на него строго, но с огромным переживанием в глазах. — Хорошо, я понял. В следующий раз скажу вам. - что то внутри схлопывается от липкой лжи, окутывает и противно сжимает. Всё будет хорошо, он справится. Этот день должен запомниться всем. Выход на сцену под бурные авиации и поддержку зала, мощная хореография и любимые треки. С каждой секундой становится тяжелее, морально и физически. Дыхание сбивается, движения становятся смазанными, и чтобы это исправить приходится добавлять ещё больше сил. Хва ловит на себе странные взгляды от Чонхо и Сана, второго он вообще чуть не сбил из за замедлившихся рефлексов собственного тела. Последняя песня. Guerrilla. По уровню сложности что то невозможное. На 5 секундном перерыве, когда танцор садится на одно колено, резкая боль простреливает грудную клетку. Времени на подумать и сориентироваться нет, потому что начинается его часть. Снова образ, отыгрыш, а внутри волна боли и огня, который распаляется всё быстрее. В голову резко приходит конец хореографии. Они как бы ломают себе шею и валятся на пол. А вот это уже проблема. Не упасть нельзя, ибо он находится с краю. Однако есть ощущение, что после этого он не встанет совсем. Плевать. Выступление должно быть идеальным, он не может подвести своих младших. Не может. Когда тело с глухим стуком ударяется о сцену, мир плывет. Становится темно и ярко одновременно, а воздух словно испаряется, будто и вовсе не существует. Секунда, две, три. Но всё, что чувствует в этот момент Пак - жжение и страх, потому что, кажется, начинает задыхаться. Другие мемберы встают и собираются покинуть сцену. Первым реагирует Юнхо, который видит в темноте состояние своего хёна. Он убирает микрофон от лица, цепляя Ёсана, прося, чтобы тот сделал так же. Они хватают парня под руки, стараясь поднять как можно аккуратнее и увести со сцены. Выглядит он очень плохо, это не на шутку пугает. Один из охранников забирает айдола в свои руки, обхватывая вокруг хрупкой талии, чем вызывает тихий всхлип. На входе в гримёрку Пака перехватывает до чёртиков взлохмаченный лидер. Хонджун бегает своими глазами по его лицу, а после аккуратно кладёт на маты и кричит, чтобы позвали медиков. Вокруг столпились другие участники. Уён старался держаться... Но будучи самым мягким из группы, отворачивается и всхлипывает в плечо Сану. Чонхо невольно хватает руку Минги, стараясь рассмотреть, что случилось. — Хва, что происходит? - капитан поддерживает голову одной рукой, а второй водит по плечу и груди. — Говори со мной, что чёрт возьми происходит? — Джун.. - может лишь хрипеть и извиваться в чужих руках, потому что воздуха совсем мало. — Тише, пожалуйста, вдыхай медленнее. Ты в безопасности, дыши. - Ким начинает паниковать сам. — Прости.. - хрипит и закрывает глаза, позволяя себе наконец расслабиться. Тело лидера парализует. Его друг только что у него на руках отключился и побледнел. Он пытается, правда пытается мыслить здраво, пусть это и кажется чем то сверх нереальным в данный момент. Медики врываются в следующую же секунду, оттаскивая Хонджуна. Его обнимают чьи то дрожащие руки. Уён. — У него недостаток кислорода. — Сломано 5 рёбер. Они не дают диафрагме работать. — Дайте кислородную маску. — Думаешь, поможет? — А ты предлагаешь ему горло вскрыть и трубочку вставить? - шипит главный врач. — Кто нибудь был с ним до того, как он потерял сознание? - медик задаёт этот вопрос, начиная искать людей в поисках ответа. — Мы все выступали, а Хонджун был до вас. — Что с его дыханием? Он жаловался на боль? — Он дышал очень тяжело и неравномерно. Хватался за грудную клетку. - сипит лидер, потому что во рту песок. Что значит сломано 5 рёбер? — Реверсивное дыхание и возможно повреждение легкого. Вызывайте скорую, шустрее. - врачи начинают кружить, а после и вовсе бросаться какими то страшными словами по типу «пневмоторакс» и «ателектаз». Айдола увозят в срочном порядке в больницу, пока остальные участники пытаются придти в себя. — Он.. он вышел выступать с травмой? Снова? - доносится тихий голос Чонхо. — Поэтому ему было больно, когда на рёбрах стянули пояс. - Минги тревожно выдыхает, коря себя за невнимательность. — Ты видел, что с ним что то не так и промолчал? - голос Хона ледяной. — Ты знал и просто проигнорировал? — Не надо на меня скидывать всё, я хотя бы ослабил пояс ему, а вот где был ты? - репер подходит ближе, угрожающе нависая. — Мне жаль. - парень присаживается на корточки, утыкаясь лицом в колени. Ему безумно плохо от мысли, что его лучший друг скрыл от него правду, когда они клялись друг другу быть честными, в первую очередь, когда речь заходит о состоянии. — Хён.. - Сан подлетает к нему, заключая в объятия. — Ты не виноват. Никто не виноват. - Ким на всеобщее удивление обнимает в ответ, утыкаясь своим носом в плечо. — Ты же знаешь, что он хотел, как лучше. Чтобы всё было идеально. — К чёрту вашу идеальность, когда вы можете больше глаза не открыть. - парень отстраняется и резко вскакивает на ноги, пошатываясь и указывая пальцем на всех участников. — Зарубите себе на носу. Ваше здоровье важнее любого выступления, интервью и программы. - его голос как скрежет по металлу, хриплый, горький. Парням остаётся только наблюдать, как их вечно добрый и внимательный капитан кричит на стафф, скрываясь за дверьми. — У вас ещё финальный выход. - оповещает один из работников. — Будьте готовы. Всё как в тумане и вот они уже на сцене неполным составом, машут зрителям, косо смотря на Джуна. У репера же картинка сменяет одна другую. Хочется вопить от жуткой несправедливости и страха неизвестности. В толпе Ким замечает мемберов Stray kids. Бан приветственно машет и кланяется им всем, а потом цепляет его под локоть, пряча в толпе. — Хонджуна, а где Сонхва? С ним всё в порядке? - хочется разреветься в этот момент. Потому что Чан поймёт его чувства, просто, как лидер, поймёт. — Он в больнице. В реанимации. - глаза напротив округляются. Крис притягивает в свои объятия, сжимая, стараясь вернуть в реальность. — Джуна... Ты должен быть сильным для них, слышишь? - он кивает на остальных участников группы. — Сонхва сильный. Держи меня в курсе, ладно? — Спасибо, хён. - репер кивает, быстро возвращаясь к своей команде. *** Целых три дня их держат в неведении. Три чёртовых дня они все сидят, как на иголках. И лишь на четвертые сутки звонит менеджер и просит Кима приехать. В больнице пахнет больницей. Ощущения не из приятных, к горлу подкатывает тошнота. Врач ловит его и говорит, что всё в относительной норме, но Паку нужно будет восстанавливаться. Ему дают пару минут на посещение друга. Сонхва лежит на кушетке, его рёбра перемотаны, в руках капельницы, а на лице кислородная маска. Даже от тихих шагов он просыпается. — Джун.. - выходит плохо. — Не пытайся сейчас с самной говорить, ладно? Просто дыши, идиот. Спокойно и размеренно. - звучит грубее, чем хотелось бы, однако старший криво улыбается, сглатывая. — Мне жаль, что я не оправдал того доверия, что мы выстроили. Иначе, ты бы сказал мне, верно? Из за этого ты сегодня взял и задохнулся у меня на руках. - руки непроизвольно начинают дрожать. — Это глупо - жертвовать своим здоровьем ради чего то не было. Я говорил это и буду говорить до бесконечности, пока ты не забьёшь себе это в свою красивую голову, потому что это не первый раз. Мне правда жаль. Ким отстраняется, собираясь покинуть палату, но слышит непонятный звук и шипение. — Ты что делаешь? - он тут же подлетает к Паку, который совершил попытку встать. Руки укладывают его обратно, смотря с тревогой. — Ты запретил мне говорить, а я просто хотел взять тебя за руку и извиниться. — Ты такой дурак, хён. Такой дурак. Сонхва на секунду замирает, потому что чувствует чужие губы на своём лбу. Впервые в жизни его маленький вредный капитан инициировал физический контакт сам, даже не побежав мыть рот с мылом после. Удивительно. — Отдыхай, парни придут после. Я побуду тут. - шепчет тихо, двигая стул к кушетке и беря за руку. — Больше так не делай.