Неугомонный Вершитель 2

Город спал. Спал, конечно, очень относительно — густонаселенные города редко спят полностью и со все отдачей, — но он хотя бы был накрыт плотным одеялом ночи, которое создавало иллюзию покоя. В одной из квартир этого города было темно. Только сквозь штору проникали лучи фонаря с улицы, освещая лицо белокурого мальчишки, что лежал на кровати. Мальчику снился сон. И снилось ему, что он идёт между однообразными панельными домами. Но идёт он к чему-то очень хорошему, что отличалось своей природой от давящих зданий, холодного асфальта и паутины проводов над головой. Снег падал на пижаму с узором спиралей, а снежинки словно закручивались по рисунку в такую же форму и приобретали золотистый оттенок. На небе висела луна. Луна вела мальчика туда, куда он так стремился, подальше от этого города, подальше от бездушных взглядов окон, подальше от огромного паука, свившего эти сети. Паук наблюдал за ним, сидя на крыше. Он полз следом, перебирая длинными лапами по своей паутине, но не имея возможности помешать ребёнку, не успевая поставить на нём свою метку. Мальчик не смотрел на паука. Он не хотел заглядывать в это множество чёрных глаз — намерения властолюбивого чудовища могли сбить его с пути, отвлечь от яркого света луны. Этого он боялся сильнее, чем теней в коридоре глубокой ночью и сильнее, чем монстров из-под кровати. Луна привела его на улицу, утопающую во мхе. Ребёнок стал ждать. Лис обещал мальчику, что заберёт его отсюда. Оставалось только дождаться Лиса и не уснуть. А спать, на самом-то деле, ой как хотелось. Мальчишка зевнул. Уселся у стены, укрывшись одеялом из мха и начал разглядывать стены мутным взглядом. Сквозь наполовину прикрытые светлые ресницы глазки ребенка выхватили синюю табличку с белыми буквами, которая висела напротив. «Зелёная улица». «Взаправду зелёная», — сонно подумал мальчик, улыбаясь этой мысли. — «Вся во-о-он как мхом заросла, что уже даже слишком зелёная...» Заскрипели рельсы, вырывая ребёнка из полудремы. Перед ним встал трамвай, с писком открылась зелёная дверь, открывая взору мальчику тень в странных одеждах. Балахон тени развивался на ветру, отливая серебристыми красками.  Лицо скрывал капюшон. Мальчику показалось, что у тени имеются лисьи ушки. Тень выпрыгнула из трамвая, неспешным шагом направляясь к ребёнку. Мох под ее ногами расступался, шелестя и пропуская гостя из другого мира. Мальчик открыл глаза. — Давай руку, — Лис сел возле ребёнка. Мальчик смог различить под капюшоном легкую улыбку. — Пора домой, Макс. Макс окончательно проснулся, протягивая ладошку Чиффе. И только зайдя за порог зелёной двери он смог вдохнуть полной грудью. Он действительно был дома. Паук же, оставшийся сидеть на крышах, тихо наблюдал за происходящим, снова упустив одного из вершителей. Ему оставалось лишь плести сети вновь и вновь. *** Напротив меня сидел вершитель. Сидел вершитель и спокойненько поедал мой бутерброд. Бутерброд был вкусный — это можно было понять и по довольной мордашке мальчика, и по моему собственному опыту. Я, честно говоря, зря разнервничался. Признаю покорно. Что мне в голову ударило, что я решил забрать вершителя к себе в раннем возрасте, я понятия не имею. Ладно, капля логики в этом порыве была. Если он вырастет в Мире Стержня изначально, в окружении магов и цветных мостовых, напитается энергией сердца мира, то с гораздо большей вероятностью влюбится в этот мир и отдаст ему себя. Это я себе такое оправдание придумал. Кимпа стоял в дверях, удивленно смотря на нового жителя нашего дома, пожирающего бутерброд. Дворецкий он, благо, был профессиональный. И привык к необычным явлениям, которые время от времени происходили в моем жилище. Хуф лежал возле дивана, в ногах юного вершителя, громко и грустно вздыхая по причине наличия бутерброда в руках у ребёнка и отсутствия того же самого бутерброда на полу. Громко тикали часы. — Вкусно? — усмехнулся я, разглядывая ребёнка. — Вкуфно, — с набитым ртом ответил Макс, кивнув. Сел поудобнее, скрестив ноги. — А ещё есть? Я обернулся к дверному проему. — Кимпа, можешь сделать ещё бутерброд для нашего гостя? — Сию минуту, сэр Халли, — флегматично отозвался дворецкий, скрывшись на кухне и прикрыв дверь за собой. Святой человек. Я снова осмотрел ребёнка. Довольный вон, сидит, ест, Хуфа ножкой гладит. Сложности будут, это я знал точно, но авось они будут не такими уж и напряженными. Действительно, вон, ангельский ведь ребёнок. И леди Сотофе он точно понравится. А это, я надеюсь, будет достаточным поводом, чтобы моя давняя подруга согласилась иногда приглядывать за вершителем.